Возможно, будь жанр ужасов более популярен в девятнадцатом веке и не считайся «вторым сортом» после шумного успеха готических романов, многие авторы девятнадцатого века попытались бы привнести побольше хоррора в свои реалистические (или не очень) произведения.
С другой стороны, ретеллинги сейчас на пике популярности. И хотя есть целый пласт аудитории, считающей, что любой ретеллинг «посягает» и «оскорбляет», любовь читателей можно понять. Ретеллинг помогает погрузиться в знакомый ЛОР, не привыкать к новому сеттингу, а также помогает взглянуть на старый сюжет со свежего ракурса, заметить в нём то, что ускользало от внимания. Переработка известных сюжетов, как ни странно, помогает глубже понять авторский замысел.
Что ж, оседлаем волну хайпа и отреттелим классику, которую изучают в школе. Да, можно предположить, что дети намного веселее изучали бы эти произведения, если бы все эти книги были ужастиками. Так давайте сделаем ретеллинг в стиле хоррор! Тем более что оригинальных ретеллингов (как и оригинальных идей) и без того мало. А мы вам даем самое вкусное в любом ретеллинге — сами сюжеты. Кто знает, быть может, сами авторы не отказались бы привнести немного хоррора в свои книги.
Павел Петрович Кирсанов совсем недоволен, когда его племянник Аркадий привозит в поместье своего приятеля Евгения Базарова — доктора и нигилиста. Павел Петрович пытается спорить с молодым человеком и доказывать, что профессия врача несовместима с отказом от моральных догм, но оба юноши просто поднимают его на смех, довольно прозрачно давая понять, что считают убеждения Кирсанова старыми и отжившими свое.
Раззадоренный насмешками Кирсанов решается проследить за молодым доктором. С ужасом он узнаёт, что Базаров проводит опыты над больными крестьянами. Но раньше, чем Кирсанов успевает поделиться своими наблюдениями, он становится пленником Базарова и получает ударные дозы опиума. И теперь Кирсанову, заключенному в лечебнице для душевнобольных под управлением всё того же Базарова, надо доказать свое здравомыслие либо своему брату, либо соседке Одинцовой, которая является дамой сердца Базарова и временами навещает «душевнобольных».
Преступление и наказание, Фёдор Достоевский
Студент Раскольников убивает старушку-процентщицу, в полубреду возвращается домой и падает спать. Однако на следующий день он встречает на улице свою жертву живой и здоровой. Раскольников думает, что оказался в бредовом сне, но потом замечает, что вокруг него сгущается какой-то заговор. Его приглашает к себе пристав следственных дел Порфирий Петрович и ведет странные разговоры, намекая не некую вину Раскольникова. На некие тайны намекает и Свидригайлов, обещая скрыть их, если Раскольников поможет ему уговорить свою сестру Дуню уступить домогательствам Свидригайлова.
Раскольников полагает, что сошел с ума или находится в аду. Но постепенно он выходит на заговор тайных сил, которые просят себя называть по термину из статьи Раскольникова «Право имеющие»: они могут вмешиваться в людские судьбы и менять их по своему усмотрению, втягивая смертных в свои странные игры.
Бывший коллежский советник Чичиков ездит по разным помещичьим усадьбам, скупая документы на умерших крестьян. Помещики подозревают какое-то хитрое мошенничество, но на самом деле Чичиков получает власть над душами умерших. Но, быть может, подневольные духи взбунтуются. В романе исследуется тема крепостного права и того, насколько человек, проживший в рабстве всю жизнь, сможет хотя бы после смерти ощутить свободу. Чичиков скупает и права на владения душами умерших аристократов, так что ставится вопрос и о том, насколько один человек имеет право владеть душой другого. Может ли жена продать после смерти мужа его душу, если он клялся, что принадлежит ей и телом, и душой?
Горе от ума, Александр Грибоедов
Подзаголовок: «Злые языки страшнее пистолета». Молодой чиновник Чацкий, приехав в дом Фамусова, слышит о новом веянии: несколько пожилых женщин садятся в круг и злословят о каком-то человеке, нарушившем правила света. Это как бы делает человека отверженным, клеймит его. «Шумим, братец, шумим», — говорит Чацкому Репетилов, который, хоть подобное участие мужчин и не принято, присоединяется к «отчётчицам».
Чацкий высмеивает отсталых московских людей, неоднократно в лицо высказывает свои резкие замечания: «Дома новы́, а предрассудки ста́ры». Благодаря действиям его бывшей возлюбленной Софьи, которая спешит избавится от надоевшего кавалера, Чацкого считают нарушителем всех светских норм. На Чацкого давит атмосфера дома Фамусовых, он ходит по комнатам, уверенный, что где-то «отчётчицы» принялись и за него. Он ощущает, что сходит с ума, его появление пугает всех присутствующих. Наперекор рассудку и даже собственным утверждениям, Чацкий, кажется, уже готов поверить в магическую силу суеверий, во власть бабкиных наговоров. В расстройстве чувств и, быть может, рассудка, он покидает дом Фамусова, оставляя читателя гадать, было ли всему виной его воображение, реальный сбор «отчётчиц» или какие-то действия Софьи и ее любовника Молчалина, подмешавших яд.
Судьба Чацкого неизвестна, заканчивается произведение несколькими строфами, где упоминается его «скорбная участь», а также говорится про темные тени, которые собираются над головами кумушек, что обмениваются сплетнями на балах и обедах, и что в этих темных тенях, кажется, мелькают чьи-то глаза.
Ничто не удивляет провинциальных чиновников, которые стремятся угодить столичной шишке, поселившейся в их гостинице. Ни разгульные вечера, ни предосудительные забавы, которые они считают лишь способом потрафить извращенным вкусам столичного богача. Лишь когда несколько человек из элиты городка пропадут, подозрение начнет закрадываться в их сердца. Однако городничий будет гнать от себя сомнения, и лишь после его незавидной участи чиновники узнают, что принимали за ревизора самого Князя Тьмы.
Приключения Оливера Твиста, Чарльз Диккенс
Джек Доукинс по прозвищу Ловкий Плут убеждает Оливера Твиста совершить налет на попечителей того работного дома, откуда когда-то Оливер сбежал, уверяя, что чем беднее приход, тем больше кладут себе в карман его попечители. Ночью они наблюдают, как между мистером Бамблом и приехавшим из Лондона Монксом, на тот момент незнакомым мальчикам, следует ссора, в следствии которой Монкс убивает Бамбла. Но далее следует и вовсе нечто жуткое: после церемонии, устроенной Монксом, Бамбл оживает.
Плут уверен, что всё это может принести большие деньги. По настоянию главаря банды Фейгина Оливер грабит мистера Браунлоу, пытаясь достать у него бумаги о Монксе, но попадается, и Браунлоу оставляет мальчишку жить у себя, верно предполагая, что он сын его старых знакомых. Но Оливера выкрадывает по заданию Фейгина бандит Билл Сайкс. Оливеру и жадным до денег подельникам надо проникнуть в полный темных магических ловушек дом Монкса.
В финальном противостоянии выясняется, что темный колдун Монкс убивал всех родственников, смеющих претендовать на магическое наследство. Незаконнорожденный Оливер оставался последним родственником, которого он не мог достать. Обретший магическую силу Оливер вознаграждает друзей и наказывает врагов. «Мальчик, который не только попросил добавку, но и выжил!»
Портрет Дориана Грея, Оскар Уайльд
Дориан Грей не решается уничтожить портрет, который берет на себя все его грехи, пятнающие душу. Стоит ему нанести порез на холсте, как такой же порез оказывается и на лице Дориана.
Но с тех пор картина занимает все мысли Грея. Когда ему говорят, что видели кого-то, похожего на него, он начинает верить, что портрет ожил и пытается занять его место, а самого Дориана оставить вечно смотреть с холста на то, как вечно молодой и прекрасный двойник живет его украденной жизнью.
Одному из друзей Дориана снится сон, что Дориан и впрямь оказался по ту сторону холста. Там Дориан всё так же молод и прекрасен, а по ту сторону холста оказался другой, нарисованный Лондон, даже более великолепный, чем реальный. Но в какой-то момент, бросив взгляд в зеркало, Дориан осознаёт, что в этом нарисованном мире видеть все собственные пороки может только он сам. И миллион его собственных жутких отражений смотрит на него отовсюду, отнимая радость, уничтожая душу.
По пробуждении друг стремится найти Дориана, но того нигде нет. Проклятая картина стоит на чердаке, но на ней нарисован только фон, словно картина так и осталось неоконченной.
Текст: Энджи Эфенди, автор телеграм-канала Bookkittenz