Моя кошка боится его. Когда он, оглушительно заурчав, принимается методично, сантиметр за сантиметром обнюхивать ковер, она шмыгает под диван и ошарашенно таращит оттуда свои желтовато-зеленоватые глазенки. Должно быть, он напоминает ей преисполненную рвения служебную собаку никогда не виданной, странной породы. Честно говоря, я иногда тоже его боюсь.
Сейчас он без признаков жизни стоит у стены. Кошка осторожно трогает его лапой и тут же предусмотрительно отпрыгивает, — а вдруг он спит не так уж крепко и, проснувшись, недовольно рявкнет и больно хлестнет ее своим тяжелым хоботом?.. Но он спит сном мертвеца — до апокалиптического конца недели и воскресения из мертвых, которое будет обставлено с подобающей Апокалипсису пышностью: молниями, замурованными в бетонную стену, и животворящим прикосновением руки Человека — его премудрого и сурового создателя.
Послушный раб человеческой страсти к чистоте — пылесос. Как он не похож на свою взбалмошную, веселую и растрепанную прародительницу метлу, — вырядившийся в нарядный пластик, в меру упитанный, солидный клерк мира машин! Никакой нездоровой тяги к мистике, которой, помнится, славилась его экстравагантная прабабушка-метла, он, истое дитя нашего времени, не имеет и всем своим видом выражает прагматизм, целеустремленность, исполнительность. На пылесосе не больно полетаешь на ведьминские шабаши, хотя названия некоторых марок с тонкой иронией намекают на их происхождение от довольно сомнительного средства передвижения. Так, лично мой домашний пылесос называется “Ракета 7М”. При взгляде на это чудо прогресса, самодовольно поблескивающее металлом и пластмассой, трудно поверить, что все его технотронное великолепие скрывает самую грязную из душонок — маленький брезентовый мешочек, до отказа набитый мусором и пылью. Элегантный, безотказный и надежный работник с горсткой мусора и сложными электромеханическими приспособлениями внутри — это ли не стопроцентный герой нашего времени, сверхутилитарной эпохи, которая не видит никаких принципиальных различий между моралью и унитазом, так как и то, и другое предназначено вроде бы лишь для того, чтобы скрыть человеческое дерьмо…
Вчера мне приснилось, будто пылесос прокрался ночью в мою комнату — без обычного рева и стука шлангом по полу, так тихо, что я, мирно спящий на своей кровати, даже не заворочался с боку на бок. Он свалил со шкафа книги, принялся их перелистывать, неуклюже подцепляя страницы изогнутым электрошнуром с вилкой, и остервенело чистить. Как ни странно, я снова и ухом не повел. Время от времени он прерывался — будто бы переводил дух, и тогда его пластмассовая пасть, ощетинившаяся ворсом, расплывалась в ехидной улыбке. Он предвкушал мое изумление и отчаянье, с которыми я уставлюсь утром на разбросанные по полу книги, девственно белеющие распахнутыми страницами. И тут я вспомнил, что когда во время воскресной уборки я оставлял на диване или на стуле раскрытую книгу, в его привычном хриплом реве появлялись вдруг как будто даже угрожающие нотки. Так вот в чем дело! Книги, в которых для меня жили великие стихи или великие мысли, для него оставались лишь бумагой, в которую самым возмутительным образом въелась свинцовая типографская грязь! Наконец он захлопнул книгу, которую оставил напоследок, — воздадим должное ироничности режиссера сна: это была “Всемирная история техники”! — припал к обороту ее переплета и всосал в себя выдавленные золотистыми буквами цену и название издательства. Затем он удовлетворенно поурчал — очень тихо, чтобы вдруг не разбудить меня, и пополз к письменному столу, из приоткрытого ящика которого виделись мои рукописи… И тут я все же проснулся, пришел в себя после легкого пережитого во сне страха и без труда истолковал философский смысл увиденного.
Автор: Рустем Вахитов
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.