Автор: Людмила Белогорская
Дверь Алёне открыла бабушка подруги.
-Здравствуйте, баба Маша! – приветствовала старушку девушка.
-Заходи, заходи, милая, Ирочка сейчас готова будет! А ты пока чаю с пирожками выпей!
Отказаться от такого соблазна Алёна не могла – очень уж вкусные пирожки получались у Иринкиной бабушки, просто таяли во рту. Девушка уже допивала вторую чашку чая, когда, наконец, появилась подруга.
-И как тебе мой прикид? Хороша? – покрутилась она перед Алёной. – Ну, тогда двинули…
-Ирочка, ты тепло оделась? – заботливо поинтересовалась бабушка. – Сегодня ветер сильный на улице.
-Ба! Отстань от меня, а? «Тепло ли оделась, взяла ли с собой деньги, телефон, носовой платок…», - передразнила она бабушку. – А то я без тебя не знаю!
Старая женщина отвернулась к мойке, начала старательно протирать посуду. Лишь напряжённая поза и опущенные плечи говорили о том, что она расстроена.
Поблагодарив Марью Захаровну за чай и попрощавшись, Алёна вслед за подругой вышла из квартиры.
-Зачем ты с ней так? – укоризненно спросила она.
-А-а-а, надоела! Постоянно хлопочет, крыльями машет, как наседка, словно мне не восемнадцать, а пять лет!
-Она же о тебе беспокоится… А вот у меня нет бабушки. Папа вообще детдомовский, а бабушка со стороны мамы умерла, когда мне было два года, я её совсем не помню, - грустно сказала Алёна. – А как бы я хотела, чтобы у меня была бабушка…
Ира в ответ лишь скептически хмыкнула.
Марья Захаровна родилась в страшном сорок первом году, за месяц до начала Великой Отечественной войны.
-В мае на свет появилась – плохая примета, - вздыхала мать девочки. – Всю жизнь маяться будет…
Отца забрали на фронт уже в июле, да и большинство односельчан тоже. Вся мужская работа свалилась на хрупкие плечи женщин. Несмотря на то, что жили на земле, жили бедно и голодно. Но никто не роптал. Женщины понимали, что их задача - обеспечить всем необходимым бойцов на фронте. Победа куётся не только на полях сражений.
Маленькой Маше военные годы запомнились тем, что она почти не видела маму, а ещё постоянным непроходящим чувством голода. В конце сорок четвёртого вернулся домой отец, весь израненный, но главное – живой. Но через два года, так и не оправившись после полученных ранений, он ушёл из жизни…
Мать, чтобы поднять дочь, не чуралась никакой работы, но в конце концов надорвалась. Её не стало, когда Маше только исполнилось семнадцать лет. С мечтами об учёбе пришлось распрощаться, и девушка пошла работать в полеводческую бригаду.
Понемногу жизнь налаживалась, приветливой и трудолюбивой девушке, наконец, улыбнулось счастье. Мария встретила хорошего парня, вышла за него замуж. Жили дружно, вырастили сына и дочь. Сын выучился на геолога, много мотался по стране, да так и осел с семьёй на Урале. Дочка Лена после института вышла замуж за городского парня и осталась жить в областном центре. Изредка навещала родителей, но желания задержаться в селе или приехать к родителям в отпуск у неё никогда не возникало. Марья Захаровна стала привыкать к предсказуемой, размеренной жизни вдвоём с мужем. Дети устроены, у них всё хорошо, а им вдвоём под старость лет много ли надо?
Беда пришла, откуда её не ждали. Три дня Василий, муж, не находил себе места от боли в животе – то слегка затихающей, то возобновляющейся с новой силой. На приёме в деревенской амбулатории он не мог чётко объяснить фельдшерице, что и где у него болит: не то в правом боку, не то в спине, не то в рёбра отдаёт…
-Ничего не понимаю, - растерянно пожимала плечами молоденькая фельдшер. – Вот вам направление в райцентр, надо обязательно показаться хирургу!
-Да какой райцентр, - заартачился Василий, - когда август на дворе? Работы невпроворот!
В райцентр, когда ему стало невмоготу, его всё же увезли. Только было уже поздно – через сутки мужчина скончался от перитонита…
Марья Захаровна тяжело переживала смерть супруга и никак не могла простить себе, что не настояла на его немедленной госпитализации. И когда дочь Лена предложила продать дом и свою квартиру и приобрести более просторное жильё, чтобы жить одной дружной семьёй, женщина без колебаний согласилась. Жить рядом с дочерью и внучкой, каждый день видеть их – это ли не счастье?
Благодаря вырученным за дом деньгам удалось поменять двухкомнатную квартиру на просторную четырёхкомнатную. Марье Захаровне выделили отдельную комнату, внучка Ирочка тоже получила собственный уголок – довольны были все.
Марья Захаровна, чувствовавшая себя достаточно бодро, взяла на себя львиную долю домашних дел. Внучку к возвращению из школы всегда ждал вкусный обед, вернувшихся с работы зятя и дочь женщина встречала накрытым к ужину столом.
Со временем стала она понимать, что, несмотря на стремление облегчить своим близким жизнь, что-то она, видимо, делает не так: с каждым днём получала от домочадцев всё больше замечаний в свой адрес.
-Мать, ты к субботе приготовь свой плов знаменитый, придут мой начальник с женой, я им уже пообещал. Только потом на глаза не показывайся, Ленка их сама потчевать будет. А то знаю, опять ляпнешь что-то не то, мне потом краснеть за тебя придётся! – приказным тоном «просил» зять Михаил.
-Мам, ну хватит приставать ко мне со своей едой, надоело! – сердилась Лена, когда мать уговаривала её поесть. – Ты же знаешь, что я худею, но специально предлагаешь калорийную еду!
Марья Захаровна сносила все придирки молча. Только подушка знала, сколько слёз она пролила ночами… Привыкшая причины всех бед искать в себе, она не раз размышляла: «Ну да, отсталая я, деревенская. Поди, дочке с зятем и вправду за меня приходится стыд испытывать каждый раз, когда не к месту встряну в разговор. Надо научиться молчать, и всё хорошо будет».
Проводив близких на работу и на учёбу, женщина принималась за привычные дела. Мыла оставленную грязную посуду, собирала разбросанные по всей квартире вещи, протирала пыль в квартире, готовила. Освоив «навороченную» стиральную машину, стирала бельё, радуясь, что всю тяжёлую работу выполняет агрегат. Гладила подсохшее бельё, аккуратно развешивала по шкафам. Сидеть на лавочке, как соседки-старушки, у неё не было времени. Может быть, поэтому, прожив в квартире несколько лет, она так и не обзавелась знакомыми.
Однажды, провожая дочь с семьёй в очередной отпуск на море, женщина бесхитростно попросила:
-Ты, Леночка, пофотографируй там побольше, так хочется посмотреть на эту красоту, я ведь ни разу в жизни на море не была…».
-Мам, ты же взрослый человек, понимаешь, что если мы тебя возьмём с собой, то придётся заказывать ещё один номер. А это огромные деньжищи!
-Да я не о том толкую, доченька, - смутилась Марья Захаровна. – Просто картинки красивые хочу посмотреть. А ехать – нет, куда мне?
-Ладно, пока, - завершила разговор дочь.
А Марья Захаровна после их отъезда долго сидела, размышляя о том, что она опять сказала не так… Так и не придя ни к какому выводу, женщина тяжело вздохнула и принялась наводить порядок.
Умерла Марья Захаровна неожиданно. Ещё утром пообещала внучке Ирочке на ужин любимые блинчики, как обычно, проводила домочадцев на работу, а внучку на занятия в университет. А вечером дочь, вернувшаяся с работы, обнаружила её лежащей на полу в кухне.
На плите в кастрюле дымились обугленные остатки её содержимого…
-Ну, тёща, и помереть нормально не могла, чуть квартиру нам не спалила! – отреагировал на её кончину зять.
Проводить Марью Захаровну в последний путь приехал сын с семьёй. Из всех знакомых пришла лишь Ирина подруга Алёна, искренне горевавшая по поводу смерти бабы Маши. По прошествии сорока дней затеяли ремонт в квартире, заодно выкинули вещи Марьи Захаровны, а в её бывшей комнате зять оборудовал себе кабинет.
После ремонта долго любовались плодами своих трудов – чисто, светло, красиво, просторно. К тому же никто не мешает, не путается под ногами, не задаёт неуместных вопросов. Постепенно жизнь вошла в привычную колею. Почти привычную…
-Лена, что у нас на ужин?
Вопрос, который супруг задавал каждый вечер, выводил женщину из себя. В конце концов она не выдержала и сорвалась:
-Если ты ещё не заметил, то я тоже работаю! Полный рабочий день, если ты не помнишь! И пришла домой я всего лишь на пятнадцать минут раньше тебя!
-Мама, у меня нет ни одной глаженой вещи! Я опаздываю в университет! – закатила утром истерику Иришка. – Ты же вчера гладила себе юбку, могла бы и мои шмотки погладить!
-А ты – мои, - парировала мать.
Однажды утром не сдержался уже глава семьи:
-Почему у меня обувь грязная? Неужели трудно было вечером в порядок привести?
-Потому что ты вчера не соизволил её помыть и почистить, - едва сдерживая раздражение, ответила жена.
-Раньше ты себе такого не позволяла! – рассерженно отчитывал супругу хозяин.
-Раньше твою обувь приводила в порядок бабушка, - тихо сказала Ира.
Вечером в квартире стояла звенящая тишина – никто не изъявлял желания разговаривать. Домочадцы молча разбрелись по своим углам. Ночью Лена услышала сдавленные рыдания из комнаты дочери. Иришка рыдала долго и самозабвенно – то ли от тоски по ушедшей из жизни бабушке, то ли по своей прежней беззаботной жизни…