В июне 1462 года султан Мехмед II увидел страшное зрелище — тысячи турецких пленных, посаженных на кол. Эта жуткая демонстрация навсегда закрепила за валашским господарем Владом III прозвище "Цепеш" — "Колосажатель". Четыре столетия спустя правитель, уже известный как Дракула, стал одним из самых узнаваемых персонажей мировой культуры, а мифы о нем разошлись далеко за пределы его родной Валахии.
Влад Цепеш: история и легенды о Дракуле
Он правил всего несколько лет, но оставил след в истории, затмивший деяния многих великих монархов. Его имя обросло таким количеством легенд, что порой трудно отделить правду от вымысла. В немецких землях его считали безумным тираном, русские видели в нем жестокого, но справедливого государя, турки — опасного и коварного врага, а румыны — национального героя, защитника от османского владычества.
Современные исследователи до сих пор спорят о том, был ли Влад III действительно патологически жестоким правителем или же его образ оказался искажен средневековой пропагандой. Особенно много мифов появилось после его противостояния с османским султаном Мехмедом II, когда европейские хронисты, потрясенные известиями о "Лесе кольев", начали создавать самые невероятные истории о валашском господаре.
С тех пор каждая эпоха добавляла новые черты к портрету Дракулы, пока реальная историческая фигура не превратилась в культурный феномен мирового масштаба. Как сын маленького валашского князя стал одним из самых известных исторических персонажей? И где проходит граница между реальным Владом III и мифическим Дракулой?
Немецкие истории
В 1463 году в Вене вышел небольшой памфлет, навсегда изменивший представление европейцев о валашском господаре. Безымянный автор описал Влада III как невиданного злодея и маньяка, услаждавшегося видом человеческих мучений. За следующие сорок лет памфлет переиздали четырнадцать раз — невероятный тираж для XV века.
Немецкие истории рисовали жуткую картину: Дракула приглашал нищих на пир и сжигал их заживо, чтобы "избавить от страданий". Он прибивал гвоздями тюрбаны к головам турецких послов, отказавшихся снять головные уборы. Любил завтракать среди леса кольев с умирающими жертвами. Закапывал живьем монахов, плохо ответивших на богословские вопросы.
Особое внимание памфлет уделял конфликтам Влада с трансильванскими саксами — немецкими колонистами из городов Брашов и Сибиу. Причину их вражды автор объяснял исключительно кровожадностью валашского правителя, умалчивая о политических и экономических противоречиях между Валахией и саксонскими городами.
Вскоре после появления памфлета немецкий поэт Михаэль Бехайм написал поэму "О злодее, который звался Дракул и был воеводой Валахии". В ней образ Влада приобрел еще более демонические черты — он предстал как "злейший зверь всех времен", "лютейший из владык". Поэма Бехайма окончательно закрепила за Владом III репутацию безумного тирана в западноевропейской традиции.
Русские сказания
Совсем иной образ Влада III создал русский дипломат Федор Курицын в "Сказании о Дракуле воеводе". Побывав при дворе венгерского короля Матьяша Корвина в 1482 году, Курицын встречался с людьми, лично знавшими валашского господаря.
В отличие от немецких авторов, Курицын изобразил Влада суровым, но справедливым правителем, стремившимся навести порядок в своей стране. Известная история о золотой чаше, поставленной у колодца для путников, в "Сказании" служит доказательством того, что господарь смог искоренить воровство в своих землях — никто не осмеливался взять чашу, боясь наказания.
Даже самые жестокие деяния Дракулы русский автор объясняет государственной необходимостью. Массовая казнь бояр преподносится как справедливое возмездие изменникам. Расправа над нищими — как избавление страны от тунеядцев. История о том, как Влад испытывал купца, подложив в его кошелек лишнюю монету, демонстрирует мудрость правителя, понимающего человеческую природу.
Особенно интересен эпизод беседы Влада с венгерским послом, отсутствующий в немецких источниках. Когда посол отказался снять шляпу, сославшись на обычай своей страны, Дракула не стал прибивать ее гвоздями, а похвалил за верность традициям. Этот сюжет показывает валашского господаря тонким дипломатом, уважающим чужие обычаи — полная противоположность образу безумного тирана из немецкого памфлета.
"Сказание о Дракуле воеводе" получило широкое распространение на Руси — известно более двадцати списков этого произведения, созданных с XV по XVII век. Русская традиция восприятия Влада III как жестокого, но справедливого государя оказала влияние на формирование образа идеального монарха в русской политической культуре.
Турецкие предания
В османской историографии Влад III получил прозвище "Казыклы-воевода" — "Воевода-колосажатель". Турецкие хронисты, описывая его деяния, не скрывали ужаса и восхищения этим опасным противником. Особенно их поразила "Ночная атака" на лагерь Мехмеда II в июне 1462 года.
Историк Турсун-бей, сопровождавший султана в валашском походе, оставил яркое описание этого события: "Неверные напали внезапно, как волки на стадо. Храбрейшие из гази пали от их мечей. Сам падишах едва не попал в руки проклятого воеводы". Позже появилась легенда о том, что Влад, переодевшись турецким воином, проник в шатер Мехмеда II, но в темноте по ошибке убил не султана, а его постельничего.
Турецкий летописец Ашик-паша-заде приводит историю о том, как Казыклы-воевода пригласил османских послов на пир и, желая показать свою силу, велел вбить гвозди в их тюрбаны. Когда послы возмутились, он заявил: "Так поступают с теми, кто не уважает обычаи хозяина". Этот эпизод в турецкой традиции стал символом дерзости и коварства валашского правителя.
Интересно, что именно в османских источниках впервые появляется упоминание о "Лесе кольев" — двадцати тысячах посаженных на кол турецких пленных. Хронист Константинопольский пишет, что даже видавший виды Мехмед II, въехав в Тырговиште, был потрясен этим зрелищем и произнес: "Что можно сделать с человеком, который творит такие вещи?"
Румынские легенды
В румынском фольклоре образ Влада Цепеша разительно отличается от западноевропейских и турецких версий. Народные предания изображают его как сурового, но справедливого господаря, защитника простых людей от произвола бояр и турецких захватчиков.
Популярна легенда о том, как Влад, переодевшись простым путником, обходил города и села своего княжества, чтобы узнать правду о жизни подданных. Однажды он зашел в корчму, где хозяин разбавлял вино водой. На следующий день корчмаря посадили на кол, а на его груди повесили табличку: "Так будет со всяким, кто обманывает народ".
Другое предание рассказывает, как господарь пригласил всех нищих и убогих на пир в своем дворце. Накормив их досыта, он спросил, хотят ли они избавиться от тягот жизни. Когда те ответили согласием, Влад велел поджечь пиршественный зал. В румынской версии этот жестокий поступок трактуется как акт милосердия — избавление страждущих от мучений.
Особое место в румынском фольклоре занимают истории о борьбе Влада с боярами-предателями. Согласно легенде, на Пасху 1459 года он собрал знатных бояр на пир и спросил каждого, сколько господарей они пережили. Тех, кто назвал большое число, немедленно казнили — "за измену прежним правителям". В народной традиции это событие воспринимается как справедливое возмездие изменникам родины.
До сих пор в румынских деревнях можно услышать поговорку: "Был бы жив Цепеш-воевода, навел бы порядок!". Для многих румын Влад III остается символом твердой власти и социальной справедливости, а его жестокость оправдывается государственной необходимостью и сложными историческими обстоятельствами.
От истории к литературе
В 1897 году ирландский писатель Брэм Стокер опубликовал роман "Дракула", навсегда изменивший восприятие валашского господаря в массовой культуре. Работая над книгой, Стокер познакомился с историей Влада III через востоковеда Арминия Вамбери из Будапештского университета. От реального исторического персонажа автор взял лишь имя и некоторые детали биографии, создав принципиально новый образ — аристократа-вампира.
Викторианская эпоха, с её увлечением готикой и мистикой, оказалась идеальным временем для такой трансформации. Стокер искусно соединил исторические факты с вампирским фольклором Восточной Европы. Его граф Дракула — уже не просто жестокий средневековый правитель, а бессмертное существо, питающееся человеческой кровью. При этом автор сохранил некоторые черты реального Влада III — военную доблесть, благородное происхождение, связь с Орденом Дракона.
Любопытно, что Стокер практически не использовал самые известные легенды о жестокости Влада Цепеша. В романе нет ни "Леса кольев", ни историй о массовых казнях. Вместо этого писатель сосредоточился на мистических элементах, создав образ, разительно отличающийся от исторического прототипа. Граф Дракула в романе говорит: "Кровь — это жизнь", но имеет в виду совсем не те кровавые расправы, которыми прославился реальный Влад III.
За пять с половиной веков, прошедших со времени правления Влада III, его образ претерпел удивительную метаморфозу. Жестокий средневековый правитель, вошедший в историю под прозвищем "Колосажатель", превратился в одну из самых влиятельных фигур массовой культуры. Каждая эпоха и каждый народ создавали своего Дракулу: немцы видели в нем безумного тирана, русские — сурового, но справедливого государя, турки — коварного врага, румыны — национального героя, а викторианская литература превратила его в бессмертного вампира.
Эта многогранность образа Влада III делает его уникальным историческим персонажем, в котором отразились различные культурные традиции и представления о власти, справедливости и зле. Возможно, именно эта способность порождать всё новые мифы и делает фигуру валашского господаря столь притягательной для каждого нового поколения.