Анна Гринина
НА СЧАСТЬЕ
Никто из нас не знал, откуда в доме взялись калоши. Старые, поношенные, тем не менее, они занимали почетное место среди прочей обуви. А как стало известно потом, и в памяти нашей бабушки. Это выяснилось тогда, когда я захотела выбросить их.
- Знай бы ты, что это за калоши, не посмела бы их трогать, - ворчала бабушка.
Я поставила калоши на место и прошла на кухню.
- Садись, расскажу.
В послевоенные годы жизнь была тяжелой, - начала она рассказ. - Я училась в техникуме, помогала матери валять валенки по ночам. Днем, когда она уходила их продавать, я смотрела за братом и сестрой.
Бабушка сделала глоток ароматного напитка. Пила она чай из блюдца, чем походила на купчиху с картины Кустодиева.
- На день рождения мама подарила мне туфли. Где она их достала, осталось для меня загадкой. В Энгельсе таких магазинов, как в Москве, тогда не было. Новенькие, лакированные, с бантиком, таких у меня никогда не было. Я представляла, как надену их на танцы, куда меня звали подруги.
В тот день я накрутила локоны, надела красное платье в горошек и хотела обуться. Кинулась, а туфелек нет! Все обыскала, но не нашла. От досады чуть не плакала.
- Найдутся, - успокаивала мама.
- В чем же мне идти на танцы?
- А ты калоши надень, - ответила она.
- Как же это, в калошах? В кои веки на танцы собралась...
- Это и есть твои туфли? - хихикнула Люда. - А мы тебя с парнем познакомить хотели. И как теперь, в этом пойдешь?
- Что же он, с ногами моими будет знакомиться? Если суждено, он калоши не заметит.
- Пойдем уже, рассмеялась Таня.
И что я пошла на танцы, не знаю. Хуже всего, что пропажа обнаружилась. В моих туфлях отплясывала сестра Нина. Завидев меня, она хотела убежать, но не вышло.
- Евочка, извини, - хныкала Нина. - Так хотелось поносить их. А ты калошки надела.
- Что же ты в калоши не обулась? - сердилась я.
Нина побежала танцевать, а я села в угол и смотрела на кружащиеся пары.
То, что не стоило приходить туда я поняла тогда, когда Люда и Таня подвели красивого молодого человека.
- Адам, - представился он.
- Ева, - ответила я.
Люда и Таня чуть не падали со смеху. Вся комичность ситуации была понятна только нам троим. Адам же напротив, разозлился.
- Вы что, издеваетесь? - он обернулся он к девушкам. - Над именем моим смеетесь? Принцесса в калошах!
Парень развернулся и направился к выходу. Подруги побежали его догонять.
Настроения совсем не было. Да и калоши совершенно не подходили к платью.
- Что же ты не объяснилась с Адамом? - мне тоже было смешно.
- Подруги все это устроили, им и исправлять пришлось.
- А что же калоши?- любопытствовала я. - Зачем их хранить? Память об Адаме?
- Не угадала, - бабушка улыбалась.
- Вы тоже не танцуете? - услышала я вопрос. Напротив меня сидел молодой курсант в форме.
- Нет, не люблю, - ответила я. - Подруги уговорили прийти.
- А меня - друзья, - улыбнулся он. - Я ведь совершенно танцевать не умею. Да и некогда, учений много.
Мы разговорились, не замечали, как летело время.
А ушли мы вместе, с Симоном. Как он потом говорил, все смотрел на меня, а калоши даже не приметил.
- Во всех-то ты нарядах, душенька, хороша, - рассмеялась я.
- Это был дедушка. Теперь понятно, почему ты бережешь калоши.
- Догадливая, - усмехнулась бабушка.
На стене в кухне тикали часы с кукушкой.
- Это ведь не конец истории, - бабушка отрезала еще один кусок пирога и положила на тарелку.
- В том же месяце я вышла замуж, уехала, а калоши остались в Энгельсе.
Прослышав про "счастливые" калоши, подруги упрашивали маму дать их поносить. И странное дело, кто их носил, выходил замуж. Мне прислала их мама, чтобы сохранить.
Я подумала, что придет и мой черед надеть счастливые калоши.