Я с детства терпеть не могла слово «ремонт». Звучит как приговор: «Вот здесь была жизнь, теперь тут хаос, и, возможно, брак ваш тоже под угрозой». Когда мы с мужем, Олегом, купили двухкомнатную квартиру в старом доме, я, честно говоря, надеялась, что «глобальные переделки» обойдут меня стороной. Однако для выполнения всех наших заветных «хочу» — от выравнивания стен до новой проводки — пришлось окопаться в этой руине и закопать туда все сбережения.
Утро началось с того, что я проснулась от грохота. Олег что-то уронил в коридоре — судя по звуку, это была коробка с инструментами, мирно стоявшая на подоконнике. Я бросилась из комнаты, запинаясь о рулон дешёвых обоев (которые я накануне успела купить «по скидке»).
— Ой, прости, Лер, — Олег виновато развёл руками. — Я искал твой блокнот с замерами.
— Он в кухонном шкафчике. Ну, в бывшем кухонном шкафчике, — уточнила я, мысленно радуясь, что хоть ничего не разбилось.
В коридоре, заваленном мешками со шпатлёвкой, местами торчали куски труб: здесь новый заливной пол, там выдранный плинтус, везде пыль. Но мы уже привыкли — третий месяц живём чуть ли не на картонках. Подсчитали, что на полное приведение квартиры в порядок уйдёт ещё минимум два месяца. И это если «повезёт».
— Ты не забыл, что сегодня твоя мама приходит? — поинтересовалась я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Нет, не забыл, — Олег вздохнул. — Я попросил её дождаться нас, чтобы мы вместе посмотрели, что можно сделать в гостиной. Она говорит, есть «невероятная идея».
— О да, идея снести несущую стену и поставить золотые колонны? — я закатила глаза.
Наша предыдущая встреча со свекровью, Галиной Ивановной, закончилась её классической фразой: «Вы здесь всё делаете неправильно!». Потом она улетучилась, напоследок бросив, что мы зря тратим деньги на ламинат «без рисунка» — «совсем без вкуса!».
Часов в десять раздался звонок. В дверном проёме показалась Галина Ивановна — энергичная, подтянутая, с новенькой модной стрижкой «под мальчика». При виде разбомбленного коридора она поморщилась так, будто увидела таракана.
— Что ж, работа кипит? — Она скользнула взглядом по разбросанным материалам. — А я, между прочим, принесла вам кое-что, чтобы вы не умерли с голоду в этой стройке.
В её руках была сумка с домашними пирожками. С одной стороны, приятный жест. С другой — она уже начала осматривать наше «поле боя» с таким видом, словно собирается составлять жалобу в комиссию по неряшливому поведению.
Мы вместе прошли в комнату. Олег пытался придерживаться лёгкого тона:
— Мама, а что за идея? Ты же говорила, у тебя есть «грандиозный план»?
— Разумеется, есть! — свекровь гордо вскинула подбородок. — Надо бы снести эту перегородку между гостиной и коридором, а кухню перенести ближе к окну. И сделать большую-большую арку, да потолок натяжной, да обязательно с фотопечатью. Предлагаю цветы или ночное небо, что-нибудь впечатляющее.
Я чуть не подавилась воздухом. Перенести кухню?! Да это же еще и дорого, и документы нужно переоформлять. У нас и так впритык деньги на элементарную проводку. «Большая-большая арка» звучала как приговор нашему бюджету.
— Галина Ивановна, — сказала я с натянутой улыбкой, — боюсь, что такие перемены немножко выходят за рамки наших возможностей.
— Ой, да ладно, ну возьмите ещё кредит, — свекровь махнула рукой, будто речь шла о покупке шоколадки. — Зато жить потом будете в красоте!
У меня в голове взорвался вулкан сарказма: «Конечно, давайте ещё и дом на Мальдивах купим в придачу. Тоже с аркой!». Но я пока промолчала, стараясь выглядеть «хорошей девочкой».
Мы разложили перед свекровью план квартиры. Там было отмечено, где уже планируем ставить стены, прокладывать проводку. Олег попытался вежливо объяснить:
— Мама, у нас уже есть утверждённая смета. Мы не хотим раздувать бюджет — сами понимаешь, кредит один, кредит два... В итоге мы погрязнем в долгах.
Но Галина Ивановна словно пропустила это мимо ушей:
— Да это ерунда! Главное — чтобы всё было не «как у людей», а лучше! Ты же не хочешь жить, как бедные родственники? Тем более вам ещё детей заводить, — она бросила на меня взгляд, полный непрошеного энтузиазма, — вот они-то оценят простор.
«Дети, простор, гигантские арки...» — мысленно я представила, как карапуз бегает по громадному проходу в гостиную, а мы с Олегом от голода грызем штукатурку, чтобы платить по счетам.
— Спасибо за заботу, но с детьми мы пока подождём, — парировала я.
— Ну-ну, смотрите, как бы потом не пришлось всё переделывать, — с лёгкой усмешкой сказала свекровь.
В голове всплыл эпизод с нашей свадьбы: Галина Ивановна тогда настояла, чтобы всё было в пастельно-золотых тонах, хотя мне хотелось более скромное оформление. Тогда я тоже уступила, лишь бы не скандалить. Но осадок остался до сих пор...
Пока мы обсуждали «переделки», свекровь то и дело «тыкала» в текущие проблемы:
— А почему проводку ещё не сменили? Это же первое дело!
— Вы уверены, что этот ламинат не дешёвка? Смотрится убого.
— Потолок надо было в первую очередь делать...
Я заметила, как у Олега начинает дёргаться глаз. Он был на грани срыва: уже третью неделю мы спорили по мелочам, а тут ещё мама с «полным списком придирок». Я со всей силы старалась сгладить угол:
— Да, Галина Ивановна, вы правы насчёт проводки, мы этим займёмся на днях. Но с ламинатом уже не изменить — мы его купили, да и смотрится он... ну, нормально.
— Нормально? Это когда люди говорят, что болеть «нормально». Разве так можно, Лерочка? Нужно красиво, понимаешь? Модно!
В какой-то момент я взорвалась:
— Скажите, а вы участие в нашем кредите принимать собираетесь? Может, вы возьмёте половину выплат на себя, раз так радеете за «богатый» ремонт?
Повисла гробовая тишина. Олег глядел на меня в ужасе: вот оно, прямое столкновение. Но свекровь только фыркнула, словно не ожидала такой дерзости.
— Молодая женщина, — начала она, — я просто пытаюсь научить вас, как надо делать. У вас в голове, видимо, пыль от штукатурки...
Мы обе уже были на взводе.
Тут внезапно из коридора послышалось «стук-стук». Наша соседка тётя Рая, пожилая, но бойкая дама лет семидесяти, заглянула к нам. Мы оставляли дверь приоткрытой, ведь туда-сюда таскали материалы.
— Ребят, всё в порядке? Вы так громко разговариваете... — тётя Рая оглядела наш «фронт работ», заметила знакомые ей «небрежные» лица. — Галина Ивановна, вы ли это?
— Я, — свекровь подтянулась, сделав холодный вид. — Вот, детей своих воспитываю, а они ничего слушать не хотят!
— Да слушаем мы, просто нам ещё жить тут и платить! — я уже перешла на повышенный тон.
Тётя Рая вскинула брови:
— Может, вы лучше чаю попьёте? У меня сейчас пироги в духовке. Заодно не будете себя так накручивать...
Но Галина Ивановна, не слушая, продолжала:
— А вы представляете, Рая, они хотят оставить потолок белым, обычным! Да ещё и ламинат купили самый дешёвый! Это же позор!
Соседка только плечами пожала:
— Лично мне нравится, когда всё попроще. И ремонт тогда быстрее заканчивается, и голова не болит.
В ответ свекровь сморщилась так, будто тётя Рая предложила ей переселиться в сарай.
— Спасибо, — бросила я соседке. — Пожалуйста, извините за шум... мы сейчас утихомиримся.
Тётя Рая вежливо кивнула и вышла, предоставляя нас самим себе. В комнате повисла напряжённая тишина.
Галина Ивановна резко повернулась к Олегу:
— Я не понимаю, почему ты позволяешь жене командовать! Разве нельзя проявить твёрдость и сделать квартиру действительно красивой? Разве тебе нравится жить в этой нищете?
— Мама, — Олег повысил голос, — а ты не думала, что это наш дом? И мы сами решим, как нам лучше?
— О, ну вот, сынок встал на сторону невестки! А я, значит, враг?
Я вмешалась, чувствуя, что тону в комке обид:
— Галина Ивановна, мы не против советов, но вы же сами видите, мы не можем всё оплатить. Кредиты, работы — у нас уже нервы на пределе!
— Ага, значит, виновата я в ваших нервах? Тогда снимите розовые очки и делайте тяп-ляп, да? А потом жалуйтесь, что вы «неудачно обжились».
И тут Олег, словно сам себя не слыша, ляпнул:
— Да, Лера, может, мама права? Если мы сейчас экономим, потом придётся переделывать...
Эта фраза ударила меня как ледяной душ. Я смотрела на мужа, не в силах вымолвить слово. Галина Ивановна тут же подхватила:
— Вот, видишь! Сын начинает понимать.
Что-то в груди словно лопнуло. Я слышала свой надтреснутый голос:
— Да значит, теперь и ты против меня, да? Может, тогда оставьте меня одну? Я отсюда уйду, а вы с мамой делайте, что хотите!
Олег вспылил:
— Ну и уходи! Надоело слушать твой сарказм и упрёки! Лучше одной делать ремонт, чем каждый день скандалить!
— Отлично, — выдохнула я. — Может, нам вообще развестись? Ну а что, это проще, чем выслушивать меня и моё «экономное видение».
Галина Ивановна ойкнула, прижав ладонь к губам — будто не ожидала, что всё зайдёт так далеко. Но она и слова не сказала, просто смотрела то на меня, то на сына.
— Да хоть разводитесь, — с надрывом бросил Олег, — мне уже всё равно.
Его глаза были полны злости и усталости. И впервые я всерьёз почувствовала, что что-то в наших отношениях надломилось. «Неужели ремонт действительно способен нас добить?» — пронеслось в голове.
Я кинула на него смертельный взгляд, схватила ключи и пошла к выходу. Проходя мимо свекрови, буркнула:
— Поздравляю, Галина Ивановна. Миссия выполнена: вы почти разрушили нашу семью.
В дверях перед глазами всплыло воспоминание: два года назад, когда мы с Олегом делали лёгкую перепланировку на старой съёмной квартире, свекровь тогда тоже явилась со своими комментариями. Я уже тогда поругалась с ней, а Олег три дня со мной не разговаривал, будучи «зажатым» между нами. Но тогда всё утихло само собой — мы не успели довести конфликт до точки кипения. Сейчас же я понимала: снова такая ситуация, только в более яркой, опасной форме.
Я выскочила на лестничную клетку, не успев понять, куда направлюсь. Лифт не работал. Я села на холодную ступеньку и разрыдалась. За стеной доносились приглушённые голоса Галины Ивановны и Олега. Казалось, наш ремонт превратился в зону боевых действий.
Через несколько минут дверь открылась. Я услышала шаги. Это был Олег. Он сел рядом, тяжело вздохнул:
— Лерка, прости меня... Я психанул. Просто я не знал, как всё это разрулить. Мама напирает, ты огрызаешься... Мне казалось, если бы мы пошли на какие-то уступки, всё бы затихло.
— Серьёзно? Уступить во всём и влезть в новую долговую кабалу — лишь бы мама была довольна? — я всхлипнула.
— Нет, конечно... Но я не хотел тебя обидеть. Просто не могу смотреть, как вы с мамой набрасываетесь друг на друга. Ремонт, нервы... Всё смешалось, я сказал про развод, не думая. Прости.
Я уронила голову ему на плечо, ощущая, что ещё чуть-чуть — и разревусь снова:
— И я виновата. Я не умею мягко отстаивать свои границы. Сразу «включаю» сарказм и остроты... Но ты же понимаешь: твоя мама реально хочет нас загнать в шикарную, но неподъёмную реконструкцию.
— Понимаю. Но она сама... переживает, видимо, хочет, чтобы мы «жили лучше». Вот и лезет с идеями.
Мы сидели так около пяти минут. Потом я услышала голос свекрови из квартиры:
— Олег, вы там с Лерой живы?
Олег обернулся ко мне с виноватой улыбкой:
— Идём? Ты готова?
— Готова попытаться поговорить нормально, если она тоже будет без диктата.
Мы вернулись в квартиру. Галина Ивановна сидела на перевёрнутом ящике из-под плитки, поминутно бормоча себе под нос: «Вот тебе и дети... я же хотела как лучше...». Завидев нас, она сначала хотела сказать что-то язвительное, но Олег, кажется, впервые решился встать между мной и матерью буквально и фигурально:
— Мама, у нас есть свой план. Мы благодарны тебе за помощь — и, правда, пирожки вкусные. Но строить и жить здесь нам. Мы не можем позволить себе сносить стены, ставить дорогие потолки и оформлять дополнительные кредиты. Мы уже серьёзно поругались на этой почве...
Галина Ивановна вздохнула:
— Я... действительно перегнула. Просто хотела, чтобы у вас всё было «не хуже, чем у людей».
— Мы это ценим, но, пожалуйста, не требуй от нас невозможного, — сказала я спокойнее. — Иначе мы ещё раз так разругаемся, что не соберём осколки.
Свекровь потупилась, потом кивнула:
— Ладно, делайте по-своему. Но я совет дать могу, если понадобится?
— Конечно, мама, — Олег улыбнулся, — но только когда мы сами спросим.
Вечером я сидела на старом матрасе, наконец ощущая, как напряжение чуть-чуть ослабло. Олег принёс тёплого чаю, попытался навести порядок в коридоре, чтобы мы хоть могли передвигаться не по стройматериалам, а по полу. Галина Ивановна ушла, напоследок сказав, что если что — «звоните». И впервые я не испытала острого раздражения: может, действительно, она иногда будет полезна, особенно если её «консультации» будут дозированными.
Смотря на голые стены, я думала: «Этот ремонт чуть не разрушил наш брак». Мы дошли до слова «развод», если бы ещё один шаг — и всё. Но, может, это урок: либо мы найдём общую тактику, либо превратим жизнь в постоянное поле боя.
— Слушай, а может, завтра съездим и купим ещё пару банок краски, чтобы перекрасить в коридоре? — предложил Олег.
— Купим, — улыбнулась я и тихо добавила: — Только без арок, прошу тебя...
Он рассмеялся, мягко притянул меня к себе:
— Обещаю. До арок пока не доросли. Сначала выползти бы из ремонто-кризиса. А там видно будет...
Мы сидели в обнимку под тусклой лампочкой, напуганные тем, как близко подошли к краю. Но всё же вместе, понимая, что рано сдаваться. Конфликт со свекровью никуда окончательно не исчез — характер у неё не сахар. Однако наш брак, похоже, выдержал это испытание. По крайней мере, на сегодня.
НАШ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.