Мы с женой Полиной решили временно пожить у родителей, пока в нашей квартире идёт ремонт. Идея казалась логичной: у них просторный дом, да и сами они не раз звали нас в гости. Мама, Люба Петровна, обычно ещё и давила на совесть: «Ну хоть на недельку приезжайте! Мы тут одни, забытые, скучаем без вас». Папа, Алексей Михайлович, вторил ей спокойным тоном: «Конечно, детям нужно помочь, ремонт — дело хлопотное». Как бы не так. В реальности вся эта «помощь» оказалась кувалдой, которая разрушает нервы в рекордно короткие сроки.
В первый вечер всё было почти идиллически. Мама расставила на столе тарелки с разносолами, папа рассказывал байки из своей молодости. Наш кот Аркадий сидел у окна и с любопытством оглядывал новое жилище. Мы с Полиной переглядывались: «Смотри, может, всё не так плохо? Ремонт затянется дней на десять, а мы вполне комфортно проведём время».
Разумеется, я слишком рано расслабился.
— Сынок, — внезапно спросила мама за ужином, — а ты зарплату тоже задерживаешь, как и ремонт? Или будешь просить у Полины деньги на продукты?
Я чуть не поперхнулся. С чего вдруг такой вопрос? Полина неловко усмехнулась, сделав вид, что не услышала. Папа промычал что-то неопределённое. А мама уже включила свой «бухгалтерский режим»:
— Я хочу понять, какой у нас будет бюджет на неделю. Вы же не думаете, что я одна оплачиваю вашу еду? Молодые сейчас такие беспечные, всё себе да себе, а родителям — только шоколадку по праздникам…
Каким-то чудом я сменил тему, пообещав купить продукты на завтра. Мама кивнула, словно надменно разрешая: «Ну смотри, не забудь». А я почувствовал внутри себя: «Началось».
На следующее утро мы с Полиной вышли из комнаты — точнее, из моего бывшего «подросткового логова», которое мама великодушно разрешила нам занять. И сразу же наткнулись на недовольный взгляд мамы:
— А что это у вас кот по всему дому шастает? У меня утром шерсть на ковре! Да и вообще, может, у него когти грязные, вдруг он поцарапает мебель?
Полина старалась отвечать спокойно:
— Мы присматриваем за Аркадием, не волнуйтесь. Он воспитанный, ничего не портит.
— Да? Ну посмотрим, — мама прищурилась. — Может, вы и человека из него сделаете.
Обычно мне бы всё это показалось забавным, но не в первый же день? Я же помню, что мама сама раньше держала кошку, так что она знает, что животные могут линять. Но нет, нужно было вставить камень преткновения. И это только начало.
Следующий раунд случился, когда мы попытались помочь по хозяйству. Я спросил:
— Мам, где у тебя маленькая швабра? Я вижу, что у порога натекла вода.
Она вскинула брови:
— Я сама помою, а вы тут не балуйтесь, всё разнесёте! Не люблю, когда что-то берут без спроса.
— Так я как раз спросил…
— Ну да, зато вчера за ужином ты не спросил, можно ли тебе положить салат! — она сказала это с укором, как будто я отобрал у неё последний кусок хлеба. — Эх, детки, вы все такие, думаете, что мама — прислуга.
Папа сидел в углу гостиной, делая вид, что увлечён газетой. Полина сочувственно посмотрела на меня: «Ну уж нет, я не буду лезть с предложениями, если мама так воспринимает любую помощь».
Весь день я был на взводе. Я купил продукты, мы приготовили обед на всех. Мама всё время ходила кругами, отпуская саркастичные комментарии:
— Надеюсь, вы хотя бы не пересолите? А то ваши «современные рецепты» оставляют желать лучшего.
— Ты ведь знаешь, как правильно чистить картошку? А то кто обычно её готовит — Полинка?
— Да вы с ней шепчетесь так, будто хотите у меня что-то украсть…
Полина держалась молодцом, но я-то видел, как она стискивает зубы, чтобы не ляпнуть что-нибудь в ответ. Она всегда наготове с иронией, но ради мира она старалась помалкивать. Я пытался переводить всё в шутку, но это работало максимум пять минут, пока мама не придумывала новую претензию.
«И зачем я повёлся на мамину фразу “приезжайте, будет весело”? Как будто я не знаю, что за “веселье” меня ждёт. Как только она видит, что я немного расслабляюсь, сразу запускает программу “обличение нерадивого сына”. Странно, что папа совсем никак не реагирует, будто тоже боится маминого гнева. А ведь мне 28 лет, у меня своя жизнь. Но стоит мне попасть в этот дом, как я снова становлюсь двенадцатилетним мальчишкой, которому делают выговор за крошки на столе».
Вечером я заговорил с папой. Мама ушла в спальню. Я хотел понять, почему он такой пассивный.
— Пап, тебе не надоело слушать её постоянные упрёки?
Он неопределённо пожал плечами:
— Да что я могу сделать… У неё тяжёлый характер. Но ты же знаешь, что мама в глубине души добрая. Просто ворчит — мы стареем, понимаешь…
Я не знал, что ответить. Да, возраст. Но ведь человек может стареть по-разному! Можно спокойно, можно с юмором — а можно, как мама, превращаться в домашнего диктатора. Если попытаться возразить, она завопит, что её не ценят и забыли всё хорошее.
Полина подошла к нам, бросила взгляд на папу:
— Алексей Михайлович, может, попробуем завтра устроить общий ужин без упрёков? Посидим, обсудим что-нибудь позитивное?
Папа слабо улыбнулся:
— Я за. Только Люба вряд ли удержится. У неё сейчас «нервный период»…
Я только поморщился: «У мамы это нервный период, по-моему, с прошлого века».
На следующий день мама потребовала устроить «семейный совет». Она достала стопку квитанций и заявила:
— Давайте обсудим, кто и сколько платит. А то вы тут живёте как у себя дома, а счёт за электричество и воду растёт!
— Мы купили продукты и планировали дать вам денег на оплату коммунальных услуг, — начал я ровным голосом. — Просто мы ещё не уточнили, какая сумма нужна…
— Ну-ну! — мама вскинула руку с квитанциями. — Ещё бы вы не купили! А уж воды вы, наверное, потратили в три раза больше. И свет не выключаете за собой. Вчера я видела, как в коридоре горела лампа, когда там никого не было!
— Мам, ну бывает, что мы забываем выключить на минуту, не специально же…
— А мне платить за вашу минуту?! — она перевела взгляд на жену. — Полина, может, ты скажешь мне что-нибудь вразумительное?
Полина встала из-за стола:
— Я очень хочу помочь, давайте чётко договоримся, сколько мы тратим и сколько компенсируем. Но зачем постоянно упрекать, Люба Петровна?
— Упрёки?! Я, по-твоему, зря волнуюсь? Вы приехали сюда не с пустыми руками, но и не с мешками золота! А я здесь живу на свою пенсию!
— Вы сами нас позвали… — Полина поджала губы, стараясь не кричать.
— Звала, — парировала мама, — чтобы показать, как живут родители, а не для того, чтобы меня тут «воспитывали»!
Меня в эту секунду будто прорвало:
— Мама, нет, у тебя какая-то извращённая логика. Мы сами всё время пытаемся угодить, то швабру попросим, то выключатель не забудь… В чём проблема-то?!
— Проблема? Ты ещё спрашиваешь? — мама картинно заломила руки. — Дело в том, что вы во всём видите мой «вредный характер». Никто не думает, что мне тяжело. У меня каждый день болит спина, а вы своими разговорами только нервы треплете!
Тут папа попытался вставить слово:
— Люба, давай успокоимся… Может, вместе посчитаем расходы, ребята заплатят часть…
— Нет! — мама повысила голос. — Хватит играть в «добрую семейку». Не хотите жить по моим правилам — вон дверь!
У меня гудела голова. Я видел в глазах Полины усталость и досаду. Мы-то думали, что у родителей найдём хоть немного покоя, а вместо этого получили круглосуточный лагерь упрёков.
— Сынок, — мама уже не кричала, а говорила резко, — если вам что-то не нравится, можете уехать. Только не говорите потом, что я вас не предупреждала.
— Хорошо, — я сглотнул комок в горле, — мы уедем. Зря я надеялся, что смогу спокойно переждать у вас ремонт.
— А куда вы пойдёте? — мама сложила руки на груди, изобразив на лице торжество. — В дорогую съёмную квартиру? Денег-то у вас хватит? Вы вечно жалуетесь, что ремонт обошёлся втридорога…
Я почти кипел, но выдавил:
— Уж лучше жить друг у друга на головах, чем здесь — под постоянным наблюдением «директора Вселенной». Ухожу, пока не сказал лишнего.
Мама покачала головой и начала собирать свои квитанции, швыряя их в сторону папы:
— Ну давайте, уходите. А я буду знать, что вы на самом деле обо мне думаете.
Я схватил наши чемоданы, Полина — кота Аркадия. Папа растерянно смотрел на нас, иногда бросая:
— Может, вы подождёте? Утро вечера мудренее…
Но было уже слишком поздно, нервы у нас были на пределе. В коридоре мама попыталась крикнуть нам вслед что-то вроде: «Потом пожалеете, не приходите!» — но я не слушал. Мы уже спускались по ступенькам к машине.
Полина вытерла слёзы с глаз: хотя внешне она старалась казаться спокойной, внутри её, видимо, переполняло возмущение. И я её понимал: прошло всего три дня, а ощущение такое, будто мы прожили месяц в непрекращающейся перепалке.
Мы уезжали в неизвестность — ремонт ещё не закончен, придётся срочно искать, где переночевать. Но я знал одно: лучше так, чем снова и снова выслушивать мамины слова: «Вы тут хозяйничаете, а я — бедная-несчастная».
Сквозь стекло машины я ещё раз увидел, как папа стоит на крыльце и медленно машет рукой. Наверное, ему жаль, что мы не смогли прийти к компромиссу. А мама, похоже, ушла в дом, к своим квитанциям и мыслям о неблагодарных детях.
— Ничего, — буркнул я, выезжая со двора, — со временем остынут. Может, потом увидимся при более дружелюбных обстоятельствах.
— Может быть, — эхом отозвалась Полина. — Но чует моё сердце, пока мама не избавится от своей мании контроля, мы не сможем жить в одном доме.
И я был с ней абсолютно согласен. Пусть ремонт затянется, зато сохраним остатки нервов. А когда-нибудь наверняка мы и маму простим, и она нас — всё-таки родные люди. Но на расстоянии скандалить сложнее. И хорошо, что мы поняли это вовремя.
НАШ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.