Сразу в трёх странах – Филиппинах, Эквадоре и Аргентине – президенты жёстко конфликтуют с вице-президентами. Ничего необычного: ни одна из перечисленных стран не является устойчивой демократией, и не отличается высокой политической культурой. Однако обращает на себя внимает тот факт, что во всех трёх случаях президенты – мужчины, а вице-президенты – женщины. Больше прецедентов с конфликтами между главами государств и их заместителями в мире нет (хотя когда-то давно были – вспомним противостояние Бориса Ельцина с Александром Руцким).
Причины и поводы у этих конфликтов разные. Президент Филиппин Фердинанд Маркос-младший и вице-президент Сара Дутерте представляют разные политические кланы: первый – северный и связанный с США, вторая – южный, симпатизирующий Китаю. Поссорились кланы (точнее, Маркос поссорился с главой клана Дутерте, отцом своего вице-президента Родриго Дутерте), и Сара взбунтовалась против своего шефа. В результате её обвинили в заговоре, угрозе убийством, а заодно во взяточничестве, хищениях и неисполнении служебных обязанностей. Теперь Конгресс рассматривает вопрос о её импичменте.
В Эквадоре ситуация другая. Президент Даниэль Нобоа победил на выборах в связке с Вероникой Абад, ставшей вице-президентом, потому, что они представляли разные политические сектора, необходимые друг другу для победы над корреистским (левым) движением. Нобоа – «банановый король», миллиардер социалистических взглядов (в Латинской Америке бывает и такое!), Абад же – католичка правоконсервативных убеждений. Они с самого начала плохо ладили, а непосредственным поводом для конфликта стали разногласия из-за конфликта Израиля с ХАМАСом в Газе. Абад, бывшая по совместительству послом Эквадора в Израиле (что означает желание Нобоа отправить её куда подальше), после начала войны получила приказ уехать из Израиля в Турцию в целях безопасности. Она отказалась, демонстрируя поддержку Израиля – и получила нагоняй за дисциплинарное нарушение. И пошло-поехало: посыпались взаимные обвинения и угрозы, и в конце концов Нобоа отстранил Абад от должности (в Эквадоре это разрешено конституцией), назначив вместо неё другую, менее самостоятельную даму - министра планирования Сариху Мойю. Ох, напрасно он не назначил брата по полу – как бы с ней не повторились неприятности…
В Аргентине всё похоже на Эквадор, только не так жёстко. Президент Хавьер Милей – либертарианец и герой в глазах люмпенов; вице-президент Виктория Вильярруэль – ревностная католичка крайне правого толка, сделавшая себе имя в политике оправданием военного режима 1976-83 гг., и жёсткими обличениями левых. Как предвыборный альянс тандем лохматого анархо-капиталиста и строгой дамы отлично сработал, но, когда настала пора совместного управления, он быстро дал трещины. Сеньора Вильярруэль всё реже появлялась в публичном пространстве, е почти не было видно на заседаниях правительства, и вскоре поползли слухи о конфликте второго лица государства с сестрой президента Кариной Милей, а это самая сильная фигура в его окружении.
Поводом для разрыва стало публично высказанное Вильярруэль возмущение политикой сближения с Великобританией, проводимой Милеем, и, в частности, выраженное им восхищение Маргарет Тэтчер. Она возглавляла правительство в Лондоне во время англо-аргентинской войны за Фолклендские острова в 1982 г., в которой участвовал отец Вильярруэль. После этого вице-президент вообще исчезла из поля зрения аргентинцев, появляясь в публичном пространстве только как общественный деятель, защищая военных и бичуя левых. На прямые вопросы журналистов, куда делась его заместительница, Милей отвечал, что «она никаким образом не вмешивается в процесс принятия решений», и «давно приняла решение не участвовать в заседаниях кабинета министров». Впрочем, до импичмента Милей доводить дело явно не хочет, а сама Вильярруэль не желает громко хлопать дверью. По крайней мере, до ближайших выборов в Конгресс Вильярруэль останется вице-президентом без определённых полномочий и функций.
Эти совершенно, на первый взгляд, разные истории тем не менее имеют важную общую черту. Женщины-политики всегда были сильными и жёсткими (Маргарет Тэтчер, Индира Ганди, Сиримаво Бандаранаике, Хасина Вазед, Халеда Рахман, Глория Макапагал, Мегавати Сукарнопутри), но они выковывались в борьбе с политиками-мужчинам, не делавшими скидок «слабому полу». Но сегодняшняя триада мятежных вице-президентов – это женщины XXI века, воспитанные в политической культуре, предоставляющей женщинам особые права, полномочия и привилегии. Они привыкли к тому, что женщинам предоставляются квоты на занятие чиновничьих должностей вне зависимости от их талантов и компетенций. Они уверены, что имеют право и возможность сделать жизнь любого мужчины кошмаром, обвинив его в домогательствах или просто в игнорировании их особых женских прав. Что говорить, если в законодательстве многих стран убийство женщины – это не убийство, а «фемицид» - гораздо более тяжкое и более сурово наказуемое преступление, чем «просто» убийство. Та же Вильярруэль, скорее всего, против этого гендерного идиотизма, но она десятилетия живёт в нём, и атмосфера женского доминирования стала для неё привычной и нормальной. Как и для двух других её коллег и соратниц по борьбе с «мужским доминированием». Хотя они, наверное, даже сами себе не признаются в том, что воюют с шефами в основном потому, что знают: им, женщинам, можно то, на что мужчина бы не решился.
Вот так благие намерения – защита женщин от мужского шовинизма – вымостили дорогу в ад, каковым является разрушение самого принципа равноправия.