Найти в Дзене

Колыбельная из стен!

Когда Лиза вернулась в дом своего детства после смерти бабушки, она сразу почувствовала, что воздух здесь гуще. Деревянные половицы скрипели не так, как раньше — будто под ними кто-то осторожно перебирал пальцами. Местные шептались, что старый дом на окраине леса «не отпускает мертвых», но Лиза смеялась над суевериями. Пока не осталась здесь на ночь. Первое, что ее поразило, — холод. Даже печь не могла его прогнать. Она легла в бабушкину кровать, укутавшись в одеяло с выцветшими розами, и тогда услышала: из стены за изголовьем доносилась мелодия. Тоненький перезвон, будто за кирпичами тихонько крутили старую музыкальную шкатулку. Лиза узнала эту мелодию — бабушка пела ее, когда та болела в детстве. Но шкатулка сломалась еще тогда, когда ей было шесть лет. Любопытство пересилило страх. Она встала, прижала ладонь к холодной стене… и кирпичи посыпались, словно глина. За ними темнела узкая щель. Лиза, дрожа, сунула руку внутрь и нащупала что-то металлическое. Шкатулка. Та самая. Но к

Когда Лиза вернулась в дом своего детства после смерти бабушки, она сразу почувствовала, что воздух здесь гуще. Деревянные половицы скрипели не так, как раньше — будто под ними кто-то осторожно перебирал пальцами. Местные шептались, что старый дом на окраине леса «не отпускает мертвых», но Лиза смеялась над суевериями. Пока не осталась здесь на ночь.

Первое, что ее поразило, — холод. Даже печь не могла его прогнать. Она легла в бабушкину кровать, укутавшись в одеяло с выцветшими розами, и тогда услышала: из стены за изголовьем доносилась мелодия. Тоненький перезвон, будто за кирпичами тихонько крутили старую музыкальную шкатулку. Лиза узнала эту мелодию — бабушка пела ее, когда та болела в детстве. Но шкатулка сломалась еще тогда, когда ей было шесть лет.

Любопытство пересилило страх. Она встала, прижала ладонь к холодной стене… и кирпичи посыпались, словно глина. За ними темнела узкая щель. Лиза, дрожа, сунула руку внутрь и нащупала что-то металлическое. Шкатулка. Та самая. Но как? Ее же разобрали на части после того, как внутри завелись жуки. Лиза механически завела ключик. Музыка полилась громче, а из отверстия в стене потянулся запах — сладкий, как тление.

«Спи, моя девочка, спи…» — шепот прокрался в ухо, хотя в комнате никого не было. Лиза бросила шкатулку. В мелодии появились фальшивые ноты, будто кто-то нажимал на механизм вместе с ней. Она побежала вниз, но дверь оказалась заперта. А в зеркале прихожей мелькнуло отражение: за ее спиной стояла высокая женщина в бабушкином платье, но лицо… Лицо было как у Лизы, только глаза — черные, как смоль, а по щекам ползли трещины, словно фарфоровая маска вот-вот рассыплется.

«Ты должна заменить меня здесь», — прошипел голос, и Лиза поняла. Бабушка никогда не была одинока. У нее была сестра-близнец, умершая в этом доме в детстве. Но никто не знал, что ее не похоронили. Ее *замуровали* в стену за то, что она «не такая» — та, что теперь хотела вырваться на свободу, забрав тело живой.

Стены застонали. Из каждой щели выползали тонкие серые пальцы. А шкатулка вверху все играла, играла, играла…

---

Надеюсь, свет не погас у вас внезапно, пока вы читали это. 🔮