Глеб Владимирович Бакланов
Участник Великой Отечественной войны, Герой Советского Союза, генерал-полковник.
В 1948 г. окончил Высшие академические курсы при Высшей военной академии.
С июня 1948 г. начальник Управления физической подготовки и спорта Сухопутных войск.
В августе 1948 г. был одним из руководителей советской делегации на первой послевоенной Олимпиаде в Лондоне.
С 1959 г. первый заместитель командующего Северной группой войск (в Польше).
С мая 1960 г. по сентябрь 1964 г. командовал войсками СибВО (Сибирского военного округа).
В год 80-летия Великой победы стоит вспомнить тех, кто ковал эту победу. Самым именитым ветераном-новосибирцем, конечно, является Александр Покрышкин (о котором уже написано немало). Что интересно, на знаменитом параде Победы 1945-ого года Александр Покрышкин стоял в первом ряду рядом с Глебом Баклановым, который в 1961-м году оставил «глубокий след» и в новосибирской истории.
В конце ноября 1961 г. удивительное сочетание обстоятельств свело в Новосибирске, а точнее в спортивно-оздоровительном комплексе СибВО "Ельцовка", три незаурядные личности – президента Финляндии Урхо Кекконена, генсека ЦК КПСС Никиту Хрущёва и великого хоккейного тренера Анатолия Тарасова. Организатором той встречи стал командующий СибВО Глеб Бакланов.
Для встречи с Кекконеном Хрущёв выбрал Новосибирск неслучайно. В тот период в наших отношениях с самым «верным» другом из числа руководителей капиталистических стран Европы назрел тяжёлый кризис. В основе его были серьёзные нестыковки в оценках набиравшей силы европейской интеграции, которая в торгово-экономическом плане всё больше «отгораживала» развитую Западную Европу от Москвы.
Особенно тогдашнее руководство СССР тревожила «беспринципность» Хельсинки в отношении «реваншистских» рецидивов в политике ФРГ. Незадолго до визита президента Финляндии правительство СССР пошло на очень сильный шаг – выдвинуло предложение «проведения с Финляндией военных консультаций в связи с ростом угрозы военного нападения со стороны западногерманских милитаристов». Кекконен посчитал это явным «перебором».
Хрущёв надеялся, что Кекконену, любившему зиму, будут созданы особо комфортные условия в столице Сибири и его удастся склонить к большей «кооперабельности» в непростых европейских делах. Была подготовлена специальная программа, включавшая посещение Академгородка (в сопровождении М.А. Лаврентьева) и «коронного» спектакля Театра опера и балета «Щелкунчик».
Для Кекконена были привезены специально отобранные лыжи на случай спортивной прогулки, ему была выделена самая комфортабельная в Новосибирске только что построенная «гостевая дача», находившаяся рядом с дачным посёлком Сибирского военного округа и тренировочным комплексом хоккейной команды СКА.
Несмотря на такой шикарный приём переговоры шли очень вязко и тяжело. Никите Сергеевичу никак не удавалось добиться перехода «количества» (аргументов советской стороны) в «качество» (принятия этих аргументов). Помимо этого свойственная Хрущёву манера пускаться в пространные рассуждения очень утомляла Кекконена – человека рационального и немногословного.
К вечеру второго дня переговоров до реальных договоренностей дело так и не дошло. Было принято решение прервать переговоры и дать возможность гостям отдохнуть. Никита Сергеевич решил, что и отдых должен служить цели «вывода» финнов на нужные нам политические позиции. Он стал интересоваться у местных городских руководителей, чем бы можно было бы «порадовать» Кекконена. Вариант с охотой был сразу отведён, с организацией лыжной прогулки, как выяснилось, также возникли трудности (прогулка могла затянуться до вечера, а в Новосибирске не было ни одной освещаемой трассы).
Тогда Хрущёв поинтересовался, есть ли возможность сводить президента в русскую баню. Ему сказали, что вот это как раз сделать несложно, гостевой дом Кекконена находился совсем близко с недавно построенной баней, которую использовали спортсмены располагавшейся в Ельцовке базы СКА.
Вспоминает сын Глеба Владимировича Андрей БАКЛАНОВ (которому тогда было 14 лет):
- Хрущёв обратился к моему отцу, участнику переговоров, в ту пору являвшемуся командующим Сибирским военным округом, с вопросом: можно ли за короткий период организовать всё «на должном политико-протокольном уровне». Отец ответил утвердительно. Хорошо, сказал Никита Сергеевич, только сделайте так, чтобы всё было культурно, чётко, продумайте, кто мог бы неназойливо помочь президенту получить представление об особенностях «сибирского варианта» традиции (столь близкой по духу любимому виду отдыха наших финских соседей) и поспособствовать появлению хорошего настроения у финского президента. Это очень важно для того, чтобы создать – в неформальной обстановке – психологические «заделы» для закрепления наметившегося «дрейфа» в подходах Кекконена.
Важно было, учитывая уровень гостя, а также специфику создавшейся переговорной ситуации, «выжать» из этого мероприятия максимум позитива. В этих условиях отец решил посоветоваться с находившимся в это время в Новосибирске Анатолием Владимировичем Тарасовым, который был большим любителем и знатоком русской бани.
Надо сказать, что нахождение Тарасова в Новосибирске было связано с тем, что в судьбе этого незаурядного человека в тот период произошли непростые события. Анатолий Владимирович был очень убеждённый, неравнодушный к своей работе человек. Одновременно он мог быть и очень твёрдым, даже грубым. Все эти качества наряду с огромным талантом спортивного стратега и тренера создавали ни с чем несравнимую «гремучую смесь» тарасовского характера, которая во многом и была решающим фактором его уникального успеха в качестве руководителя сборной страны и ЦСКА.
Однако «взрывной» характер Тарасова, его прямота и элементы грубости не всем были по нраву и вот в 1961-м году наступил момент, когда по письму «группы товарищей» ЦК КПСС принял решение освободить его от руководства хоккейной сборной страны и команды ЦСКА. Он фактически оказался на какой-то период «не у дел».
Попытки Тарасова «пробиться» для беседы к министру обороны Малиновскому, привлечь в качестве «заступника» любившего армейский спорт замминистра обороны Гречко ничего не дали. Тогда Тарасов позвонил по телефону моему отцу, с которым его связывали многие годы дружбы. Рассказывая о сложившейся ситуации, Анатолий Владимирович особо акцентировал на то, что он оказался без работы, его «уже длительный период никуда не вызывают и ничего, совсем ничего, не предлагают».
Отец сказал буквально следующее: «Толя, нужно какое-то время переждать. Острота момента пройдёт, а развитие ситуации само подведёт к необходимости вновь задействовать твои знания и способности на соответствующем уровне». Он предложил Тарасову на некоторое время приехать в Новосибирск и поработать с местной хоккейной командой СКА. Отец пообещал уладить вопрос относительно оформления командировки с соответствующим отделом ЦК КПСС и министром обороны.
Тарасов сразу согласился на «н-ский вариант», моментально приехал в Новосибирск и горячо взялся за дело. Вот при таких обстоятельствах Тарасов и оказался тогда в сибирской Ельцовке.
Отец пригласил Анатолия Владимировича к себе и попросил вместе с сотрудниками протокола подготовить «мероприятие», дать необходимые «ценные указания» двум-трём спортсменам, которые могли бы оказать необходимую техническую помощь.
Тарасов сразу сказал: «Никто лучше меня самого эту миссию (фактически политическую!) не выполнит».
Условились, что в начале встречи он сам представится Кекконену и, не вникая в подробности, объяснит, что временно находится в Новосибирске, помогая хоккейной команде Сибирского военного округа, и что его попросили в качестве «признанного знатока» рассказать о достоинствах русской бани. На том и порешили – на отдых Кекконену было «отпущено» ровно три часа.
Вечером состоялся ужин. Кекконен пришел на него в необыкновенно приподнятом настроении. Он всячески демонстрировал свою «кооперабельность» и делал реверансы в нашу сторону.
Как и надеялся Хрущёв, очень выигрышно «прозвучала» тема русского, сибирского гостеприимства, включая «организацию замечательной бани».
В своем тосте президент Финляндии сказал: «Хорошо, что сегодня нам был предоставлен небольшой период для отдыха. Я много раз бывал в СССР, но вышло так, что лишь сегодня я смог по-настоящему оценить, насколько изменилась жизнь советских людей, как вырос их культурный уровень».
«В деревенской баньке, вблизи загородной дачи, где я разместился, – продолжил президент, – было несколько человек. Я разговорился с одним из них. Разговор шёл на самые различные темы: культуры, истории, искусства, спорта. Я был просто поражён, насколько высок уровень знаний этого человека. Если в далёкой Сибири, в загородном посёлке живут такие широко образованные и культурные люди, значит Вы, Никита Сергеевич, по-видимому, правы – в вашей стране действительно произошла культурная революция».
Хрущёв был очень доволен, хотя и не понял, какими культурными познаниями мог неизвестный ему банщик так «пронять» финского президента. Тем не менее, он не удержался от того, чтобы в своём ответном тосте не развернуть тему быстрого и «не имеющего аналога в истории роста культурного уровня советского человека».
На самом же деле произошло следующее. Тарасов, человек с большим чувством юмора, в последний момент решил «видоизменить» сценарий своего участия. Он не стал представляться тем, кем он был на самом деле, а скромно отрекомендовался «местным знатоком и любителем сибирской бани».
Правда, есть и другая версия. Урхо Кекконен был тонким и наблюдательным человеком и тоже имел большое чувство юмора. Возможно, он сразу разгадал «подставку», «принял правила игры» и сделал психологический ход навстречу Хрущёву.
Наверное, теперь уже значимым является лишь то, что все исторические фигуры, принимавшие участие в этом эпизоде, проявили поучительную способность быстро действовать, использовать – в самом широком диапазоне – открывающиеся, в том числе, неожиданные, нестандартные возможности для пользы дела.