В журнале «Проблемы прогнозирования», №1 за 2025, вышла статья профессора Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова Розановой Н. М. «Картели в цифровой экономике». Автор рассматривает новые способы создания картелей в текущих цифровых условиях, и отмечает, что «опыт зарубежных исследований свидетельствует о том, что цифровые картели и картелеобразные практики и инструменты охватывают едва ли не все области экономических взаимодействий».
Статья интересная, можно почитать здесь: https://ecfor.ru/publication/tsifrovaya-tsenovaya-koordinatsiya-algoritmicheskoe-tsenoobrazovanie/
Про различие между «экономикой данных» и «цифровой экономикой» я подробно отвечал в интервью РИА «СОЮЗНЕФТЕГАЗСЕРВИС». Кому интересно и кто готов выдержать вырвиглазное оформление статьи, читайте здесь: https://sngs.info/ru/article/v-chiom-zhe-razlichie-mezhdu-programmoi-tsifrovaia-ekonomika-i-natsproektom-ekonomikoi-dannykh/
Короче и проще изложено для Аргументы и факты – aif.ru здесь: https://dzen.ru/a/ZeCFPuD3O2gHAyHW
После прочтения статьи профессора Розановой Н. М. возникает вопрос, верен ли тезис, что цифровая экономика способствует вовсе не устранению картелей за счет большей прозрачности и доступности данных, а появлению новых цифровых картелей?
Цифровая экономика – это не какой-то особенный тип выстраивания экономических отношений, это способ реализации существующих отношений. Социалистическая экономика – как особенный тип экономических отношений – ставила перед собой вполне определённую цель: удовлетворение потребностей общества. Целью общества всегда являлось удовлетворение собственных потребностей за как можно меньшую плату. Поэтому при социалистической экономике цены регулярно снижались или годами держались на одном уровне. Я не беру примеры с дефицитными, но бестолковыми товарами, типа ковров или хрусталя, спрос на которые сдерживался повышением цены. И не рассматриваю примеры с водочной монополией государства. Повышение цены на водку это как раз и есть гримасы остатков капитализма в социализме. Кроме того, алкоголь - это яд.
Но механизмы регулирования экономики при социализме работали так. Например, в СССР стоимость танка Т-34 в 1941 году была 269 тысяч рублей, в 1942-м году — 193 тысячи рублей, в 1945 году — 135 тысяч рублей. При том, что качество танка возросло к концу войны значительно. Кроме того, во время войны как и полагается бушевала инфляция - по некоторым оценкам, советский рубль обесценился в 4 раза. То есть, закупочная цена танка к 45-му году должна была быть не менее миллиона рублей, а фактическая цена составила примерно 34 тысячи рублей в ценах 41-го года (цена в 45-м деленная на уровень обесценивания рубля в 45-м). Про немецкие танки ничего не скажу, во-первых не историк, во-вторых, немцы постоянно вводили новые модели с несравнимыми технологическими характеристиками, но каждая следующая модель танка была существенно дороже предыдущих.
Подробнее здесь: https://www.ntv.ru/novosti/2090941/
и здесь: https://www.mos.ru/news/item/106451073/
Капиталистическая экономика ставит перед собой другую, и совершенно определённую цель – возрастание стоимости самого капитала. Про удовлетворение потребностей общества речи не ведется в принципе. Напротив, маркетологи постоянно работают над созданием новых потребностей. Поэтому цены при капиталистическом типе экономике будут расти постоянно и неизбежно. Обратите внимание, что, например, новые смартфоны позиционируются как удовлетворяющие разные, зачастую совершенно новые потребности. При этом главную потребность - снижение цены товара, ни один новый смартфон при выходе и не собирается удовлетворять. Старые модели начинают терять в цене, это так. Работает закон насыщения рынка товаром. Но падающий в цене старый товар, практически с тем же функционалом, замещается всё более дорогим новым. Так работает капитализм.
Следовательно, механизмы цифровой экономики будут неизбежно реализовывать постоянный рост цен. Одним из таких механизмов становятся алгоритмы, отслеживающие данные о цене товаров.
Алгоритмы эти работают следующим образом: отслеживается цена собственных товаров и цена конкурента. Если цена конкурента меняется, то меняется и собственная цена. Казалось бы, механизм прост: снизилась цена у конкурента, снижается и собственная цена вплоть до уровня себестоимости и даже ниже.
Подробнее о задачах экспертизы рынка и роли эксперта как функции отрицательной обратной связи я писал здесь:
Очевидно, что на время срабатывания алгоритма нужен временной лаг. И фокус в том, что алгоритм конкурента, который уже снизил цену, мониторит теперь вашу ещё не сниженную цену, и пытается подтянуть свою сниженную цену вверх до вашего уровня. И кажется, что подобные действия должны привести весь рынок к одной цене на указанный товар.
Но если проанализировать описанную ситуацию, то получается, что в этой битве роботов снижение цены быть не может в принципе, а вот на повышение цены нет никаких ограничений. Вот такой фокус цифровизации. Любой вышедший на рынок «товарный фрик» может себе в убыток выставить товар по заоблачной цене (убыток, так как по такой цене никто покупать сейчас не будет), а все биржевые роботы, согласно описанному алгоритму, будут тянуть свою низкую цену вверх до уровня «фриковой цены», обеспечивая постоянный и неуклонный рост цен на товары. Так работал капитализм всегда, только временные лаги из-за отсутствия цифровизация и банков данных были очень большими. Понятно, что теперь грамотные капиталисты могут даже не прибегать к картельным сговорам, а просто выпускать на рынок «ценовых фриков» (оставлю за собой этот термин).
В условиях онлайн-торговли поставщик безо всякого сговора понесет товар на тот маркетплейс, где цена выше, чтоб больше заработать. Классическая экономическая теория утверждает, что производителю выгоднее продать два товара по цене одного, но здравый смысл, капитализм и наблюдаемая действительность говорит о том, что всё же выгоднее продать один товар по цене двух. Классические взгляды хорошо описывали ситуацию во времена Адама Смита, когда было ограниченное количество товаров, и фактически существовал товарный дефицит во всём. Но сейчас, номенклатура товаров возросла на несколько порядков, кроме того, появилось бесчисленное множество всяческих товаров-субститутов. Следовательно, достижение равновесной цены в текущих реалиях просто невозможно. Поэтому больше товаров получит тот маркетплейс, который будет держать выше цену, то есть будет выступать в роли «ценового фрика». Он заработает больше за время лага, который нужен будет остальным маркетплейсам, чтоб его роботы подтянули цены до уровня фрика. Что касается картельных сговоров поставщиков именно на маркетплейсы, то он особо не имеет смысла – картели хороши среди крупных производителей монотоваров, а маркетплейсы насыщаются тысячами мелких производителей, им сложно элементарно организоваться и влиять на рынок.
Покупатели все чаще приобретают товары онлайн в том числе и потому, что это позволяет им сравнивать цены, выбирать наиболее выгодные предложения и тем самым экономить. Как с такими цифровыми сговорами на площадках и маркетплейсах борются в России?
Никак. Это очень сложно отследить, если только цены не вырастут в разы за очень короткий срок на узкую группу товаров. Номенклатура товаров, а главное продавцов-посредников на рынке возросла в современном мире до невероятных значений. Например, на запрос «купить пылесос» Яндекс выдал 186 тысяч ответов (на 10.02.2025). Ясно, что на рынке нет сотен тысяч поставщиков или марок пылесосов. Это число – просто индикатор количества предложений, которые выдает Сеть. Но это массив данных, которые необходимо анализировать регулятору – ФАС в случае России.
Понятно, что отследить «сверху» (со стороны структур ФАС) все 186 тысяч предложений и их динамику невозможно за разумный срок (за время пока не изменится цена), а вот каждому из потенциальных 186 тысяч продавцов посмотреть на ситуацию «горизонтально» вполне по силам, а следовательно, по силами включиться в механизм постоянного повышения цены, который описан выше.