Было уже темно, я шел через парк домой, сильно уставший. Долгая учеба, нерешенные задачи, бесконечные лекции – все это давило на голову. В какой-то момент я почувствовал странную тяжесть, ноги подкосились, и сознание словно провалилось в пустоту.
Очнулся я в грохоте и хаосе. Вокруг дрожал вагон, пахло гарью и железом. Я моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Вместо привычного интерьера метро или электрички я увидел старый деревянный вагон, тускло освещенный керосиновыми лампами. Люди вокруг – одетые в серые шинели, кепки, потертые пальто – выглядели странно.
Я хотел спросить, где я, но тут раздался крик:
– ВОЗДУХ!
Вагон содрогнулся от взрыва. Кто-то схватил меня за плечо и потянул вниз, прижимая к полу. Сердце бешено заколотилось. Еще один взрыв, за ним еще. Гул моторов над головой, крики, беготня. Я чувствовал, как холодный страх пробирается внутрь, сковывая движения.
– Очнись, парень! – голос рядом был грубым, но не злым. Я повернул голову и увидел пожилого мужчину в военной форме. – Ты чего застыл? Быстро в укрытие!
Я хотел спросить, что происходит, но язык словно прилип к гортани. Вокруг раздавались крики, кто-то выскакивал из вагона, падая под осколками. Я едва успел пригнуться, когда еще один взрыв осветил станцию жутким багровым светом.
Мозг отказывался понимать, но одно было ясно – я больше не в своем времени.
Я отполз к стене вагона, пытаясь отдышаться. Пожилой мужчина, все еще прижимая меня к полу, быстро огляделся, затем резко схватил за шиворот и вытянул наружу.
– Бежать надо, – пробормотал он. – Немцы накрывают станцию.
Я не сразу понял смысл его слов. Немцы? Взглянув вверх, я увидел в ночном небе силуэты самолетов, прорезавшие воздух черными тенями.
– Куда… куда идти? – мой голос дрожал.
– За мной! – крикнул он, и, пригибаясь, мы бросились к полуразрушенному зданию.
Вокруг все еще гремели взрывы, кто-то кричал о раненых. Добежав до укрытия, мы ввалились внутрь. Пахло пылью и кровью. Несколько человек уже прятались в углу, среди них – молодая девушка в медсестринской форме.
Она быстро осмотрела меня:
– Ты цел?
Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
– Добро пожаловать в 1941 год, – мрачно произнес пожилой мужчина.
Прошло несколько минут, прежде чем я смог прийти в себя. Меня трясло, руки дрожали. Девушка-медсестра принесла кружку воды.
– Пей, – тихо сказала она.
Я сделал несколько глотков, холодная жидкость освежила горло. Пожилой мужчина уселся напротив, скрестив руки на груди.
– Как звать? – спросил он.
– Сергей, – ответил я, едва слышно.
– Иван Петрович, – представился он. – Ты-то откуда взялся, Сергей? Вроде не из наших.
Я не знал, что сказать. Правда звучала бы безумно. Но молчание явно не помогало. Иван Петрович внимательно меня разглядывал, а девушка-медсестра тоже не сводила с меня глаз.
– Мы сейчас в опасности, – наконец сказал Иван Петрович. – Если ты с нами, придется быстро учиться выживать. Война, парень. Тут слабых не жалеют.
Я сглотнул ком в горле. Кажется, путь назад в мой привычный мир будет сложнее, чем я думал.
Прошло некоторое время. Взрывы прекратились, но напряжение не спадало. Люди выходили из укрытия, осматривали разрушенную станцию. Иван Петрович положил руку мне на плечо.
– Нам надо уходить. Здесь небезопасно.
– Куда? – спросил я.
– В часть. Там посмотрим, что с тобой делать, – ответил он. – А ты, Анна? – обратился он к девушке-медсестре.
– Я с вами. Здесь работы больше нет, – коротко ответила она.
Мы выбрались наружу. Ночной воздух был пропитан гарью, слышались стоны раненых. Я чувствовал себя чужим в этом мире, но выбора не было – нужно было двигаться вперед.
Мы шли по разбитой дороге, стараясь держаться в тени разрушенных зданий. Вдалеке слышались редкие выстрелы, отголоски войны не утихали. Иван Петрович двигался уверенно, будто знал путь.
– Ты хоть воевать умеешь? – спросил он, бросив на меня косой взгляд.
– Нет, – признался я. – Я инженер… то есть учусь на инженера.
– Инженер? – он хмыкнул. – Значит, мозги есть. Это хорошо. Но одной головой здесь не выжить. Придется учиться держать винтовку.
Анна шла рядом, молча, лишь изредка посматривая на меня. Я чувствовал, что вопросов у нее не меньше, чем у Ивана Петровича. Но никто не торопился их задавать.
Впереди показались огни. Военный лагерь? Или новая опасность?
– Приготовься, парень, – тихо сказал Иван Петрович. – Если что, молчи и делай, что я скажу.
Я сжал кулаки. Кажется, это было только начало.
Огни оказались кострами, вокруг которых сидели солдаты. Усталые, грязные, но собранные. Несколько человек поднялись, когда мы приблизились.
– Свои? – спросил один, держа винтовку наготове.
– Свои, – коротко ответил Иван Петрович. – Раненых привели.
Анна сразу же пошла к группе санитаров. Меня же Иван Петрович подтолкнул вперед.
– Этот со мной, – сказал он. – Надо доложить командиру.
Я сглотнул. Судя по всему, проверка меня только начиналась.
Из темноты вышел высокий человек в офицерской форме. В его взгляде читалась усталость, но голос звучал жестко:
– Кто такой?
Я открыл рот, но Иван Петрович ответил первым:
– Говорит, инженер. Подобрали на станции. Может, пригодится.
Офицер хмуро посмотрел на меня.
– Инженер, значит? Ну что ж, проверим.
Иван Петрович кивнул, а я почувствовал, как сердце заколотилось еще сильнее. Офицер подошел ближе, внимательно осматривая меня. Его взгляд был холодным и оценивающим, словно он пытался понять, можно ли мне доверять.
– Как тебя зовут? – спросил он, скрестив руки на груди.
– Сергей, – ответил я, стараясь не дрожать.
– Фамилия?
– Иванов, – соврал я, понимая, что назвать настоящую фамилию из будущего было бы безумием.
– Ладно, Сергей Иванов, – офицер кивнул. – Ты говоришь, что инженер. Что именно умеешь?
Я замер. В голове пронеслась мысль, что мои знания из будущего могут быть здесь бесполезны, а то и опасны. Но выбора не было.
– Я разбираюсь в механике, электричестве, – начал я осторожно. – Могу чинить оборудование, настраивать приборы…
Офицер хмыкнул.
– Приборы, говоришь? У нас тут не до приборов. Но если ты и правда что-то можешь, то покажешь это завтра. Сейчас отдыхай. Иван Петрович, устрой его где-нибудь.
Иван Петрович кивнул и повел меня к одному из костров. Вокруг сидели солдаты, кто-то чистил оружие, кто-то ел консервы. Взгляды на мне не задерживались – видимо, новички здесь были не редкостью.
– Садись, – сказал Иван Петрович, указывая на свободное место. – Есть хочешь?
Я кивнул, хотя аппетита не было. Он протянул мне банку тушенки и кусок черного хлеба. Я взял их, чувствуя, как руки дрожат.
– Спасибо, – пробормотал я.
– Не благодари, – он хмыкнул. – Завтра начнется самое интересное. Если выживешь – будешь своим.
Я медленно ел, стараясь не думать о том, что происходит. Вокруг звучали разговоры, смешки, кто-то рассказывал байки. Но я чувствовал себя чужим. Время от времени я ловил на себе взгляды, но никто не подходил. Только Анна, та самая девушка-медсестра, иногда бросала на меня короткие взгляды, словно пытаясь понять, кто я такой.
Когда я закончил есть, Иван Петрович протянул мне шинель.
– На, укройся. Ночь холодная.
Я взял шинель, чувствуя, как она тяжела и груба. Укрывшись, я попытался устроиться поудобнее, но сон не шел. В голове крутились мысли о том, как я оказался здесь, и что будет дальше. Я закрыл глаза, пытаясь представить, что это всего лишь сон, но звуки лагеря – скрип сапог, тихие разговоры, далекие выстрелы – напоминали, что это реальность.
Утром меня разбудил голос Ивана Петровича.
– Вставай, инженер. Работа есть.
Я сел, протирая глаза. Лагерь уже бурлил жизнью. Солдаты собирали вещи, тушили костры, готовились к маршу. Анна помогала раненым, ее лицо было сосредоточенным, но усталым.
– Куда мы идем? – спросил я, вставая.
– В часть, – коротко ответил Иван Петрович. – Там и проверим, чего ты стоишь.
Мы двинулись в путь. Я шел рядом с Иваном Петровичем, стараясь не отставать. Анна шла чуть позади, время от времени бросая на меня взгляды. Я чувствовал, что она хочет что-то сказать, но не решается.
Через несколько часов мы добрались до военной части. Это было небольшое укрепление, окруженное траншеями и колючей проволокой. Солдаты занимались своими делами, но атмосфера была напряженной. Офицер, который допрашивал меня накануне, подошел к нам.
– Ну что, инженер, готов доказать свою полезность? – спросил он.
– Готов, – ответил я, хотя внутри все сжималось от страха.
– Хорошо. Пойдем со мной.
Он повел меня к небольшому сараю, где стояли сломанные радиостанции и другое оборудование.
– Вот, – сказал он, указывая на кучу металлолома. – Если ты и правда инженер, почини что-нибудь.
У нас тут с этим проблемы.
Я кивнул и подошел к оборудованию. В голове пронеслась мысль, что мои знания из будущего могут быть здесь бесполезны, но я решил попробовать. Я начал осматривать радиостанцию, пытаясь понять, что с ней не так.
Прошло несколько часов. Я почти забыл о времени, полностью погрузившись в работу. В какой-то момент я почувствовал, что кто-то стоит рядом. Это была Анна.
– Ну как, получается? – спросила она тихо.
– Пока не знаю, – ответил я, не отрываясь от работы. – Но я почти разобрался.
Она кивнула и села рядом, наблюдая за мной. Ее присутствие было успокаивающим.
Наконец, я закончил. Радиостанция заработала, издавая слабые, но уверенные звуки. Я вздохнул с облегчением.
– Готово, – сказал я, обернувшись к Анне.
Она улыбнулась, и в ее глазах появилось что-то теплое.
– Молодец, – сказала она. – Теперь, может, поверят, что ты не шпион.
Я хотел ответить, но в этот момент подошел офицер.
– Ну что, инженер, справился? – спросил он.
– Да, – ответил я, показывая на радиостанцию. – Она работает.
Офицер кивнул, и в его взгляде появилось что-то похожее на уважение.
– Хорошо. Значит, ты нам пригодишься. Иван Петрович, устрой его в часть. Пусть работает.
Иван Петрович кивнул, а я почувствовал, как напряжение немного спало. Кажется, я начинал находить свое место в этом странном и жестоком мире.
Но я знал, что это только начало. Война не прощает ошибок, и мне предстояло научиться выживать. С Анной рядом это казалось чуть менее страшным.
Иван Петрович кивнул и жестом показал мне следовать за ним. Мы прошли через лагерь, мимо солдат, которые занимались своими делами. Некоторые бросали на меня любопытные взгляды, но большинство были слишком заняты, чтобы обращать на меня внимание.
– Вот твое место, – сказал Иван Петрович, указывая на небольшой блиндаж. – Здесь будешь жить. Работать будешь там, где скажут. Не высовывайся, делай, что велят, и все будет нормально.
Я кивнул, понимая, что это не просто совет, а правило выживания. Война не оставляла места для сомнений или лишних вопросов.
Внутри блиндажа было тесно и сыро. На полу лежали соломенные матрасы, а в углу стояла печка-буржуйка. Я сел на один из матрасов, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой. Но отдыхать было некогда. Через несколько минут в блиндаж зашел молодой солдат с винтовкой за плечом.
– Ты новый? – спросил он, оценивающе глядя на меня.
– Да, – ответил я коротко.
– Ладно, – он кивнул. – Меня зовут Петр. Если что, обращайся. Только не подводи, понял?
– Понял, – ответил я, чувствуя, как напряжение снова нарастает.
Вечером я снова увидел Анну. Она принесла мне котелок с горячей похлебкой.
– Ешь, – сказала она, садясь рядом. – Ты сегодня хорошо справился.
– Спасибо, – ответил я, чувствуя, как ее присутствие согревает меня. – А ты давно здесь?
– С начала войны, – ответила она, глядя вдаль. – Раненых много, работы хватает. Но ты… ты какой-то другой.
Я замер, чувствуя, как сердце заколотилось. Она заметила мою растерянность и улыбнулась.
– Не бойся, я не буду спрашивать. У каждого свои тайны. Просто… будь осторожен.
Я кивнул, понимая, что она права. Но в ее глазах читалось что-то большее, чем просто предостережение. Кажется, она чувствовала, что я не из этого времени.
На следующий день меня вызвали к командиру части. Он сидел за столом, заваленным картами и документами.
– Ну что, инженер, – начал он, не поднимая глаз. – Ты тут вчера радиостанцию починил. Молодец. Но у нас проблем больше, чем ты думаешь.
– Что нужно сделать? – спросил я, стараясь звучать уверенно.
– У нас тут танк сломался, – сказал он, наконец посмотрев на меня. – Если сможешь починить – будешь героем. Не сможешь… – он не закончил, но я понял, что это не просто проверка, а вопрос доверия.
Меня повели к танку, который стоял на окраине лагеря. Это был Т-34, легендарная машина, о которой я читал в учебниках. Но вживую он выглядел куда более грозно. Я осмотрел его, пытаясь понять, что не так. Проблема оказалась в двигателе – что-то заклинило.
Я работал несколько часов, полностью погрузившись в процесс. Солдаты, которые сначала скептически наблюдали за мной, постепенно начали проявлять интерес. Анна принесла мне воды, но я едва заметил ее. Наконец, я закончил.
– Попробуйте завести, – сказал я механику, который стоял рядом.
Он кивнул и полез в люк. Через несколько секунд двигатель ожил, издавая мощный рык. Солдаты зааплодировали, а я почувствовал, как напряжение спало.
Командир подошел ко мне, его лицо было серьезным, но в глазах читалось уважение.
– Хорошая работа, инженер, – сказал он. – Теперь ты свой.
Я кивнул, чувствуя, как гордость смешивается с облегчением. Но я знал, что это только начало. Война не прощала ошибок, и мне предстояло научиться выживать.
Вечером я сидел у костра с Анной. Она молчала, но ее присутствие было утешительным.
– Спасибо, – сказал я наконец. – За все.
Она улыбнулась.
– Ты странный, Сергей. Но… ты хороший. Держись, и все будет хорошо.
Я хотел ответить, но в этот момент раздался крик:
– Тревога! Немцы идут!
Лагерь мгновенно ожил. Солдаты схватили оружие, командиры отдавали приказы. Я замер, чувствуя, как страх сковывает меня. Анна схватила меня за руку.
– Быстро, в укрытие! – крикнула она.
Но я не мог просто спрятаться. Я видел, как солдаты готовятся к бою, как танк, который я починил, выдвигается на позиции. Я знал, что должен что-то сделать.
– Анна, – сказал я, глядя ей в глаза. – Я не могу просто стоять в стороне.
Она посмотрела на меня, и в ее глазах читалось понимание.
– Тогда будь осторожен, – сказала она. – И возвращайся.
Я кивнул и побежал к танку. Механик уже сидел внутри, но увидев меня, кивнул.
– Поехали? – спросил он.
– Поехали, – ответил я, чувствуя, как адреналин наполняет меня.
Танк двинулся вперед, и я понял, что это мой первый настоящий бой. Впереди были немцы, а за спиной – люди, которые стали мне чем-то большим, чем просто сослуживцы. Я знал, что назад пути нет. Но я также знал, что должен выжить. Для себя. Для Анны. Для всех, кто поверил в меня.
Война только начиналась.