Сижу на постели, читаю ваши добрые комментарии, отвечаю на них.
А сама всё плачу и плачу, не могу остановиться, аж захлебываюсь.
Утром ходила по квартире, как зомби, рыдала и всё звала её по имени, и просила прощения за всё, что сделала не так. За то, что не спасла.
Прям физически больно от того, что нельзя взять в руки эти уши, и поцеловать теплую голову между ними, и зарыться носом в мягкий пушистый бочок, и обнять её всю, прижать к себе.
Какое это было счастье! Каждый день.
И вот, сделала я прощальную публикацию, и продолжаю причитать, и звать её.
И вдруг... Хотите - верьте, хотите - нет... Такой грохот железный раздался, что я в испуге выскочила в коридор, а там - миска Цили, которую я вчера помыла и поставила на старую стиралку (ещё не вынесли, стоит пока в коридоре), валяется на полу.
Такого же не бывает, правда?
С ума схожу?
Или не схожу, и бывает?
Я вам не вру!
Если бы мне кто рассказал про такое - не поверила бы.
Неужели?
Мне тут в комментариях написали, чтобы я продолжала Цилю рисовать. Вы будто мысли мои прочли.
У меня из головы не шло, что стану рисовать её, и так она будет со мной. На моих рисунках мы будем вместе.
Посмотрела в окно.
Там солнце. А на подоконнике орхидея, оказывается, зацвела.
А на тополе - почки...
Ничего не исчезает бесследно.
Я в это верю.
И Циля моя есть сейчас где-то. Невидимая мне.
Раньше, когда я, бывало, плакала из-за чего-нибудь, она всегда садилась рядом на диван, и очень нежно, заботливо, облизывала моё лицо, и смотрела в глаза внимательно.
И на душе легче становилось.
Не может она сейчас меня утешить, как бывало.
А вот миска грохнулась.
И я сперва испугалась, а потом как будто выдохнула немного.
Никто не уходит в никуда.
Я же не сумасшедшая?
Скорее бы на работу.
Надо, чтобы жизнь текла дальше.
Для всех, видимых и невидимых.
Спасибо, что читаете и комментируете.
Всем желаю здоровья, и покрепче обнять своих любимых - людей, собак и кошек. Всех!