Хоть Света всегда и говорила, что любовь родителей к детям – это священный огонь, который должен обогревать всех одинаково. Но сама же, стоя на краю пропасти своих переживаний, не могла с этим согласиться. Она постоянно задавала себе вопросы.
Как же так? Как можно любить одинаково, когда одно сердце бьется в унисон с яркой радостью, а другое – с глухим, угрюмым звуком печали?
Старший сын стал для их семьи настоящим испытанием, как кислый лимон в сладком пироге. Они мечтали о нём – о долгожданном, о желанном, о том, кто должен был принести свет в их дом. Но вместо этого он принёс хаос. С первым криком его голоса мир вокруг Светы перевернулся. Ребёнок, который вместо ласки выбрал гнев, вместо игры – разрушение. Он прятал свои чувства за толстым слоем упрямства и капризов, словно за броней. Как же часто она ловила себя на мысли: «Почему он не может быть как все?»
«Он просто с характером», — с грустью говорили врачи, и, в этот момент, Свете казалось, что слышит смех судьбы. Она видела, как сын издевается над бабушкой, прячет свои эмоции, как будто они – сокровище, которое нельзя никому показать. Каждый день был борьбой, а она – в роли воина, отстаивающего свою семью.
Когда старшему сыну исполнилось 8 лет, Света узнала о своей второй беременности и страх сжал её сердце ледяной рукой.
«Неужели снова? Неужели это повторится?» – думала она. Но муж, как будто прочитав её мысли, уверенно произнес:
«Давай попробуем, вдруг будет проще».
И он оказался прав. Младший сын пришёл в их жизнь, как солнечный луч, пробивающийся сквозь облака. Спокойный, ласковый, он стал настоящим ангелом-охранителем семьи.
Света рассказывала, что хорошо помнит тот день, когда она лежала с температурой, как будто мир вокруг неё остановился. Старший, как всегда, был погружён в свои дела, а младший, в свои четыре года, едва научившись как следует говорить, влез к ней на кровать с подносом на котором стояли чай, кусок батона и сосиска. Чай был холодным, сосиска упала на пол, а батон оторван куском. Но, Боже, как же это было вкусно! Света не могла сдержать слёз: это была не просто еда, это была любовь.
«Мамочка, я тебя люблю!» – его слова звучали, как мелодия, которую она долго ждала.
Каждый день с младшим – это праздник, это нежность, это поддержка. А старший, как тень, оставался в прошлом, словно он забыл, что значит быть частью семьи. «Почему ты не можешь быть другим?» – не раз спрашивала она его, но в ответ лишь холодное молчание. Он даже не поздравил маму с днём рождения, как будто между нами была пропасть.
Когда ушёл из жизни муж Светы, старший произнёс:
«Нормально, он и так пожил, чего убиваться?»
Его слова ранили её, как острые шипы розы. А младший, словно светлый ангел, утешал Светлану, делил с ней горе, словно они были двумя частями одного целого. Теперь детям 27 и 19 лет и Света задаёт мне вопрос, а я не знаю как на него ответить:
Как же я могу любить их одинаково? Один принёс мне свет, другой – тьму. В сердце моём горит огонь, но я уже не уверена, что он одинаково согревает обоих.
И всё же… может быть, именно в этом и есть настоящая любовь — в умении принять и свет, и тень, и найти в этом свою гармонию.