...при этом она пыталась произнести эти два кротких слова вслух, но не смогла. Губы двигались, а звуки не выходили.
Подняться с постели тоже не хватило сил. Поэтому она сдалась, вернула голову на подушку и осмотрела помещение. На больничную палату это место не было похоже. Небольшое окно слева было зашторено, не позволяя солнечным лучам проникнуть внутрь. В дорого обставленной комнате царил полумрак.
Странная это была комната. Стены и потолки красиво отделаны сложными конструкциями из гипсовой смеси, ни картин, ни рамок с фотографиями, ни зеркал на стенах не было. Комод с косметикой тоже был без зеркала. Она покрутила головой в поисках телевизора, но и этого она не обнаружила. Только кровать, тумбы, столики и мягкий уголок в дальнем углу.
В горле пересохло. Рядом с кроватью стоял графин с водой и стакан. Она потихоньку придвинулась к краю, вытянула руку и застыла, глядя на обезображенную кисть.
Открылась дверь, и в комнату вошёл мужчина.
– Лили, ты очнулась!
Девушка испуганно воззрилась на элегантного пожилого мужчину.
– Кто вы? – хрипло произнесла она.
– Ты меня не помнишь? – он подошёл к тумбочке, наполнил стакан водой и помог ей отпить немного. – Вот так. А теперь ложись. Тебе нужно отдыхать.
– Я вас не знаю, – прошептала она.
– Это временная потеря памяти. Пройдёт, – ласково говорил он, успокаивая её как ребёнка, который впервые получил травму и не верил, что это не страшно.
– У меня болит кожа.
– Ты попала в аварию, дорогая. – Седовласый мужчина сел на край кровати и погладил её по бедру поверх одеяла. – В страшную аварию. Несколько месяцев ты была между жизнью и смертью. Но всё обошлось. Теперь ты пойдёшь на поправку.
– Вы – мой отец?
Повисло молчание. Мужчина собирался с мыслями.
– Ты правда меня не помнишь?
– Нет.
– Я – твой муж, Лили. Меня зовут Стэтэм. Очень жаль, что ты меня не помнишь. Доктора обещают, что твоя амнезия пройдёт, но… Я верю, что пройдёт. Ладно, отдыхай. Я ещё зайду.
Поцеловав её в лоб, мужчина вышел.
«Муж? Такой старый?» – подумала она.
Долго она не размышляла и про изуродованную руку забыла. Факт аварии она не восприняла. Разум затуманился, а через время она снова уснула.
Ей снился огонь. Не пожар. Ее собственное тело горело.
Распахнув глаза, она, превозмогая боль, села в кровати. Лоб, шея и волосы были мокрые от пота, в глазах стояли слёзы, дыхание сбилось. Постепенно страх ушёл. Она вновь посмотрела на кисти своих рук в темноте. Что же с ней произошло? Внезапно она поднесла пальцы к лицу и с ужасом поняла, что кожа бугристая.
Она хотела найти зеркало, но из комнаты убрали все зеркала.
С большим трудом она выбралась из постели и доковыляла до двери. Заперта. Она подергала ручку несколько раз, но та не поддавалась. И дело не в слабости. Комнату по какой-то причине заперли на ключ.
Нащупав выключатель, она зажгла свет в комнате и долго разглядывала мебель. Приоткрытая дверь вела в туалет, но и там не было зеркала.
Лили походила по комнате, а потом решила сдвинуть в сторону плотную штору, чтобы взглянуть на ночь. Когда же она это сделала, то вместо ночного неба увидела собственное отражение.
Раздался дикий вопль ужаса…
Ещё один отрывок:
– Можно, – она сокрушенно вздохнула, взяла салфетки и вытерла лицо. – Можно, но на это нужны деньги. А я ничего не умею, кроме как посуду в забегаловках мыть.
– Не говори так, – не согласился Ричи, проявляя как можно больше сочувствия в тоне. – У тебя есть голос. А с ним большие перспективы.
– Нет у меня их. – Лесли встала и принялась убирать посуду. И в этот момент Ричи остановил ее, перехватил взгляд и обнял. Прижал так крепко, что Лесли слышала биение его сердца. От него приятно пахло морем с цитрусовыми примесями. Одеколон должно быть очень дорогой, подумала Лесли. И вообще, от того, что она находилась в руках дорогого мужчины, сносило голову.
Наконец, он отстранился и мягко сказал:
– Завтра мы едем делать демо-запись. Это и есть мое предложение. Ты должна рискнуть, Лесли.
И в тот же момент в ее голове отдались слова бывшей подруги: «Крутись, Лесли!»
Крутиться? Так она и поступит.
____
Трещина – за книгой сюда
