Курская дуга. Потери сторон в Прохоровском сражении.

Обстановка перед Курской битвой. Фото из интернета

Актуальность темы Прохоровского сражения

Прохоровское сражение произошло 82 года тому назад. За это время о сражении было написано множество книг и воспоминаний. Много работ было посвящено ему в советское время, продолжает эта тема оставаться актуальной и по сей день. Есть воспоминания посвященные Прохоровскому сражению: маршалов П.А.Ротмистрова, А.М. Василевского и др, выходили работы посвященные Курской битве, в настоящее время над историей Прохоровского сражения плодотворно работают: Замулин В.Н, Лопуховский Л.Н,, Исаев А. В. и др. Мало того, актуальность темы Прохоровской битвы только растет. Наметился процесс пересмотра итогов Прохоровского сражения. Если советская историография утверждала, что победа на Прохоровском поле досталась советским войскам, то сейчас это утверждение оспаривается как на Западе, так, как правило, и у нас. Современная российская историография утверждает, что РККА хоть и имели превосходство в силах, но понесли в сражении куда большие потери чем противник. Но, при этом, они смогли остановить наступление войск вермахта, а значит своих целей советское командование добилось. Западные историки идут куда дальше: с их точки зрения в Прохоровском сражении было форменное истребление русских танков немецкими войсками. Так, Свен Келлерхофф, журналист и редактор исторического отдела «Die Welt» в статье с красноречивым названием "Победа" Красной армии, которая в действительности была поражением", утверждает, что только 12 июня в Прохоровском сражении РККА потеряла 235 машина, а вермахт всего 5. Поэтому памятник на месте сражения, "вообще-то, нужно бы сразу снести".[1]

Предыстория

После окружения немецких войск под Сталинградом и поражения группировки Э. фон Манштейна, пытавшейся деблокировать войска Паулюса, РККА перешла в наступление на широком фронте. С огромным трудом немцам удалось избежать окружения под Ростовым на Дону, соединения 1-й танковой армии смогли вырваться из намечавшегося котла, силы же 17-й немецкой армии вынуждены были отойти на Таманский полуостров. На севере РККА разгромили 2-ю немецкую армию, а так же соединения 2-й венгерской и 8-й итальянской армий на Дону. Фронт немцев покатился на Запад. Развивавшие наступления советские войска преследовали противника, передовые части Красной армии заняли и Белгород и Харьков, и выходили уже к днепровским переправам. Но немецкое командование перебросило на юг крупные резервы из Западной Европы и с других участков советско-германского фронта и в феврале 1943 г. нанесло мощные контрудары. Положение РККА осложняло оторванность тылов, нехватка боеприпасов, техники, войска были измотаны и понесли к этому времени серьезные потери. В результате был сдан не только Харьков, но и Белгород. Для стабилизации обороны на Воронежский фронт был отправлен маршал Г.К. Жуков. В итоге, с подходом резервов, в марте 1943 г, наступление противника удалось остановить. Стороны стали напряженно готовиться к летней компании [2].

Противник планировал в операции под кодовым названием «Цитадель» срезать наш Курский выступ, разгромить войска двух фронтов оборонявшихся там и захватить стратегическую инициативу. В дальнейшем были возможны разные варианты наступательных операций, в т.ч. и наступление на Москву. Немцы с чрезвычайной тщательностью подошли к реализации своих планов, они создали мощную ударную группировку(до 900 тыс чел., 2700 танков, 10 тыс орудий, 1800 самолетов), но, так как восстановить потенциал пехоты они не смогли, ставка была сделана на танковые войска: до 70% танковых войск были сосредоточены для участия в операции, принимались энергичные меры по улучшению качественного состава танковых войск. - На вооружение были приняты новые тяжелые танки: Т-5 «Пантера, Т-6 «Тигр», модернизировались Т-4 и Т-3, в войска поступали новые самоходные орудия, в т.ч. и «Фердинанды» оснащенные рекордной по толщине броней. Когда Гитлер узнал, что броня новых «тигров» может пробиваться советской противотанковой артиллерией, он потребовал усилить броню тяжелых танков и для этого даже задержал операцию «Цитадель». Как результат, новые и модернизированные немецкие танки могли поражать наши « тридцатьчетверки» с большой дистанции. Нашим же танкам нужно было подходить к немецким машинам максимально близко, ну, или стараться поражать их в борт, что было непросто в боевой обстановке...

Кроме того, особое внимание немецкое командование уделяло маскировке своих действий. Для этого, в частности, на южном участке советско-германского фронта проводились(причем достаточно демонстративно) мероприятия по подготовке операции «Пантера», наоборот подготовка операции «Цитадель» осуществлялась в обстановке величайшей скрытности.

Советское командование своевременно вскрыло планы противника. Уже 8 апреля маршал Г.К. Жуков писал в своем докладе И.В. Сталину: «Переход наших войск в наступление в ближайшие дни с целью упреждения противника считаю нецелесообразным. Лучше будет, если мы измотаем противника на нашей обороне, выбьем ему танки, а затем, введя свежие резервы, переходом в общее наступление окончательно добьем основную группировку противника»[3].Несмотря на некоторые колебания, этот план был подтвержден на совещании в Ставке 12 апреля.

Маршал Г.К. Жуков. Фото из интернета

Советское военное руководство, располагая превосходством в силах, перешло к преднамеренной обороне. Это было непростым решением, против которого выступал ряд советских военачальников, в т.ч. и Н.Ф.Ватутин, Р.Я.Малиновский., С.К.Тимошенко, К.Е.Ворошилов. Они предлагали упредить немцев, начав наступление в Донбассе. Дело было, кроме всего прочего, и в том, что в ходе войны немцам не раз удавалось преодолевать советскую оборону, казалось бы очень плотную и насыщенную, так, в частности, было в начале немецкого наступления на Москву в октябре 1941 г и не только там. Отдать инициативу противнику, в тех условиях, это значило пойти на известный риск. Поэтому было принято решение в районе Курского выступа, где оборонялись Центральный фронт под командованием К.К. Рокоссовского и Воронежский фронт под командованием Н,Ф. Ватутина, создать глубокоэшелонированную оборону способную перемолоть наступательный потенциал Германии. Оборона на Курском выступе включала 8 оборонительных полос общей глубиной – 250-300 км. Каждый фронт построил по три армейский и три фронтовых оборонительных позиции с широко развитой системой опорных пунктов, траншей и пр. Кроме того, по Дону создавался еще и государственный рубеж обороны [4].

В район Курской дуги стягивались резервы(всего там было сосредоточено до 1,3 млн. чел, 3,5 тыс. танков, 19 тыс. орудий, 1,9 тыс. исправных самолетов), в тылу Центрального и Воронежского фронтов был создан Степной фронт(0.57 млн. чел, 1,5 тыс танков, ок. 8 тыс. орудий). Таким образом, советские войска имели значительное превосходство в живой силе, значительным было превосходство и в количестве орудий, самолетов и танков, правда, противник располагал качественным превосходством и в танках и, в какой-то мере, в авиации.

Каждый фронт, оборонявшийся на Курской дуге имел по 6 армий: 5 общевойсковых и 1 танковую. Центральный фронт, при этом имел несколько большую численность, но и фронт, который он оборонял был больше: 306 км, против 244 км на Воронежском фронте. Другое дело, что условия для массового применения танков на северном фасе Курской дуги были непростыми, это позволило К.К.Рокоссовскому выявить направление главного удара противника - фронт 13-ой армии. Мало того, что армия была доведена до 12 дивизий, так и фронт ее был сокращен до - 32 км. Местность же на юге Курской дуги была куда более открытая, и Н.Ф. Ватутину было намного сложнее определить направление главного удара немцев. В результате плотности обороны в 40-й, 6-ой гв и 7-ой гв. армиях были примерно одинаковы и 7 дивизий 6-ой гв армии И.М. Чистякова(где вермахт и нанес главный удар) оборонялись на фронте 64 км, а в первом эшелоне находилось лишь - 4 дивизии. Фронт обороны такой дивизии был протяженностью до - 16 км, это было довольно много, тем более, при ожидаемом мощном наступление немцев. Во второй полосе обороны располагались армейские резервы, а так же танковые армии(соответственно за 13-й и 6-ой гв армиями), дальше находились уже фронтовые резервы, на направление ожидаемого удара противника сосредотачивались основные силы фронтовой артиллерии, в т.ч. и части РГК [5]

Наступление немцев планировалось, сперва на май, потом на июнь, сроки его откладывались(Гитлер отложил операцию "Цитадель", чтобы максимально укомплектовать свои войска, в т.ч. и новейшей техникой), все это вызывало определенную нервозность у некоторых советских военачальников. Так, Н.Ф. Ватутин доказывал А.М. Василевскому, что так и летняя компания пройдет, нужно прекратить окапываться и начать наступать, "сил хватит", - говорил он. Мало того, он обращался с таким предложением и лично к И.В. Сталину и Г.К Жукову и даже к К.К Рокоссовскому. И маршалу Василевскому стоило определенного труда уговорить Верховного следовать принятому ранее плану.

К 5-му июля, наконец, наступила определенность: в 16:00 4-го июля немцы начали мощную разведку боем на фронте 6-ой гв. армии, потеснив наше боевое охранение, а затем перебежчик сообщил, что немцы готовят наступление против Воронежского фронта на 3:00(5:00 по московскому времени). В результате, командование Центрального и Воронежского фронтов приняло решение упредить противника и провести контрподготовку.

Контрподготовка была проведена обоими фронтами в ночь на 5-е июля. Была, однако, и определенная разница в организации артподготовки. Если Центральный фронт, прежде всего, пытался подавить неприятельскую артиллерию, то Воронежский фронт нанес удар, в первую очередь, по пехоте и танкам противника.

Попытка 9-й армии генерала В. Моделя с ходу прорвать оборону нашей 13-й и 70-й армий не увенчалась успехом(хотя общее продвижение составило - до 7 км), уже во второй половине 5-го июля противник начал вводить в бой резервы: для начала две свежих танковых дивизии. Утром 6-го июля К.К. Рокоссовский нанес контрудар силами 16-го тк. и 17 ск. В бой были введены две танковые бригады, мы потеряли 69 танков и наш контрудар был остановлен. Но, при этом с нашими войсками соединились части, сражавшиеся в окружении, кроме того, было выиграно время для переброски резервов. В дальнейшем мы старались задействовать закопанные в землю танки и пытались остановить немцев в большей мере огнем с места.

7-го июля противник перенес направление главного удара на Поныри. - 8-10-го июля немцы упорно пытался прорваться в Поныри, чтобы затем уже занять и Ольховатку. Но, несмотря на некоторое продвижение добиться своей цели они так и не смогли. Вечером же 11-го июля Модель начал перебрасывать свои резервы на орловское направление[6]

Более тяжелые бои развернулись на южном фасе Курской дуги.

Командующий Центральным фронтом маршал(тогда еще генерал-полковник) К.К. Рокоссовский. Фото из интернета

Бои на юге Курской дуги

Как уже говорилось, на южном фасе Курской дуги Воронежским фронтом тоже было проведена контрподготовка. Это ошеломило противника, но уже ок. 6 ч немецкие войска перешли в наступления, тараня позиции 6-й гв и 7-й гв. армий. Фельдмаршал Манштейн, в отличие от генерала Моделя сразу ввел в бой большое количество танков(у Манштейна было гораздо меньше пехоты и намного больше танков, на них он и сделал ставку). 4 танковые дивизии, поддержанные пехотой наступали в полосе 6-й гв А(только в первом эшелоне), еще 2 танковые дивизии при поддержке АК наступали в полосе 7-й гв А, где наносился вспомогательный удар. И если первые атаки были отбиты, то последующие атаки(48 тк и 2 тк СС), поддержанные мощными ударами бомбардировщиков начали достигать цели: к концу дня немецкие войска продвинулись на - 8-12 км преодолев первый рубеж обороны [7].

Сказалось, кроме всего прочего, больше превосходство новой немецкой техники: Т-6 "Тигр" и Т-5 "Пантера» имели мощное бронирование, которое наши танки могли пробить только с самых малых дистанций(в основном в борт), а немецкие тяжелые танки могли поражать в т.ч. и наш основной танк Т-34 с дистанции – ок. 1500 м и более. Мало того, немцы модернизировали и Т-4, которой теперь обладал длинноствольной пушкой и солидным бронированием и мог расправиться с нашей "тридцатьчетверкой" с большой дистанции.

Кроме того, противник сосредоточил усилия почти всей своей авиации на поддержку своих атакующих войск и захватил господство в воздухе. Попытки авиации Воронежского фронта нанести упреждающий удар по аэродромам были неэффективны и привели к большим потерям авиации РККА. Удары немецких бомбардировщиков помогали войскам Манштейна подавлять упорное сопротивление нашей артиллерии и пехоты, причем, основные силы своей авиации немцы сосредоточили в полосе наступления 2-го корпуса СС(400 самолетов), еще 100 самолетов поддерживали 48 тк [8].

Советские войска действовали исключительно стойко, оборонительные позиции, как это было, например, в полосе 52- дивизии оборонялись нередко до последнего человек, солдаты бросались с гранатами под танки, а танкисты на охваченных пламенем машинах шли на таран. Но подавляющее превосходство противника в силах и средствах давало себя знать [9].

Вообще можно вспомнить, что очень похожую тактику немцы применили в 1940 г при прорыве в Арденнах. Тогда они все танковые соединения объединили в один мощный кулак, а с воздуха их прикрыли всей наличной авиацией. Таким образом, они обеспечили тотальное массирование сил и средств на направлении главного удара. Одним из основных разработчиков операции был тогда еще генерал Манштейн [10]. Нечто близкое Манштейн пытался применить и на Курской дуге.

Чтобы сдержать противника Н.Ф.Ватутин, уже в первый день немецкого наступления, принял решение усилить позиции пехоты: на тыловые позиции 6-ой гв. А. выдвинулась 1-я гв. танковая армия М.Е. Катукова, восточнее 1-й гв ТА было решено выдвинуть войска из резерва фронта - 5-й гв и 2-й гв. танковые корпуса. Но командованию Воронежским фронтом принятых мер было недостаточно: оно решило нанести контрудар, задействовав для этого 1-ю гв.ТА, 5 гв тк и 2 гв. тк.

М.Е.Катукова сильно смущало такое распоряжение командования: противник имел большое превосходство в силах и, в частности, в боевых возможностях своих машин.Поэтому, как считал М.Е Катуков, нужно было действовать от обороны, закопав танки в землю или используя тактику засад, и продолжать перемалывать немецкие танки, подпуская их на 300- 400 м, т.е. ведя огонь, практически, в упор. Сталин хорошо знал и уважал Катукова еще по боям под Москвой, где тот показал себя очень хорошо, поэтому он сам позвонил М.Е. Катукову и после беседы приказ Н.Ф.Ватутина о контрударе 1-й ТА был отменен..[11]

Но, контрудар 5-го гв и 2-го гв. танкового корпусов никто не отменял. Он состоялся 6 –го июля во второй половине дня, корпуса вводились в бой в разное время. 5-й гв тк перешел в контратаку по приказу штаба фронта и командования 6-й гв армии. Это было связано с крайне тяжелым положением нашей 51-й сд, где немцы прорвали фронт(6 мбр 5-го гв тк корпуса была лишь на подходе к линии фронта, имея недостаточное количество автотранспорта, она запоздала). В результате упорного боя 5-й гв тк был окружен и пробился из окружения уже в ночь на 7 июля ценой очень больших потерь. Потери 2-го тк были меньше(его командир вел себя осторожнее), но по совокупности наши тк. корпуса потеряли до 145 танков и САУ, еще 19 машин были отправлены в ремонт. потери немцев, видимо, были очень небольшими.- Все это, в условиях большого и количественного и качественного превосходства противника в бронетехнике было для нас очень сильным ударом [12]. А, между тем, противник продолжал наступать, как уже говорилось, в середине дня 6-го июля части 2-го тк. СС прорвали оборону 51-й сд(в итоге, 6 июля за сутки они продвинулись на 20 км). Немцы были уже близки к прорыву второй линии нашей обороны, а наши танковые части(в частности, 5 гв. тк, который и должен был помочь пехоте отразить удар немецких танков) в это время, в основном занимались организацией контрудара.После контрудара ситуация для нас только ухудшилась. Чтобы как-то залатать прорыв был брошен в бой последний резерв фронта – 31 тк(корпус, фактически, еще находился в стадии формирования).

Мало того, Н.Ф.Ватутин готовил новый контрудар, но в ночь на 7.06 отменил его после разговора со Сталиным:«<…> к утру 7.7.43 г. было решено встретить дальнейшую атаку противника танковыми соединениями с места. <…> Противник к этому времени уже смял центр 51-й гв. сд, и если бы было принято решение наносить контрудар танковыми соединениями, то при отсутствии уже прочного фронта стрелковых войск в полосе шоссе, мы быстрее израсходовали бы свои силы, а противник наверняка прорвался бы на ОБОЯНЬ, а далее он начал бы развивать успех на КУРСК. Это в корне изменило бы для нас в худшую сторону обстановку и помешало бы нашим наступательным операциям, которые готовились в районе ОРЛА.»( из переговоров Ватутина со Сталиным) [13].Таким образом, Н.Ф. Ватутин осознал, что отразив удар наших ослабленных частей, немцы могут прорваться в Обоянь, а дальше наступать на Курск, что создаст для нас огромные сложности.

Естественно, складывающаяся ситуация сильно беспокоила советское командование. Уже 6-го июля Сталин предупредил К.К. Рокоссовского, что ситуация на Воронежском фронте развивается в неблагоприятном ключе и немецкие танки с юга могут подойти к Курску. К.К. Рокоссовский был вынужден частью своих танковых резервов прикрыться от возможного удара с юга(9 тк был выдвинут южнее Курска). Как вспоминал генерал, Н.А. Антипенко, в то время заместитель по тылу командующего фронтом, К.К. Рокоссовский тогда сказал, что на этот раз, при угрозе окружения он не покинет свои войска, так что ситуация командованием Центрального фронта воспринималась как угрожающая [14]..Понимая сложность положения Воронежского фронта, А.М. Василевский просил Ставку усилить Воронежский фронт двумя тк и дополнительными силами авиации…Сталин, в свою очередь, одобрил эти предложения и попросил командование фронта продержаться до 8-го июля: в полосу Воронежского фронта начали перебрасываться резервы: 10 –й тк(с соседнего ЮЗ фронта), 2-й тк, 5-я гв ТА, 5-я гв армия, 47-я армия из резерва Ставки [15]

7-го июля немцы планировали перенести острие удара против 1-й гв ТА с целью разгромить ее, но активная оборона наших танкистов широкое использование тактики засад позволила удержать ситуацию под контролем, немецкие войска хотя и продвигались, но в узких коридорах и были вынуждены задействовать крупные силы на обеспечение флангов [16]. Уже 6-го июля заметно активизировалась наша авиация, в частности, налеты штурмовиков наносили немецкой бронетехнике большие потери [17].

8 июля Н.Ф.Ватутин решил повторить контрудар, он задействовал теперь уже 4 танковых корпуса, в т.ч. и 10-й тк и 2-й тк, которые должны были к нему подойти из резерва Ставки и из Юго-западного фронта, а так же части 1-й ТА. Предполагалось мощными ударами разгромить главную танковую группировку противника и отбросить немцев к рубежам начала наступления. Очевидно, что сил для этого было недостаточно. Даже с подходом 5-ой гв ТА П.А.Ротмистрова и 5-ой гв. А А.С Жадова сил хватило только на то чтобы остановить противника(но об этом позже). Контрудар протекал тяжело, корпуса вводились в бой в разное время, а 10-й тк, вообще, не перешел в наступление. Так что успеха достичь не удалось, корпуса вернулись на исходные позиции, противник нанес нашим тк новые потери, потери же немцев, видимо, были сравнительно небольшими(мы потеряли – ок 185 танков и САУ, данные о потерях противника не точны) [18].Но, правда, натиск на 1-ю гв. ТА в это время снизился, так что в этом отношении контрудар достиг цели..

Манштейн, ощущая растущее сопротивление на обояньском направлении, куда Н.Ф.Ватутин вовремя перевел 10-й тк и 5-й гв тк., решил изменить направление удара: 2-й тк СС 10 июля начал наступление на Прохоровку. К тому времени, в 48-ом тк у немцев было – ок. 200 танков и САУ, ок. 300 танков оставалось во 2-м тк СС(это без многочисленных САУ). Н.Ф. Ватутин смог вскрыть замысел противника и позиции нашей пехоты на этом направлении были усилены танками 2-го тк, недалеко находился еще и 2-й гв тк [19].

Командующий Воронежским фронтом генерал-полковник Н.Ф. Ватутин. Фото из интернета

С чем же связаны относительные успехи противника на южном фасе Курской дуги, здесь немцам удалось вклиниться на глубину до – 35 км, значительно больше чем на севере против Центрального фронта? Они хорошо известны. Еще Жуков отмечал, что наше командование ожидало главный удар немцев на севере, против Центрального фронта, соответственно усилив нашу группировку на севере. Между тем, главный удар немцы нанесли на юге, кроме того, и местность на юге была более открытая, и трудно было вычислить направление удара противника, а значит: Н.Ф. Ватутин был вынужден растянуть свои войска. Если возвратиться к соотношению сил, то на севере у Моделя действовало ок 1000 танков и САУ, то на юге свыше – 1500 танков и установок "Штуг". В реальности, если подсчитать многочисленные штурмовые орудия: "Хюммель", "Веспе", "Грилле"(которые обычно не считают, хотя у нас считаю все самоходки, какими бы они ни были), то у Манштейна получается ок 1800 танков и САУ(это почти исключительно средние и тяжелые танки и самоходки). Только танков и САУ было 1719 шт, это без самоходок «Грилле», которых только во 2 тк СС было – 24 шт. Итого: 1743 танка и САУ(и это минимум). У Ватутина было – ок 1700 танков и самоходок, из них – ок. 1368 средних и тяжелых танков и САУ [20].Т.е. противник имел почти на – 30% больше средних и тяжелых машин чем мы. Мало того, противник имел преимущество в качестве своих машин: немецкие «тигры» и «пантеры» были куда мощнее наших КВ, а Т-4 превосходил и в толщине брони и в дальнобойности своей пушки наш Т-34. Таким образом, превосходство противника в танках, в реальности было почти двукратным, а может быть и большим.

Нужно только иметь в виду, что просчет Ставки и Генштаба был, в известной мере, вынужденным: Центральный фронт, так или иначе, участвовал в прикрытии Московского направления, а мы не могли перебросить резервы на юг, ослабив оборону Москвы. Мы не пошли на это и в 1942 г, когда разведка сообщала о подготовке крупного наступления немцев на юге.

Кроме того, негативную роль сыграли поспешные контрудары наших войск. Конечно, в условиях, когда угрожает масштабный прорыв фронта, и назревает катастрофа, контрудары необходимы, кроме того, мы прибегали к подобной тактике, когда не удавалось надежно предсказать направления ударов противника. А так, мы наносили контрудары в самом начале ВОВ, когда быстрый прорыв противника в центральные районы угрожал срывом мобилизации и мог привести к нашему форсированному поражению в войне. Так же было и под Сталинградом, когда мы наносили один контрудар за другим, чтобы оттянуть противника от Сталинграда, потому что занятие города угрожало нам военным поражением и политическими осложнениями. Но это были очень тяжелые решения, которые вели к большим потерям(что и отмечал Г.К.Жуков) [21].

А вот в Проскуровско-Черновицкой операции(в 1944 г) наши войска умело сочетали наступательные действия с переходом к активной обороне, когда это было необходимо. После того как наши войска под командованием Г.К. Жукова прорвали оборону, немцы нанесли там мощные контрудары(15 дивизий в т.ч. 9 танковых). Перейдя к обороне на этом участке, измотав и обескровив противника, наши войска перешли в наступления и разгромили 1-ю ТА из Группы армий "Юг" Манштейна, обеспечив прорыв к государственной границе [22].

Если же вернуться к нашим контрударам 6-го и 8-го июля на Курской дуге, то Ф. Гальдер в это время записал в своем дневнике, что «<…> русское командование стремится фланговыми ударами отрезать наши танковые соединения от пехоты. Теоретически эта идея хороша, однако осуществление ее на практике возможно лишь при численном превосходстве и превосходстве в оперативном руководстве…» [23].Ни того ни другого у Н.Ф. Ватутина не было, противник, как говорилось, располагал подавляющим, как минимум двукратным превосходством в танках, а немецкая авиация господствовала над полем боя. Правда, А. В. Исаев пишет о том, что оборону нельзя считать панацеей(особенно до 1943 г, когда с точки зрения А.В. Исаева у нас для обороны не хватало сил), противник, имея преимущество в инициативе, мог сосредотачивать свои войска там, где нащупывал слабину в обороне, каждый раз, обеспечивая себе подавляющее превосходство в силах. Таким образом, он перемалывал наши войска, свои же поврежденные танки противник восстанавливал, а наши машины, нередко оставались на территории занятой немцами и становились безвозвратными потерями. Кроме того, в ходе контрударов выигрывалось время для переброски резервов..Именно, поэтому Н.Ф.Ватутин был сторонником активной обороны, только так, по его мнению, можно было остановить противника А.В. Исаев же, помимо этого, утверждает, что у нас после войны, в силу разных причин сложился оборонительный уклон, который приуменьшал значение активных действий и постулировались преимущества глубокоэшелонированной обороны. Но победить, действуя от обороны, с точки зрения Исаева, было невозможно...[24]

Все это, в известной мере, верно, но в данном случае контрудары оказались еще худшим решением чем оборона "по М.Е. Катукову», потери были огромными, наши танки, при этом оставались на подконтрольной немцами территории и об эвакуации подбитых танков 5-го гв тк даже речи не шло. Т.е. это были безвозвратные потери. Фактически, в двух контрударах мы потеряли ок 330 танков и САУ(еще 19 танков из 5 гв тк отправились в ремонт 6-го июля), полтора-два танковых корпуса лишь для того, чтобы выиграть несколько часов передышки, а немецкие танковые части, практически, не понесли потерь, а те танки что были повреждены, легко могли быть введены в строй чуть позже. Именно поражение 5-го гв тк создало кризис в обороне, когда речь уже шла не о локальном прорыве. Противник на следующий день пытался разгромить нашу 1-ю гв.ТА, это бы позволило ему обвалить всю нашу оборону на подступах к Обояни. Казалось бы подход 2-х тк корпусов должен был в корне изменить ситуацию, но последовали новые потери(еще один тк по совокупности) и только перейдя в глухую оборону, мы кое-как продержались до подхода 5-й гв ТА и 5-й гв. армии. Показательно, что 9-11-го июля мы вели бои, не прибегая к масштабным контрударам, и не дали немцам прорвать нашу оборону, хотя противник продолжал теснить наши войска. Нужно отметить, что К.К. Рокоссовский, который имел превосходство в танках над противником, куда более осторожно подходил к контрударам. - В ходе одного из них мы потеряли несколько больше — 60 машин и на этом наше наступление было прекращено до лучших времен,(см. выше)

В конечно счете правоту тех, кто настаивал на оборонительной тактике, признал и сам Н.Ф. Ватутин. П.А. Ротмистров вспоминал о своей беседе с Н.Ф.Ватутиным о боях на южном фасе Курской дуги: «Командующий критически разбирал эти действия, отмечал допущенные ошибки и был самокритичен. По его мнению, большинство промахов произошло вследствие недостаточного опыта в применении танковых соединений и объединений в оборонительных боях. Некоторые командующие общевойсковыми армиями вместо того, чтобы приданными танковыми бригадами цементировать оборону — использовать на танкоопасных направлениях совместно с противотанковой артиллерией, стали бросать их в контратаки против сильных танковых группировок врага, имевших в своем составе тяжелые танки «тигр» и штурмовые орудия «фердинанд»…..Нам, и прежде всего мне, надо было думать не о контрударе, а об отражении удара превосходящих танковых сил противника. — Николай Федорович глубоко вздохнул и продолжал: — Русская пословица говорит: семь раз отмерь, один раз отрежь. Но беда в том, что долго отмерять у нас не было времени. События развивались с головокружительной быстротой. Враг ставил под угрозу вторую полосу нашей обороны и мог с ходу прорвать ее.» [25](разрядка моя). То же он признал и в беседе со Сталиным(см. выше).Таким образом, послевоенный «оборонительный уклон», о котором пишет А.В.Исаев в действительности, не существовал: переход к стратегической обороне в 1943 г поддержали крупнейшие наши военачальники: Г.К. Жуков, А.М.Василевский, Б.М.Шапошников, А.И. Антонов, с некоторыми колебаниями: К.К.Рокоссовский и Н.Ф. Ватутин.

Ко всему сказанному можно добавить, что противник очень эффективно использовал свою авиацию, хотя формально превосходство в количестве самолетов было на нашей стороне, у Воронежского фронта было некоторое превосходство в людях, но, уж пехота-то сражалась выше всех похвал, собственно, именно ее стойкость и упорство и позволило нам победить в Курской битве(хотя не менее героически сражались и наши танкисты, и летчики и артиллеристы). У РККА в полосе Воронежского фронта было значительное превосходство в артиллерии и ИПТАПы действовали очень эффективно, выбивая немецкие танки, но вот тяжелая артиллерия применялась в куда более скромных масштабах чем на Центральном фронте, правда ее и было меньше.

Выводы:

• Успехи противника на Южном фасе Курской дуги были обусловлены большим превосходством в силах, прежде всего в танках, местность способствовала массовому применению бронетехники, противник очень умело использовал свою авиацию, обеспечивая господство в воздухе над полем боя(во всяком случае в начальный период).
• Возможно, некоторая чрезмерная активность штаба Воронежского фронта в начальный период боев(последовательное нанесение нескольких контрударов) осложнила действия наших войск.
• Обычно в советской военной литературе постулируется обреченность немецкого наступления на Курской дуге, в известной мере это верно, но в реальности все было куда сложнее: общее превосходство РККА над вермахтом на советско-германском фронте было скромным — ок 25%(6,6 млн и 5,3 млн чел. соответственно), треть наших танков — были легкими машинами, а остальные существенно уступали немецким танкам по боевым возможностям. Так что и, реального, превосходства в танках не было. В авиации было еще не мало устаревших машин да и в силу разных причин мы делали на наших самолетах существенно меньше боевых вылетов чем немцы. Так что и превосходство в воздухе завоевывалось в непростой борьбе. Лучше было с артиллерией, но ее возможности лимитировались наличием боеприпасов. Поэтом так много зависело от мастерства военачальников, от стойкости солдат и офицеров. На этот раз наше командование смогло разгадать планы противника и сосредоточить наши резервы в районе Курской дуги. Это позволило нам к 11 июля остановить немецкое наступление на севере. Ну, а ярость бое на юге в это время только нарастала. Об этом позднее.

1. Самсонов А. Кто победил в сражении под Прохоровкой? – Военное обозрение, 2019
2. Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. М. 1989...с. 90-99
3. Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М. 1974, , т 2, с 141.
4. Курская битва: Министерство обороны Российской Федерации
5. Игорь Абросимов. Прохоровское-1,2 сражение
6. https://ru.wikipedia.org/wiki/Курская_битва
7. Колтунов Г. А., Соловьев Б. Г. Курская битва. — М.: Воениздат, 1970, с 135- 185
8. Хазанов Д.Б., Горбач В.Г. Авиация в битве над Орловско-курской дугой. 2003
9. Колтунов Г. А., Соловьев Б. Г. Указ. соч,с. 135-185
10. https://ru.wikipedia.org/wiki/Манштейн,_Эрих_фон
11. Катуков М.Е. На острие главного удара. — М.: Воениздат, 1974
12. Игорь Абросимов. Прохоровское сражение - 4
13. Лопуховский Л.Н. Прохоровка без грифа секретности, 2014, с.76- 80
14. Там же, с.79
15. Колтунов Г. А., Соловьев Б. Г. Указ. соч., с. 135-185
16. Замулин В.Н. Прохоровское сражение, М., 2013, с 73-74
17. Лопуховский Л.Н. Указ. соч, с. 76,
18. Там же, с. 93
19. Там же, с. 123-131
20. Там же, с. 23-34,
21. Жуков Г.К. Там же, т.2, с 90
22. Проскуровско-Черновицкая_наступательная_операция. Википедия
23. Лопуховский Л.Н. Указ. соч, с 96
24. Исаев А. Освобождение 1943. «От Курска и Орла судьба нас довела», М. 2013, с 268 и 312-320
25. Ротмистров П. А. Стальная гвардия. — М.: Воениздат, 1984

Андрей Андреев

Продолжение следует.