Вышли с Анюткой на прогулку. Тут у нас мемориал – Братские могилы. Мы там часто гуляем. Герои Советского Союза удостоены не просто плиты с фамилией-именем-отчеством, но и бюста, и Анюта многих знает в лицо и помнит, как их зовут.
Был день прорыва блокады Ленинграда. Приехали официальные лица, журналисты, ветераны, школьники... Цветы в корзинах, с лентами. Охапки гвоздик.
Объяснила Анютке, что дяди и тети с такими красивыми цветами приехали сказать спасибо героям, которые всех нас спасли.
Мы обошли собравшихся, поднялись выше и стали наблюдать за церемонией. Я говорила, что дяде Соби́ру (генерал Собир Рахимов) и другим дядям, которые тут лежат, будут дарить цветы. И Скорбящей матери положат, и у Вечного Огня.
Стоим неподалёку, наблюдаем. Анютка вслух комментирует: "У Огня положили. А почему "спасибо" не говорят? Почему – тихо говорят? "Спасибо" надо громко говорить, это хорошее слово! А зачем все там встали? Почему фотографируются? Надо Скорбящей матери скорее положить цветы! Чтобы обрадовалась! Она такая грустная, видишь? Потому что у неё все умерли!.. А когда всем дядям положат?"
Поскольку у этой четырёхлетней кнопки голос поставленный и дикция прекрасная, её комментарии были слышны не только мне.
...Когда в руках у людей цветов не осталось, Анюта возмутилась, что "дяде Соби́ру цветов не положили!"
Говорю ей: "Подожди, вот все разойдутся, и мы возьмём два цветка и отнесём дяде Собиру." Анютка тотчас двинулась к самому большому количеству цветов – к Вечному Огню. Там ещё не всё отсняли, официальные лица ещё позировали, поправляя ленты со значительно-грустными лицами. Я уговаривала Анютку подождать. Но она вывернулась и вот уже стоит у корзин хризантем и гербер. Подняв пальчиками ленту, спрашивает: "Что здесь написано? А как называются эти цветы? А какие мы дяде Собиру отдадим? Почему вы – это уже позирующим ответственным лицам – здесь много цветов положили, а ему не отнесли?" И все это звонко, чётко, требовательно!
Пытаюсь увести её, но важные дяди и тети улыбаются и оператор просит остаться. Анюта после очередного кадра вежливо и громко сказала ему "спасибо" и опять завела пластинку с вопросами, дополняя прежние – новыми. Ну любознательная она! Отвечаю, что дяде Собиру отнесём цветов обязательно сами; что этим дядям и тётям некогда, им пора на работу, а фотографироваться им надо много, потому что... ну, потому что им надо; что нет, они не старые, и да, Анюта, конечно, молодая; что корзину с герберами дяде Собиру мы не понесём, а понесём две гвоздики; да, с несломанными стеблями, да, две, да, она сама выберет, какие, да, хорошо, спасибо, пусть она выберет одну и я тоже выберу... Один из операторов снова нас немного поснимал и тоже получил Анюткино "спасибо"...
Наконец официальные лица отбыли, мы выбрали по гвоздике и отнесли их дяде Собиру. Укладывая гвозди́ки, Анюта серьёзно сказала: "Спасибо, дядя Собир, что ты нас спас!" И мы пошли "к другим дядям, серым" – бюсты вдоль дальней стены мемориала сделаны из темно-серого камня...
Мы шли, останавливаясь у каждого бюста. Я читала имена:
– Кузнецов Виктор Петрович. Анюта говорила:
–Спасибо, дядя Виктор!
– Ковтун Павел Максимович...
–Спасибо, дядя Павел!
– Завражнов Николай Николаевич...
–Спасибо, дядя Николай!
–Абзалов Рем Абзалович...
– Спасибо, дядя Рем... Джурахон... Батыр... Константин...
#деньпамяти