#чувства #потеря #депрессия #психологическаяпроза #сныиреальность #прошлое #отношения #конфликт #внутреннийконфликт #одиночество #невысказанныевопросы #внутренниймонолог
Денис разбудил Дашу практически перед самым выходом — ждал до последнего, надеясь, что она проснётся сама. В итоге, всё-таки пришлось её будить, а делать этого он не хотел от слова «совсем», прекрасно понимая, что Даше надо выспаться.
Ну и было кое-что ещё: Денис не знал, как она себя поведёт. Кем он был для неё теперь, после того, как Даша узнала правду о его чувствах к ней? Очередным капризом? Или всё было гораздо серьёзнее? Первое откровенно пугало, второе… тоже пугало.
А кем Даша была для него? Просто заблуждением? Просто красивой девочкой,
(самая красивая кукла в театре Карабаса-Барабаса. девочка с рыжими волосами)
которая проявила к нему заботу именно в тот момент, когда он реально нуждался в ней. Когда он понял, что отношения с Лерой были ошибкой, а спасти Марину он бы всё равно не смог.
— Как думаешь, это было спонтанное решение? — спросил у него на допросе молодой следователь, — или она всё заранее спланировала?
Как думаешь…
Он не хотел думать об этом.
Не хотел.
Но вопрос показался странным… вернее, нелепым, потому что всё было слишком очевидно.
— Она принесла с собой осколок… осколок стекла, — заторможенно ответил Денис и поднял на следователя глаза, — кажется, от шампанского… от бутылки шампанского. Я думаю, её решение не было спонтанным. Вы носите с собой осколки стекла?
— Я ношу с собой пистолет.
— И это спонтанное решение?
Следователь молчал, внимательно глядя на сидящего перед ним парня.
— Марина с Ангелиной любили шампанское. Мускат. Или с ванильным вкусом. Или… или клубничное. Вернее, игристое вино. Не шампанское.
— Ты покупал им шампанское?
— Вино. Игристое вино. Принципиальной разницы нет, но это было вино.
— Хорошо. Я понял. Игристое вино. Ты покупал?
— Иногда они добавляли у него клубничный ликёр.
— Хорошо. Но в тот день игристое вино покупал им ты?
Денис ответил не сразу. Какое-то время он смотрел на следователя и хмурился, пытаясь сообразить, к чему был задан этот вопрос. Какое принципиальное значение имело, кто покупал девочкам алкоголь. Они обе были совершеннолетними.
— Я.
Он начал догадываться.
— На осколках разбитой бутылки из её комнаты были твои отпечатки пальцев.
Денис устало посмотрел на мужчину. Взгляд был тусклым и больным, а сам парень выглядел потерянным, равнодушным и опустошённым. Он понимал, насколько всё серьёзно, но продолжал думать о том, что пропустил её похороны. И всё же кто-то позаботился о том, чтобы он увидел её в последний раз. Денис удалил письмо и тут же почистил корзину — нормальная реакция, учитывая всё случившееся, — но потом он спросил себя, а нужно ли было это делать. Про фото он не рассказал никому, но, может быть, стоило? Следователю, например. С другой стороны, Денис был почти уверен в том, что к смерти Марины фотография не имеет вообще никакого отношения. Как и человек, который её прислал. Её прислали, просто чтобы поиздеваться.
— А её отпечатков не было, хотите сказать? Только мои? — спросил Денис.
— Можешь объяснить, как твои отпечатки оказались на бутылке? — ответил следователь.
— Наверное, могу, — безжизненно ответил Денис. И взгляд был таким же, как и голос: тусклый и ничего не выражающий. Таблетки подавляли все эмоции.
— Говори.
— Пару дней назад… — начал Денис и замолчал. Пару дней назад он лежал в больнице с сотрясением мозга и многочисленными ушибами.
И с перерезанными венами на правой руке.
— Пару дней назад… — напомнил ему следователь.
— Нет, за пару дней до её сам… с.м.е.р.т.и… — он сделал глубокий вдох, — …я купил им три бутылки клубничного игристого вина. Ей и Ангелине. Повода не было. Просто вечер субботы. Меня с ними не было. Расплачивался телефоном, в смысле, картой с телефона. По QR-коду. Могу показать историю платежей. Электронный чек…
— На кассе самообслуживания?
— Нет. Это специализированный магазин, там нет касс самообслуживания.
— Хорошо. Почему тебя с ними не было? — спросил следователь, — с Мариной и Ангелиной.
Первый раз за всё время допроса во взгляде Дениса появился намёк на эмоции.
— Почему не было? — переспросил он, — потому что я не хотел провоцировать… дразнить Марину. Не дразнить, а… как… не хотел давать ей… надежду. Нет, не так, я не хотел…
— Хорошо, я понял, — перебил его следователь, — а почему же согласился встретиться с ней наедине? Ещё и в таком месте.
Денис молчал. Он не понимал, чего добивается следователь. Признания? Но признания в чём?
— Подумай, — сказал следователь и помолчал, давая ему возможность подумать, вот только о чём?
— Вы знаете, кого называют сталкерами? — спросил Денис, понизив голос почти до шёпота, причём сделал он это непроизвольно, — и я сейчас не про тех, кто исследует заброшенные места.
Какое-то время следователь молча смотрел на него, потом записал что-то в протокол допроса и снова поднял глаза на парня. Взгляд стал холодным и цепким, но Денису было уже всё равно.
— Она преследовала тебя? Ты на это намекаешь?
— Я не намекаю, я говорю прямо. Вы можете запросить детализацию её звонков. Моих. У вас же был мой телефон, вы читали переписку. Вернее… читали её сообщения.
— Может, ты что-то сказал ей? Обидел её?
— Я не спал с ней, если вы об этом. Один раз поцеловались. Я был пьяным. И после этого… всё началось.
— Поцеловал?
— Да. Не знаю, зачем сделал это, — Денис машинально пригладил волос, — но я ни к чему её не принуждал, всё было обоюдно. Я поступил неправильно, но она… насилия не было.
— Конечно, обоюдно, — согласился с ним следователь, — она же была в тебя влюблена.
— Вы как будто обвиняете в этом меня. Да, была. Была. Она была помешана на мне.
Они помолчали.
— Нам надо понять, что она собиралась сделать в тот вечер, — сказал следователь.
Денис поднял на него глаза и наткнулся на пустоту. Ни сочувствия, ни злости, ни раздражения… — во взгляде не было ничего. Не было даже намёка на что-то.
— Что вы имеете в виду? Что сделала, то и соб… что собиралась, то и сделала. Нет? Она принесла с собой осколок стекла.
— Возможно, она хотела просто припугнуть тебя. Может такое быть, как думаешь? Решила, что ты испугаешься и останешься с ней.
Денис закрыл глаза и помассировал виски, пытаясь избавиться от тупой головной боли — последствие сотрясения. Рукав слегка задрался, и стал виден шрам.
— Тебе нехорошо? — спросил следователь всё так же равнодушно, — воды?
Он был симпатичным — потенциальная жертва какой-нибудь очередной Марины, Или Юли. Или Оли. Имя значения не имело.
— Денис, воды? — повторил следователь, — позвать врача?
Денис открыл глаза и помотал головой, увидел шрам и одёрнул рукав.
— Я не знаю, чего она на самом деле хотела. Я не умею читать мысли.
— Что могло её спровоцировать?
— Я сказал, что не хочу быть с ней, — Денис опустил глаза, вспоминая их разговор, — возможно, это прозвучало резко. Грубо. Наверное, так и было, — он замолчал, — в тот момент, мне казалось, что это правильно. Хотел, чтобы она поняла… что надеяться смысла нет.
— И как она на это отреагировала?
— Сказала, что я… — он положил руки на стол перед собой. Бинты сняли, и теперь Денис натягивал рукава до костяшек, чтобы не видеть шрам.
— Вы сказали про осколки бутылки? Она выпила вино, разбила бутылку и забрала осколок с собой? — он не ждал ответа, но следователь кивнул.
— Видимо, так всё и было.
— Она не была пьяной… я бы заметил. Или была?
— Алкоголь в крови был. Но совсем немного.
— Значит, она пила с кем-то? Кто-то мог посоветовать ей… ну… если она реально хотела просто припугнуть…
— Какие-то предположения? С кем она могла пить в тот вечер?
— С кем угодно. Я не знаю. Может, одна. Я не знаю.
Помолчали. Стало слышно, как гудит за окном ветер. Звук был монотонным и нудным, как головная боль, которую Денис теперь испытывал практически постоянно. Головная боль и тошнота.
О другой боли он пытался не думать, но подозревал, что в будущем начнёт глушить её алкоголем.
— Я не заметил, что она была выпившей. Я… я знаю, что виноват.
Ветер усилился. Из окна Денис видел грязно-серое небо и ветки тополя, похожие на скрученную проволоку. Остатки листьев колыхались на них как… Ассоциации были
(куски плоти)
не очень
(на костях скелета)
приятными.
— Не уверен, — сказал следователь, размышляя о чём-то, потом взял ручку и начал писать, — скорее всего, твои слова подтвердятся. К тому же, ты пытался помочь, — он мельком глянул на Дениса, — сам мог погибнуть.
Физически парень практически полностью восстановился, но в остальном дела обстояли не очень хорошо, это сразу же бросалось в глаза.
— Обратись к психологу, — сказал следователь, — он поможет.
— Я должен был… понять, — с отчаянием глядя на мужчину, быстро заговорил Денис, — после её слов о том, что мы с Ангелиной не будем вместе, я… как сказать… я почувствовал что-то. Стало тревожно. Но я вообще не стал заморачиваться по этому поводу. Кто знал, что она выкинет такое.
— Никто, — теперь следователь внимательно смотрел на него, как будто пытался понять что-то. Но Денис не отвечал на вопросы, он только ставил их, и это касалось не только данной ситуации, это касалось всего… что бы это ни значило.
— Она умерла, и как теперь? Я мог как-то помешать ей.
— Не мог, — спокойно возразил следователь, — ты сделал максимум.
— И этого было недостаточно.
— Максимум — это значит… — спокойно начал следователь.
— Я знаю, что это значит.
— Хочешь обсудить эту ситуацию, обратись к психологу. Мне нужны только факты.
Денис уткнулся взглядом в стену.
Какое-то время следователь молча смотрел на него, потом отложил ручку и склонился к парню, как будто хотел поделиться с ним каким-то секретом. Денис напрягся.
— Хорошо, что конкретно тебя тревожит, Денис? Что ты жив, а она нет?
Денис едва заметно дёрнул плечами, показывая следователю, что услышал его. Он не мог сказать, что конкретно тревожит, просто было очень плохо. Мать говорила ему примерно то же самое, что и следователь: ты переживаешь, что остался жив? Денис, прийди уже в себя.
— А было бы лучше наоборот? Или жалеешь, что не погиб вместе с ней? Ну, ты очень старался, даже в дерево въехал.
— Это случайность… это… вы же понимаете, зачем я это сделал.
— Понимаю. Чтобы не пострадали люди во встреченной машине. Но ты не ответил. Жалеешь, что не погиб вместе с ней?
— Нет. Мне… я же всё понимаю, я виноват.
— Это пройдёт. Ты вышел из ситуации с минимальными потерями, понимаешь это?
— С миним…
— Больше не будет ночных звонков и сообщений. Ты свободен.
Денису понадобилось не больше пяти секунд, чтобы осознать смысл. Равнодушие во взгляде сменилось потрясением. Он уставился на следователя, и мужчина кивнул, подтверждая тем самым свои слова.
— Сейчас тебе это сложно осознать, понимаю, звучит очень цинично, но, парень, это жизнь.
Денис кивнул, решив, что подумает над его словами потом. И он точно знал, что ни к какому психологу обращаться не будет. Разве что мать заставит. Она могла быть очень убедительной.
— Или ты возьмёшь свои чувства под контроль и будешь жить дальше, — жёстко сказал следователь, — или выпей бутылку шампанского, разбей её, потом возьми осколок и… — он усмехнулся, — …а дальше по отработанному сценарию. Делай выбор.
Денис сделал.
— Даша…
Она открыла глаза. Взгляд был сонным и спокойным. Денис погладил девушку по голове, размышляя, нужно ли ей всё то, что он собирался рассказать. Ей, возможно, нет. Ему да.
— Ммм?
— Хочу рассказать… всё.
— Сейчас?
Он кивнул.
— Прямо сейчас? Не опоздаешь?
— У меня есть немного времени.
Она кивнула.
(продолжение👇)
ССЫЛКА на подборку «Прошлое»