В 2018 году Пермский Ленинский суд стал свидетелем истории, которая шокировала и тронула даже обычно равнодушных к судебным разбирательствам приставов. 42 года назад в пермской больнице судьба разделила жизненные пути двух сестер-близняшек, которые нашли друг друга уже только во взрослом возрасте.
Ксения оказалась в детском доме, а Ульяна всю жизнь считала родной сестрой другую девочку. Разлученные близняшки и их семьи подали иск о возмещении морального вреда, сумма которого составила 55 миллионов рублей. Невероятную историю осветили в своем материале журналисты «КП-Пермь».
Встретились благодаря простой случайности
Случай, который привел к воссоединению сестер, был настолько невероятен, что казался почти фантастикой. 35-летняя (на момент выхода материала в 2018 году) Ульяна Киселева рассказывает:
— Мне позвонила моя подруга Лена и начала возмущаться: «Я еду в машине, сигналю тебе, ты обернулась, но только отмахнулась!» Я в ответ очень удивилась: мол, где ты меня могла видеть, если я сижу дома у телевизора.
Лена была в полном недоумении и не теряя времени, выбежала из машины, догнала девушку, удивительно похожую на Ульяну. Она объяснила ситуацию и попросила сделать фото. Фотография, которую Лена прислала Ульяне, показала поразительное сходство. Дата рождения тоже оказалась невероятно близкой: Ульяна родилась 5 декабря 1982 года, а та девушка – 6 декабря того же года. Через несколько дней Ульяна приехала познакомиться с этой загадочной девушкой — Ксенией.
Встреча близняшек вызвала бурю эмоций. Это была невероятная ситуация, эмоций было просто через край, как потом вспоминали сестры. Не только внешнее сходство поражало: светлые волосы, одинаковый рост, улыбки — но даже привычка собирать волосы в косичку и одинаковые жесты во время разговора. Всё говорило о глубоком родстве.
— Всю свою жизнь я считала своей родной сестрой Яну, — продолжала рассказ Ульяна. — Мы очень любим друг друга, но по-настоящему близкими не были никогда. Мы совсем разные внешне – она невысокая, темненькая. У нас разные интересы, увлечения, друзья. А с Ксенией я сразу почувствовала какую-то невидимую связь — мой родной человек.
Чтобы окончательно развеять все сомнения, близняшки обратились к генетической экспертизе ДНК. Результат подтвердил их родство с невероятной точностью – 99,9%. В итоге выяснилось, мама и папа Ульяны оказались биологическими родителями Ксении. А мама Ксении – настоящей мамой Яны.
Жизнь Яны круто изменилась в один миг. Родители, которые всю жизнь были для неё опорой и семьей, вдруг стали чужими людьми. Тяжесть этой вести, разрушения привычного мира, чувствовались особенно сильно для неё.
Как это произошло
Всё случилось в 1982 году. Галина Владимировна, ожидала второго ребёнка. Современные методы диагностики были недоступны, и она, как и многие другие будущие мамы того времени, могла лишь предполагать, что на свет готовятся появиться сразу два малыша. В роддоме №7 на Гайве, первой появилась Ульяна, весом 800 граммов. Через несколько минут на свет появилась и её сестра, Яна, с весом всего 1500 граммов.
— В роддоме я видела вторую дочку всего два раза, — вспоминала Галина Владимировна. — Врачи сказали, что девочка очень слабенькая, и ее переводят в детскую больницу на «допаривание». Нас с Ульяной выписали домой, но навещать второго ребенка не разрешили — больницу закрыли на карантин по гриппу.
Родители девочки безуспешно пытались узнать о её состоянии, каждый день звоня в больницу. Только когда Яна набрала необходимый вес, её выписали. Владимир Васильевич, отец девочек, помнит тот момент, когда забрал Яну домой:
— Дочку выписали через месяц, и я поехал ее забирать. Через окошко мне выдали ребенка, завернутого в одеялко. Медсестра открыла малышке личико и спросила: «Ваш ребенок?» Раз мне его отдают, значит мой, конечно. У меня никакого сомнения не было, что забираю чужое дитя.
Дома, раскрыв одеяло, родители увидели, в каком ужасном состоянии оказалась их малышка. Синяки, опрелости, пролежни – все говорило о том, что Яна пережила в больнице тяжёлые дни. Волосы, как у дикого ребёнка, спутанные и с застрявшими перьями от подушки. В тот момент родители осознали, что их забота о малышке на долгие годы вперёд будет ещё более ответственной и трудной.
Говорить о том, что с малышкой что-то не так мать и отец не стали:
— В то время это было и не принято, —продолжал Владимир Васильевич. — Это могли расценить, будто мы хотим отказаться от ребенка. Поэтому в ту больницу мы больше никогда не ездили и лечили дочку сами, назвали ее Яной.
Близняшки росли уж очень разными. Ульяна высокая, светловолосая, с голубыми глазами. А Яна казалось полной её противоположностью, девочка с темными глазами и волосами.
— Они и по характеру были совсем разные, — вспоминала Галина Владимировна. — Уля спокойная, домашняя, любила кукол, играла на скрипке. А Яна как мальчишка — носилась по улице, играла в машинки.
Окружающие часто подмечали: какими разными растут девочки, но родители всем объясняли: одна похожа на маму, другая — на папу. Сомнения у матери, по её собственному признанию, конечно, были, но она их не выказывала, запретив себе и мыслить о подобном.
«С одной стороны, я была очень рада за сестру, а с другой — почувствовала себя очень одинокой»
Яна с трудом вспоминала те волнительные дни, когда родные наконец раскрыли тайну.
— Родные долго не решались рассказать мне правду, что нашлась настоящая сестра Ули. Конечно, с одной стороны я была очень рада за сестру, а с другой — почувствовала себя очень одинокой. Сейчас мы все очень подружились, часто встречаемся и общаемся, но мне все равно иногда очень грустно.
Яна отмечала, что она не знакома со своей биологической матерью и считает своей единственной и родной мамой Галину Владимировну.
Яна появилась на свет раньше срока в родильном отделении «девятки», всего на один день позже близняшек — 6 декабря. Её доставили в детскую больницу № 13 практически одновременно с Ксенией. Обе девочки имели недостаточный вес. Когда состояние малышек улучшилось, их вернули родителям. Однако Яну отдали отцу Ксении, а Ксюшу — маме Яны.
— С мамой я прожила всего четыре года, — делилась Ксения. — А потом ее лишили родительских прав и мы с братом оказались в детском доме, где я и выросла.
Мать навестила их всего пару раз, больше их судьбой не интересовалась. Её жизнь была полна «весёлых застолий» и сопутствующих им проблем со здоровьем, впоследствии она оказалась прикована к постели после перенесённого инсульта.
— Из-за халатности медиков я выросла в детском доме, а не в семье, — говорила Ксения. – У меня не было сестры, не было папы и мамы, о которых я всегда мечтала. В детском доме мне приходилось выживать, что, конечно, очень закалило мой характер, — Ксения — сама многодетная мать. У неё двое подрастают два сына и дочь.
«На мой взгляд, случилось радостное событие, через много лет люди обрели друг друга»
Родители разлученных девочек — педагоги, интеллигентная и уважаемая семья. В поисках справедливости Ульяна, Ксения, их родители и Яна обратились в Ленинский суд с иском о возмещении морального ущерба. Ксения требовала взыскать с больницы 15 миллионов рублей, а все остальные — по 10 миллионов.
— Обычно такие многомиллионные иски заявляют, когда с человеком случилась беда, — высказал свою точку зрения представитель детской больницы Евгений Козьминых. — Когда в результате врачебной ошибки пациент умирает или остается инвалидом. Здесь же, на мой взгляд, случилось радостное событие, через много лет люди обрели друг друга. Как юрист, я хочу сказать, что не признаю исковые требования, поскольку нет никаких доказательств, что подмена произошла именно в нашей больнице. События случились 35 лет назад, восстановить их сегодня практически невозможно. По закону медицинская документация хранится в архиве 25 лет, то есть сейчас она уже уничтожена.
В ответ семья разлученных близняшек была намерена все же найти доказательства, что Ксению и Яну подменили именно в больнице № 13. Для этого суд запросил данные из роддомов, где родились девочки, из ЗАГСа и из детских поликлиник, где они наблюдались.