Найти в Дзене
Crime

6 Февраля

Я не согласен с теми, кто бросается в волны и, любя жизнь беспокойную, каждый день мужественно сражается с трудностями. Мудрый терпит такую участь, но не выбирает ее и предпочитает мир сражению⁷ . Сенека. Нравственные письма к Луцилию. 28.7 Цитировать речь Теодора Рузвельта «Человек на арене» о том, кто отважно борется и у кого поэтому «лицо покрыто грязью, потом и кровью», уже стало банальностью. Рузвельт произнес эту речь вскоре после того, как покинул президентский пост, но продолжал оставаться на гребне популярности. Через несколько лет он пойдет против собственного протеже в попытке вернуть себе Белый дом, потерпит неудачу , а по ходу кампании едва не погибнет⁷¹ . Он также по счастливому стечению обстоятельств выживет, исследуя реку в Амазонии, убьет тысячи животных в африканских сафари, а затем будет упрашивать Вудро Вильсона разрешить ему участвовать в Первой мировой войне, несмотря на непризывной возраст — 59 лет. Он совершил в жизни множество действий, которые теперь, по проше

Не ищите конфликта

Я не согласен с теми, кто бросается в волны и, любя жизнь беспокойную,

каждый день мужественно сражается с трудностями. Мудрый терпит такую

участь, но не выбирает ее и предпочитает мир сражению⁷

.

Сенека. Нравственные письма к Луцилию. 28.7

Цитировать речь Теодора Рузвельта «Человек на арене» о том, кто отважно

борется и у кого поэтому «лицо покрыто грязью, потом и кровью», уже

стало банальностью. Рузвельт произнес эту речь вскоре после того, как

покинул президентский пост, но продолжал оставаться на гребне

популярности. Через несколько лет он пойдет против собственного протеже

в попытке вернуть себе Белый дом, потерпит неудачу , а по ходу кампании

едва не погибнет⁷¹

.

Он также по счастливому стечению обстоятельств выживет, исследуя реку

в Амазонии, убьет тысячи животных в африканских сафари, а затем будет

упрашивать Вудро Вильсона разрешить ему участвовать в Первой мировой

войне, несмотря на непризывной возраст — 59 лет. Он совершил в жизни

множество действий, которые теперь, по прошествии времени, приводят

нас в замешательство.

Теодор Рузвельт был поистине великим человеком. Но его также вели

импульсивные побуждения, работа и страсть к деятельности, которая

казалась бесконечной. Многие из нас разделяют эту беду — когда нами

движет то, чего мы не контролируем. Мы боимся неподвижности, поэтому

используем борьбу и деятельность в качестве отвлечения. Мы выбираем

войну — иногда буквально, когда в реальности более достойным

и уместным было бы выбрать мир.

Да, можно восхищаться человеком на арене. Равно как и солдатом, и

политиком, и бизнесвумен, и представителями других профессий. Но (и это

большое но) только в том случае, когда мы находимся на арене по весомым причинам.