Эпизоды. Короткие (а может не очень) тексты никак или незначительно связанные с основными (или даже второстепенными) персонажами и событиями. Больше, конечно с местом и временем. Да.
Антерра.
Южная Рония.
г. Тарсон.
За несколько лет до событий основного повествования.
От одного до четырёх.
Может года за три.
Утро.
Северная набережная.
Отель...как же его...
Аааа...неважно...
— Что это?! — Её палец на вытянутой руке указывал вперёд.
— Море...
Палец переместился из горизонтального в вертикальное положение и начал совершать колебательные движения в этой плоскости. Я насчитал три.
— Нет! Над ним!
— Хм... туман...
Палец исчез из моего поля зрения, и я услышал вздох злобного отчаяния и что-то похожее на тихое «дурак». Повернулся. Она стояла, сложив руки на груди, рубиновые глаза просто полыхали, а в складку на переносице можно было спрятать половину Мисталийского хребта.
— Море ещё холодное с Тёмного сезона, Анг-Кош наоборот. Потому и туман. Вот и всё. Ты же жила здесь... сколько? Не помнишь такого явления?
Она снова издала тот же звук, резко развернулась и ушла с балкона в номер. Я повернулся обратно и продолжил свою деятельность, которая заключалась в отсутствии какой-либо деятельности, кроме созерцания тёмной, почти чёрной водной поверхности и резко контрастирующего с ней вала плотного тумана, наползающего на город.
Роликовая дверь открылась за моей спиной и снова закрылась. Она подошла и на этот раз встала рядом, а не за спиной, и на этот раз на ней было пальто, а в руках кружка с дымящимся кофе. Не маленькая такая кружка, скажу я вам!
Она сделала небольшой глоток из своей не маленькой такой кружки кружки и повернулась ко мне. Теперь спрятать можно было едва ли четверть горного массива.
— Помню я всё... Не было такого! Самый конец месяца Фрейны, а! В детстве мы уже купаться бегали в это время, а это что?
Я подождал немного, но она сосредоточилась на кофе.
Хотел было начать небольшую образовательную речь об изменении климата, его цикличности и прочих чудесах для непосвящённых, но она меня опередила:
— У меня здесь ещё прабабушка жила. Её звали Алкара. Очень красивая была до самой старости. Когда ей было семнадцать, в порт вошёл военный крейсер, из тех, что ещё в воде наполовину сидели. Вся местная молодёжь рванула в порт. Да и немолодёжь тоже. Парни посмотреть на корабль, а девушки... Сам понимаешь. Это сейчас одних только крейсеров три штуки в бухте, а моряков каждый второй, а раньше всё это чудом было.
Она остановилась, сделала глоток, выдохнула пар, сделала ещё глоток, снова выдохнула... Потом кивнула и продолжила:
Ба тоже хотела, но её родители оставили сидеть с маленьким братом, и, когда они всё же вернулись, она пошла на площадь. Корабль её почти не интересовал, даже такой красавец, как «Молотоглав», а вот на моряков поглазеть хотелось. А где ещё их увидеть, кроме как на площади? Уже был вечер, очень тёплый вечер месяца Ринар, по площади и прилегающему парку бродили парочки и ка...
— Так, стоп! — сказал я.
Она прямо заморозилась на пару секунд, потом закрыла сначала рот, потом глаза, потом снова открыла рот: — ЧТО?!
— Ты хочешь сказать, что вот эти парочки состояли из местных девиц и приблудных морячков?
— Я рассказываю так, как мне рассказывала прабабушка, и кто там бродил и как, совсем не имеет значения! Смысл в другом! Вот ещё раз только ты меня попробуй останови!
Я ничего не ответил, поэтому она открыла глаза и воззрилась на меня, как песчаная игольчатая змея на мышонка. Маленького такого, милого мышонка с глазами — бусинками. Я молча сделал знак рукой, мол, давай... продолжай!
Она повернулась обратно в сторону моря. Туман был уже очень близко, несмотря на почти полное безветрие, он надвигался на город медленно, но неотвратимо. Когда смотришь на это первый раз, то становится немного жутко даже. Не страшно, нет, а именно жутко...
— Не буду останавливаться на составе бродивших парочек, раз уж это настолько принципиальный для тебя момент, скажу только, что ба тоже одна не осталась тем вечером. И не только тем. Где-то в темноте парка она услышала вопли и другие совсем не мирные звуки. Любопытство было сильнее страха, и она пошла посмотреть. И подоспела вовремя. Оказалось, что трое местных решили восстановить справедливость... Избив первого попавшегося им матроса...
— Агааа! — подумал я, а потом еще: — А чего только матроса? Мог бы он хотя бы мичманом быть...
— Конечно, ба ничего бы не смогла сделать троим здоровым бездельникам, но у неё с собой был свисток, и она что есть мочи принялась в него дуть. Дурни сообразили, что, как бы то ни было, лучше им свалить, и, бросив жертву, спешно ретировались в ближайшие кусты. Повезло, в общем, им. Всем...
Романтическую часть я пропускаю, чтобы ты не фыркал и не хмыкал всё время, пока я рассказываю.
Парня звали Вайс, он служил на крейсере механиком, был старше ба на четыре года, родом откуда-то с севера Ронии. Он рассказал ба, что крейсер зашёл в порт Тарсона для пополнения запасов, а потом они отправляются на юг, ну и для чего, он, конечно же, не знал. На нижние палубы с мостика быстро поступают только приказы и провинившиеся, но никак не причины.
Они провели вместе три дня, вернее, два, если не считать дня встречи, который был на исходе уже. Гуляли, разговаривали, он показывал ей фотографии своих родных и своего города, она показывала ему здешние места...
Время пролетело как молния, и вот она уже машет ему, поднимающемуся на корабль. Долго махать она не стала — нужно было возвращаться к важным делам, да и с нижних палуб он бы её старания всё равно не заметил. Она ушла из порта даже раньше, чем буксиры вытянули «Молотоглав» из бухты.
И снова молчание, и снова манипуляции с кофе — отпивала, а потом выдыхала пар. Делала глоток — выдыхала. Снова глоток — снова выдох... Я насчитал шесть повторений, когда она вдруг остановилась и сказала:
— «Молотоглав» так и не вернулся, исчез без следа, к Дню Перерождения ба уже не могла спрятать свой живот, и случился скандал... А в следующем году она родила моего дедушку. Вот и вся история...
Туман был уже совсем-совсем близко, протяни руку и потрогай, что называется, не сходя с места, меня прямо так и подмывало именно это и сделать... Но сейчас меня занимало совсем другое:
— Что значит «вот и вся история»? А эта... мораль какая-то будет? К чему ты это всё рассказывала? И раз уж ты закончила, то у меня там масса вопросов есть... А, да... Ты же про смысл САМА сказала...
Она покончила с кофе, поставила кружку в держатель, прикреплённый к перилам, подняла руки... Я на всякий случай замолчал... Положила свои горячие ладони на мои щёки... И прежде чем я даже предположить успел, что она задумала... Она молниеносно лизнула меня в нос. И не просто так, аккуратненько. А смачно так, с оттяжкой...
И тут же её как ветром сдуло... которого не было...
Я же говорю — змея! Правда, те, про которых я вспоминал раньше, стреляют в жертву специальными иглами с ядом из специальных кожных мешков на голове, над глазами... Но это ничего не меняет!
Змея и есть!
