Книжный запах и пыль смешивались с наводящими тоску выцветшими обоями создавая привычное настроение. В этих стенах не было ни роскоши, ни простора – только скупая практичность, свойственная инженеру. Двухкомнатная квартира в «хрущёвке», на третьем этаже. Пять этажей – значит, лифта нет, а значит, каждый вечер подниматься пешком, зная, что дверь покосилась, но менять раму некогда.
В коридоре – узкий шкаф с зеркалом, растрескавшимся по краям. На кухне – стол, покрытый клеёнкой в мелкий горошек. Чайник – старый, эмалированный, с отпечатками копоти на боках. Газовая плита потрескивала, как будто собиралась сказать что-то важное.
Виктор Петрович снял очки, потер переносицу. В комнате горела одна настольная лампа – круг света падал на бумаги. Чертежи, расчёты, схемы. Он откинулся на стуле, сцепил пальцы в замок. Дом был тих, но эта тишина не успокаивала, а давила.
Телефон зазвонил резко, отрывисто. Виктор Петрович машинально потянулся к трубке, поднял её, прижимая к уху.
— Да.
— ...
— Ясно.
— Завтра? К девяти?
— Буду.
— ...
— Сегодня? Ага...Хороша!
Он повесил трубку и какое-то время просто сидел, глядя в темноту. Вызов в кассу. Значит, что-то изменилось. Вопрос только – в какую сторону?
*******
Виктор Петрович поднялся, потянулся, прогнал сонливость. Время – почти четыре. Вечер ещё не наступил, но солнце уже висело низко, у самой кромки домов. Он накинул пальто – старое, тяжёлое, с засаленными краями. Привычным движением застегнул пуговицы, нахлобучил кепку.
За окном осень. Не яркая, золотая, а сырая, тоскливая, с моросящим дождём и пронизывающим ветром. Под ногами – раскисшие листья, серый асфальт, мутные лужи, в которых отражались дома. Холодно, гулко, неуютно. Но что поделаешь? Такова его судьба.
С этими печальными мыслями он шагнул во двор. Его не отпускала тревога – зарплата, отпускные, премия… Всё вроде бы как должно быть, но мало ли что. Совпадение дат было удачным – отпуск начинался в день рождения Ольги. Хотелось бы порадовать жену, купить ей что-нибудь хорошее. А вдруг задержка? Или урежут?
Он почесал затылок, нахмурился. Оля сейчас на работе, можно сходить в кассу без спешки.
*********
Кассирша, девушка в круглых очках, встретила его лёгкой улыбкой.
— Добрый день, Виктор Петрович.
— Здравствуй, Настя.
Она достала из ящика увесистую пачку купюр и, сдвинув очки на переносицу, аккуратно пересчитала деньги.
— Вот, Виктор Петрович: аванс, отпускные, зарплата и… ваша премия.
Она передала ему деньги – хрустящие, но мелкие, рубль к рублю.
— Ваши восемьсот двадцать два рубля.
Виктор Петрович взял пачку, прикинул в руке вес и покачал головой.
— Ох, спасибо, Настя. Ладно хоть не железом насыпала мешок.
Кассирша улыбнулась:
— Ну уж какие были в кассе. Распишитесь… и хорошего вам отдыха.
Инженер хмыкнул, расписался в ведомости. Деньги легли тяжёлым комом в карман пальто. Теперь домой.
**********
Завод жил своей жизнью — тяжёлой, размеренной, наполненной звуками металла. Вдалеке ухала кран-балка, в механообрабатывающем цехе №3 гудели токарные станки 16К20, отбрасывая горячую стружку в железные лотки. Рабочие в замасленных спецовках сосредоточенно вели резцы, следя за микрометром, чтобы не уйти за допуск.
Виктор Петрович шагал по бетонному коридору между цехами, чувствуя под ногами вибрацию земли от тяжёлых прессов. В сборочном цехе №5 ребята заканчивали сборку ходовой части для тракторов. Под потолком висели красные лозунги: "Пятилетку — в три года!" и "Каждому станку — паспорт качества!".
У стены стояли ящики с комплектующими — в одном болты, в другом подшипники 205-й серии. Возле проходной табельщица отмечала опоздавших, а дальше, за стальной дверью, был кабинет Виктора Петровича.
Он толкнул дверь плечом — она всегда заедала. В кабинете пахло бумагой и старым деревом. На столе – кипа чертежей, логарифмическая линейка и неизменный "Феликс" – арифмометр, верный помощник всех инженеров. Рядом на полке стоял приёмник "ВЭФ", откуда доносился голос диктора:
— Температура воздуха в Москве плюс четыре градуса. Ожидается дождь…
На стене висел плакат: "Экономия металла — дело государственной важности!".
Виктор Петрович сел в кресло, достал из кармана сигарету, но закуривать не стал. Поднял взгляд на портрет Гагарина. Тот смотрел на него уверенно, как будто знал что-то большее.
В кармане пальто лежала пачка денег. Завтра отпуск. День рождения жены. Всё вроде бы хорошо.
Но что-то тревожило.
********
Виктор Петрович привычно наклонился под стол, провёл ладонью по деревянной панели, заглянул в самый угол. Там, где когда-то лежала коробка с запчастями, теперь было пусто. Он тихо выругался, выпрямился, потёр лоб.
Потом шагнул к шкафчику, открыл дверцу. Внутри – стопки пожелтевших чертежей, справочники, две старые конторские папки с расчётами. Он уже собирался закрыть, но вдруг заметил в глубине знакомый коричневый пакет.
Аккуратно вытянул его, сдёрнул верёвочные завязки. Внутри – футляр из бархатистой ткани, слегка припавший пылью. Виктор Петрович провёл пальцем по крышке, улыбнулся.
Брошь. Филигранная работа, серебро с мелкими янтарными вставками. Давно подмечал, как Ольга разглядывала такие в магазине. Не решалась купить – то денег жалко, то ещё что. А он взял да и приобрёл её месяц назад, когда задержался в городе после совещания. Отложил в кабинет – так надёжнее, чтоб жена случайно не нашла.
Он бережно завернул футляр обратно, сунул в карман пальто. На секунду задержался взглядом на старом портрете Гагарина на стене, выдохнул.
Детей уже не было. Точнее, они были, но жизнь разбросала. Старший давно отправлен в Узбекистан – на распределение после института. Младший учился в Москве, звонил раз в месяц.
Он захлопнул шкафчик, обвёл кабинет взглядом, точно запоминая каждую деталь, и шагнул к выходу. Пора домой.
**********
Виктор Петрович вошёл в квартиру, закрывая за собой дверь ногой. Запыхался – всё-таки пятый этаж, а годы брали своё. Он повесил пальто на крючок, провёл рукой по волосам, глубоко вдохнул. В квартире тепло.
Он остановился в зале. Всё, как всегда: крепкий обеденный стол, у окна кресло и диван, старый сервант, в котором аккуратно стоял фарфоровый сервиз. Оля вернётся только к вечеру. Чем заняться?
Виктор Петрович уселся в кресло, достал из кармана пухлую пачку денег. Перебирая купюры, задумался. Ах, как же надоела эта беспросветная осень – холодная, серая, глухая. Ветер во дворе гонял опавшие листья, небо нависало тяжёлыми тучами.
И тут ему в голову пришла дурацкая идея.
А что если разыграть Ольгу?
Он хмыкнул, выпрямился и принялся за дело. Купюры были мелкие, рубль к рублю – их оказалось куда больше, чем казалось на первый взгляд. Он начал аккуратно раскладывать их по комнате. Вначале на столе – ровными рядами. Потом – на диване, кресле. Когда места не осталось, пустил их по полу. Бумажные деньги покрыли зал почти полностью, будто лоскутное одеяло.
Виктор Петрович шагнул назад, оглядел свою работу и довольно усмехнулся.
— Вот так! — пробормотал он. — Мы же всегда мечтали купаться в деньгах!
Он уже представлял, как Ольга войдёт, ахнет, а он с серьёзным лицом скажет: "Дорогая, поздравляю! Теперь у нас есть состояние!"
Но прежде чем он успел насладиться своей затеей, раздался стук. Виктор Петрович вздрогнул. Он не закрыл дверь?
И точно – створка тихонько приоткрылась, и в прихожей возник знакомый силуэт.
— Виктор Петрович, — пропищал голос, — у вас сахарку не найдётся?..
Это был сосед – противный, вечно чем-то недовольный, любивший заглянуть без приглашения. Но, едва переступив порог, он замер. Глаза его полезли на лоб.
Зал, покрытый деньгами, отражался в его круглых очках. Купюры лежали ровными рядами на полу, на столе, на кресле, будто кто-то готовился снимать фильм про миллионера.
— Эээ… — выдохнул сосед.
Виктор Петрович посмотрел на него и понял: это уже не шутка, а сцена из какой-то абсурдной пьесы.
*********
— Это что у вас тут такое происходит?! — чуть не заикаясь, выдохнул сосед, переступая порог.
Виктор Петрович, не меняя выражения лица, лениво поднял взгляд. Ну конечно, кто же ещё?
Перед ним стоял Авксентий Сергеевич — тот ещё экземпляр. Вечно бдительный, подозрительный, с каким-то пронырливым выражением лица, напоминающим комиссара из довоенных фильмов. Жил этажом выше, носил потертый коричневый пиджак и с детства остался кляузником еще тем.
Но такого он явно не ожидал.
— Да вот, — небрежно протянул Виктор Петрович, взяв в руки одну из купюр и повертев её в пальцах, — напечатал. Теперь вот сижу, жду, когда высохнут.
Сказал и сам внутренне хмыкнул. Авксентий дёрнулся, будто его током ударило.
— Н-напе… что?!
— Да вот же, — Виктор Петрович махнул рукой на стол, диван, пол, где ровными рядами лежали аккуратные, будто только что из типографии, рубли. — Свежее, так сказать, производство.
Авксентий побледнел. Глаза его бегали, руки дёрнулись, будто хотелось схватить купюру, но инстинкт самосохранения не позволял.
— Так чего тебе-то, Авксентий? — Виктор Петрович поиграл бровями.
— А… эээ… да нет, ничего, Петрович… — быстро замотал головой сосед, пятясь к двери. — Я так… потом загляну…
Развернулся, чуть не споткнулся о порог, и мигом исчез в подъезде.
Виктор Петрович усмехнулся. Ну и вид у него был! Он ещё раз обвёл взглядом комнату, где в мягком вечернем свете поблёскивали разложенные рубли.
Шутка удалась.
******
Виктор Петрович сидел в своём кресле, наслаждаясь горячим чаем. Ольга должна была прийти с минуты на минуту, а пока можно было просто посидеть, отдохнуть, поразмышлять.
Но тут в дверь раздался настойчивый стук. Громкий, уверенный.
Он без задней мысли встал и повернул замок.
Но на пороге стояла не Ольга.
Двое милиционеров.
Оба в форменных шинелях, фуражки надвинуты по уставу, ботинки начищены до блеска. Один — постарше, с угрюмым лицом, с квадратной челюстью и тяжёлым взглядом. Губы поджаты, в глазах скепсис. Второй — моложе, порывистый, с худощавым лицом и торопливыми движениями.
Старший окинул взглядом Виктора Петровича, процедил через зубы:
— Добрый вечер. Мы по заявлению.
Не дожидаясь приглашения, оба шагнули в квартиру, оглядываясь вокруг, будто хозяина тут и вовсе не существовало.
— Поступила жалоба, — продолжил старший, проходя в зал. — Говорят, тут у вас… скрывается подпольный цех фальшивомонетчиков.
Виктор Петрович замер.
— Чего? — он даже отступил на шаг, не веря ушам.
Но милиционеры уже не слушали. Их взгляды зацепились за разложенные по столу и полу рубли.
Младший аж облизнулся.
— Да тут… Да тут целый склад!
Старший, чуть прищурившись, медленно кивнул.
— Вот оно как. А я думал, нас зря дёрнули.
Он повернулся к Виктору Петровичу, сложил руки за спину и почти вкрадчиво спросил:
— Где машинка?
— Какая машинка? — Насупился петрович.
— Печатная. И краски где?
Виктор Петрович потер подбородок, быстро соображая.
А раз уж шутить — то до конца.
Он медленно развернулся и махнул рукой в сторону двери через коридор.
— Там.
Милиционеры посмотрели на указанное направление.
— Вон, прямо напротив. Там у меня станок, там и вся аппаратура.
Старший милиционер поднял брови, смерил его долгим взглядом, потом кивнул младшему:
— Давай, проверь.
Молодой тут же вытянулся:
— Есть!
И поспешил к двери соседа.
Виктор Петрович внутренне усмехнулся. Ну, Авксентий Сергеевич, держись…
********
Виктор Петрович вздохнул, покачал головой и, прислонившись к шкафу, начал рассказывать.
— Да шутка это, товарищ капитан. Пошутил я. Деньги вот, — он кивнул на аккуратно разложенные купюры, — всё честное, с завода. Просто разложил, хотел жену разыграть. А тут сосед ввалился, глаза выпучил, ну я и подыграл. Сказал, мол, напечатал сам, сушатся.
Капитан Андреев сложил руки за спиной, покачался на пятках и хмыкнул.
— Ха! А вы, Петрович, с юмором, однако! Ну и Авксентий, ну и человек… Он же давно, небось, мечтал хоть кого-нибудь.... пятый раз за месяц нам набирает, я уж сам решил выехать.
— Да уж, — Петрович усмехнулся, наливая себе ещё чаю. — Я думал, у него сердце выскочит, когда он эти деньги увидел.
— Представляю… — хохотнул Андреев. — Эх, надо было на его рожу посмотреть!
Они засмеялись, как приятели, как старые знакомые, делящие добрую историю у подъезда.
Но смех прервал дикий, возбужденный крик из коридора.
— Есть! Нашёл! Нашёл машинку!
Смех застрял в горле.
Андреев моментально посерьезнел, резко развернулся, будто натренированный служебный пёс, и тяжёлым голосом рявкнул:
— Петрович! Это что за дела?!
Виктор Петрович оторопел, внутри неприятно заныло.
— Да погодите… Какая машинка?
— Сейчас увидишь, — буркнул Андреев.
Из коридора, гордо выпятив грудь, вошёл тот самый молодой милиционер, сжимая в руках трофей. За ним, опустив голову, брёл Авксентий Сергеевич, явно потрясённый событиями.
А в руках у милиционера…
Блестел самогонный аппарат.
Петрович в ужасе уставился на него, почувствовав, как внутри похолодело.
— Ну, вот, — победно объявил младший лейтенант. — Нашёл! Только не станок, а вот… — он повертел добычу в руках, — самогонный аппарат.
Виктор Петрович медленно повернулся к соседу, чувствуя, как по спине пробежал холодный пот.
Авксентий, который ещё недавно выглядел грозным мстителем, теперь стоял бледный, понурый, с поджатыми губами, как пойманный за руку школьник.
Мгновение тянулось долго.
— Товарищ, — Андреев заговорил тихо, почти ласково. — Это что?
— Я… — сосед заморгал, вцепился в лацканы своего пиджака, глядя на всех глазами загнанного зайца. — Я не… Оно… Я просто…
— Это же не моя машинка, — продолжил Андреев, бесстрастно разглядывая аппарат. — Выходит, твоя, да?
— Н-ну… Я…
Петрович взял себя в руки, подавил смех, хотя внутри уже всё переворачивалось.
— Ох, Авксентий… — покачал он головой. — Век живи — век учись.
— Ага, — Андреев подхватил, — век учись, а всё равно отвечать по закону придется.
Младший лейтенант перевёл взгляд с начальника на Авксентия, потом снова на аппарат, потом снова на начальника.
— Так что, товарищ капитан… арестовываем?
Авксентий, похоже, готов был провалиться под землю.
Петрович, чтобы не расхохотаться, сделал глоток чая, крякнул и важно произнёс:
— А вот тут, товарищи милиционеры, я вам мешать не буду. Сами разбирайтесь.
Авксентий что-то заскулил.
Андреев вздохнул, оглядел весь этот абсурд, снял фуражку, почесал лоб и хрипло засмеялся:
— Да чего уж тут… Петрович, вот что скажу: шутник ты, конечно, знатный… но такого я ещё не видел.
Младший лейтенант всё ещё выглядел растерянным, но Андреев хлопнул его по плечу:
— Всё, хорош! Товарищ сосед, самогонный аппарат приобщим к делу. Давай-ка, к нам.
Авксентий лишь беспомощно сглотнул.
Петрович довольно откинулся в кресле, глядя, как его обвинитель в компании милиционеров плетётся к выходу.
Видимо, отпуск начинался куда веселее, чем он мог себе представить.
(НАВЕЯННО ФИТИЛЬ 1986 год)
ДРУЗЬЯ НАПОМИНАЮ ТЕМ КТО ЛЮБИТ СЛУШАТЬ АУДИО ВЕРСИИ МОИХ РАСКАЗОВ: ВОТ БЕСПЛАТНО МОЖНО СМОТРЕТЬ ВСЕ РАССКЗЫ ЗА 2024 ГОД ТУТ: https://dzen.ru/terriblehorrorsru ВСЕ НОВЫЕ РАССКАЗЫ ТУТ: https://dzen.ru/profile/editor/audiorasskas
ТАКЖЕ БУСТИ : https://boosty.to/terriblehorrors
ПОДДЕРЖАТЬ карта =) 2202203637996937 сбер. помогайте издать новый рассказ! =)
НАШ ТЕЛЕГРАММ https://t.me/owlleads