Здесь мы расскажем о грустных и трагических событиях белорусской истории, хотя её главный герой – человек, безусловно, благородный, честный и мужественный. Однако из-за его недальновидности и непродуманных действий произошли необратимые события, последствия которых ощущаются и поныне: Беларусь, имевшая в XI–XII столетиях выход к Балтийскому морю, его лишилась и стала сухопутной державой, каковой она до сих пор и является.
Речь пойдёт о полоцком князе Владимире и крестоносцах.
Миссионер из Германии
Высокий худощавый, убелённый сединами человек с мужественным, аскетическим лицом стоит на морском берегу. За спиной у него искрится в лучах летнего солнца Рижский залив; перед ним – несколько местных жителей – ливов, представителей одного из финно-балтских племён, предков современных латышей. На человеке – скромная одежда священника ордена Блаженного Августина: чёрная ряса, подпоясанная верёвкой, – никаких излишеств и украшений. Ему 57 лет, – по меркам Средневековья это очень солидный возраст, но человек выглядит вполне крепким и здоровым.
Имя священника – Мейнард, и он родом из немецкого города Зегеберга, что неподалёку от Бремена, Гольштейн. Он и его спутники прибыли из Германии на судне сюда, в устье Западной Двины, в качестве миссионеров по напутствию некоего Вицелина, епископа Ольденбургского, как сказано в Ливонской хронике, «просто ради дела Христова и только для проповеди».
– Как называется ваша деревня, и кто владеет этими землями? – спрашивает он стоявшего перед ним местного ливского старейшину.
Тот, конечно же, ничего не понимает, но позже, усвоив некоторые немецкие слова, и, изъясняясь при помощи жестов, объясняет пилигримам, что его зовут Ило, их деревня находится немного выше по реке и называется Икскюль, что означает «первая» (Üxküll на ливском и эстонском языках: üks, yksi – один, первый, и küla, kylä – деревня, поселение; теперь – город Икшкиле в Латвии), а принадлежат все эти земли по морскому побережью великому полоцкому королю русов Вальдемару, или Владимиру (magnus rex Woldemaro de Ploceke). Стоявшие рядом с Мейнардом немецкие торговцы, его спутники, согласно кивали головами. Они бывали в этих местах ранее, плавали по Западной Двине до Полоцка и далее, в другие русские города, и подтверждали всё сказанное Ило.
Мейнард фон Зегеберг – законопослушный европеец, так же, как и его товарищи, который прекрасно понимает, что заниматься миссионерской либо иной деятельностью на территории иностранного государства можно на законных основаниях, только лишь получив соответствующее разрешение от местных властей. Поэтому, недолго думая, он отправляется вверх по реке в Полоцк, где добивается аудиенции у князя Владимира и получает дозволение на строительство церквей на его землях и крещение его подданных – язычников ливов.
«Так вот, получив позволение, а вместе с тем и дары от короля полоцкого, Владимира, которому ливы, ещё язычники, платили дань, названный священник смело приступил к Божьему делу, начал проповедовать ливам и строить церковь в деревне Икскюле. Первые из этой деревни крестились Ило, отец Кулевены, и Виэцо, отец Ало, а за ними вслед и другие», – сообщает нам «Ливонская хроника» Генриха Латыша.
Так, летом 1184 года, с попустительства полоцкого князя Владимира (?–1216), произошло историческое событие огромной важности, определившее дальнейшие судьбы народов Прибалтики и белорусов на последующие несколько столетий.
Миссия каноника Мейнарда фон Зегеберга положила начало экспансии немецких крестоносцев, псов-рыцарей, как их называли на Руси, которая привела к порабощению латышей и эстонцев, а для белорусов стоила потери выхода к Балтийскому морю и жизней многих тысяч воинов и мирных жителей, павших в борьбе с немецкой агрессией.
Крестоносцы закрепляются на Балтийском побережье
Уже Мейнард, немного позже провозглашённый первым епископом Ливонии (в 1188 году папа Римский Климент III утвердил «епископство Икскюль на Руси»), хоть и не помышлял о захвате прибалтийских владений Полоцкого княжества, не ограничился лишь открытием церквей на землях ливов, а построил два каменных замка в устье Двины: в деревне Икскюле и на острове Гольм. Его преемник – второй епископ Бертольд – прибыл в Ливонию с войском. В одном из боёв с ливами этот ревностный миссионер погиб, пронзённый копьём. И тогда следующий, уже третий по счёту епископ Ливонский, Альберт приступил к делу основательно. Заручившись поддержкой папы Римского, Германского императора и короля Дании, он добился провозглашения крестового похода против ливов, во главе огромного войска прибыл в Прибалтику и, уже абсолютно не считаясь с правами полоцкого князя на эти земли, приступил к их методическому порабощению.
Нам трудно понять, почему Владимир Полоцкий дал разрешение монаху Мейнарду на миссионерскую деятельность в своих прибалтийских владениях. Историки высказывали самые разные мнения по этому поводу. Одни считают, что таким образом полоцкий князь думал, что совершает благое дело, способствуя обращению язычников в свет истинной веры. Иные объясняют этот поступок проявлением белорусской толерантности, мол, Мейнард сумел убедить Владимира в своих исключительно мирных намерениях, и князь увидел в немецких пилигримах друзей. Есть мнение, что он имел с этого некие финансовые выгоды и усматривал в будущем для казны новый источник доходов от прибывших немцев. А некоторые считают, что Владимир так поступил, поддавшись уговорам своей сестры, датской королевы Софьи Володарьевны. В любом случае полоцкий князь допустил непростительную политическую беспечность, не разглядев трагических последствий своего неосторожного решения.
Очень скоро ему, однако, пришлось раскаяться в своём поступке.
Первым звоночком стало задержание и арест в 1188 году полоцких купцов за неуплату долгов на острове Готланде. Видимо, уже тогда, узнав об этом, Владимир глубоко задумался о том, правильно ли он поступил. Однако, очень долго он продолжал закрывать глаза на миссионерскую деятельность немцев в Ливонии и борьбу ливов против них, тем самым, предоставив крестоносцам уникальную возможность беспрепятственно закрепиться на побережье. По всей видимости, такая беспечность объясняется его активным участием в междоусобицах русских князей в конце XII – начале XIII веков и войнах с соседями-литовцами, а также тем, что первое время немцы, собирая дань с покорённых ими ливов, часть её отправляли в Полоцк, тем самым как бы признавая власть Владимира над прибалтийскими землями.
Владения Полоцка в Прибалтике
Теперь, чтобы разобраться в дальнейших событиях, вернёмся немного назад и выясним, как бларусы получили в своё время выход к Балтийскому морю.
Колонизация прибалтийских и белорусских земель славянами началась ещё в долетописные времена и активно продолжалась при полоцких князьях в X и последующих столетиях. При этом славяне двигались в основном по рекам мимо бескрайних и непроходимых лесов, покрывавших большую часть центра Восточной Европы, создавая опорные пункты, позже ставшие городами и местечками.
Достигнув Западной Двины, кривичи направились по её течению к Балтике. Это ответвление торгового пути «Из варяг в греки» было освоено купцами из Руси, Скандинавии и Западной Европы очень давно, и, естественно, полоцкие князья старались взять его под свой контроль, чтобы иметь все выгоды от взимания торговых пошлин и налогов. Уже Брячислав Изяславович присоединил к Полоцкому княжеству весь регион Браславских озёр. А летописец XII века, перечисляя прибалтийские племена, платившие дань русским князьям, упоминает в их числе и ливов, живших на южных берегах Рижского залива. Поэтому, хотя древние источники не сообщают нам, как и когда полочане овладели всем нижним течением Западной Двины и вышли к Балтийскому морю, мы можем заключить, что, по всей видимости, это произошло в годы княжения Всеслава Брячиславовича Чародея – во второй половине XI века.
Его сыновья вели с переменным успехом многочисленные войны с балтскими народами, закрепляя успехи своего отца и расширяя сферу влияния полочан-кривичей, однако начавшиеся между ними в XII веке междоусобицы стали серьёзным препятствием в деле дальнейшей колонизации Прибалтики.
Тем не менее, к концу этого столетия в нижнем течении Западной Двины существовали два небольших русских княжества, вассальных Полоцкому. Они имели административные центры со странными названиями: Герцике, или Ерсике, и Кукейнос, или Кокенгузен (теперь это сёла Ерсика и Кокнесе в Латвии). Большинство исследователей считает, что Герцике – это искажённое немцами русское слово «городок», «городище», «град», а Кукейнос, по всей видимости, получил своё название от того, что был построен на мысу, или «носу», образованном впадением реки Кокны (теперь Персе) в Западную Двину. Последний находился всего в 100 километрах от морского побережья и являлся крайним аванпостом полочан-русичей на Двине в направлении Балтики.
В конце XII – начале XIII столетия им управлял князь Вячко из династии Рогволодовичей. В Герсике в это время княжил Всеволод из той же прославленной династии полоцких князей. Западнее Кукенойса проживали вассальные полочанам ливы, считавшие своим правителем полоцкого князя и платившие ему дань.
Факт принадлежности в конце XII века южного побережья Рижского залива полоцкому князю Владимиру не вызывал никаких сомнений в Европе, и поэтому голштинский августинец Мейнард спрашивал его разрешения на свою миссионерскую деятельность в этих краях.
Начало борьбы с крестоносцами
Так обстояли дела в Ливонии (как тогда называли нынешнюю Латвию) к 1201 году, когда третий католический епископ Альберт организовал и возглавил крестовый поход против ливов с целью уже не мирного, в отличие от первого епископа, Мейнарда, а насильственного обращения их в христианство, и основал при помощи крестоносцев в устье Западной Двины город-крепость Ригу, закрыв тем самым для полочан выход к Балтийскому морю.
Тогда Владимир, наконец, осознал всю угрозу присутствия немцев в Прибалтике, проснулся от спячки и, спохватившись, решил вооружённым путём изгнать неблагодарных посетителей из своих владений. Он осуществил в 1203 году поход во владения Альберта, даже осаждал замок Икскюль, основанный ещё Мейнардом, а его союзник Всеволод Герсикский воевал в окрестностях Риги, но было уже очень поздно: немцы за прошедшие годы успели основательно закрепиться на балтийском побережье, и, чтобы выбить их оттуда, у полоцкого князя сил явно не хватало.
Такой же неудачей закончилась и другая попытка Владимира, 1206-го года, изгнать захватчиков.
Их духовный и политический лидер – епископ Альберт – был уже настолько уверен в собственной силе, что в ответ на предложение князя Владимира о встрече с ним полоцкого посольства для переговоров о дальнейшем устроении Прибалтики на нейтральной территории – на берегу реки Воги, сказал, что он, как хозяин этой страны, ждёт это посольство у себя в Риге:
– Во всех странах, как известно, существует общий обычай, чтобы послы, отправляемые своими господами, сами искали того, к кому посланы, и являлись к нему, но никогда государь, как бы скромен или любезен он ни был, не выходит из своих укреплений навстречу послам. Поэтому и послам, и их гонцам надлежит искать нас в нашем городе, где мы могли бы и принять, и содержать их с большим почётом. Итак, пусть пожалуют к нам, ничего не боясь, ожидая почётного приёма.
В этих словах явно звучит пренебрежение к полоцкому князю и чувствуется, что епископ Альберт хорошо осознаёт, кто хозяин положения в Ливонии.
Падение Кукенойса и Герцике
Ливы, угнетаемые немцами, слали посольство за посольством к своему бывшему сюзерену, утверждая, что «епископ с его сторонниками для них великая тягость, а бремя веры нестерпимо», и умоляя полоцкого князя прийти к ним на помощь, однако Владимир уже ничего не мог поделать для их спасения.
Вскоре пали Кукейнос и Герцике.
Князь Вячко вначале под давлением крестоносцев вынужден был передать половину своих земель рижскому епископу, затем воспользовался благоприятными обстоятельствами и перебил немецкий гарнизон в своём родном городе, но позже, узнав о приближении сильного войска крестоносцев, сжёг Кукейнос и ушёл на Русь.
А в 1209 году внезапным ударом немцы захватили Герцике, взяв в плен жену князя Всеволода и вынудив его ради её спасения заключить унизительный мир:
«Передав своё королевство церкви Святой Марии, он получил его вновь из рук епископа через торжественное вручение трёх знамён, признал епископа отцом и утверждал, что впредь будет открывать ему все злые замыслы русских и литовцев».
Смерть Владимира
Полностью потеряв не только выход к Балтийскому морю, но и контроль над верхним течением Западной Двины, Владимир Полоцкий, тем не менее, не пал духом и стал готовить большой поход против немцев.
Он воспользовался предложением эстонцев начать совместные действия против крестоносцев и собрал большое войско полочан и литовцев.
«Когда уже все собрались в полной готовности, и король собирался взойти на корабль, чтобы ехать с ними, он вдруг упал бездыханным и умер внезапной и нежданной смертью, а войско его всё рассеялось и вернулось в свою землю», – сообщает нам «Ливонская хроника» Генриха Латыша.
Это произошло в 1216 году.
Так белорусы в период княжения Владимира Полоцкого потеряли выход к Балтийскому морю.
Пантелеймон Пономаренко пытается исправить ошибку Владимира Полоцкого
Ошибку этого полоцкого князя спустя много лет попытался исправить первый секретарь ЦК Компартии большевиков Белоруссии Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко.
После окончания Великой Отечественной войны решением Потсдамской конференции к СССР отошла часть территории немецкой Восточной Пруссии с её столицей Кёнигсбергом. Правительство БССР в 1946 году подготовило и направило Сталину докладную записку за подписью П. К. Пономаренко с обоснованием необходимости включения этих земель в состав Белорусской ССР с таким расчётом, чтобы Беларусь получила выход к Балтийскому морю. Эта докладная обсуждалась на заседании Политбюро ЦК ВКП(б), где Пономаренко выступил с соответствующим докладом.
– Беларусь действительно стремится получить выход к Балтийскому морю, поскольку это даст её экономическому развитию дополнительные стимулы. И белорусы, которые больше всех пострадали в минувшей войне, имеют право на это не менее, чем Литва, получившая существенную прибавку территории в виде Вильно и Мемеля-Клайпеды, хотя её вклад в победу несравним с белорусским. Беларусь, в отличие от своих прибалтийских соседей и Польши, в результате войны ничего не выиграла, что вряд ли справедливо, – сообщил он присутствующим.
Доклад Пантелеймона Кондратьевича вызвал неоднозначную реакцию у членов Политбюро, но был положительно воспринят главой советского государства.
– Пономаренко правильно поставил вопрос. Нет ничего плохого в том, что мы усилим Беларусь. Здесь Пономаренко прав, – заявил Иосиф Виссарионович.
Однако тут же Сталин, сославшись на сложное международное положение, предложил подождать более благоприятных условий для передачи Кёнигсберга-Калининграда БССР, пообещав позже обязательно вернуться к этому вопросу.
Этого, однако, не произошло, и в итоге белорусы так и не дождались решения «вождя всех народов» по удовлетворению их просьбы, разрешить им иметь свою часть побережья Балтийского моря.
А что Вы думаете по поводу действий полоцкого князя Владимира, жившего в начале XIII века? Пишите в комментариях, ставьте лайки. если Вам нравится наша работа, и интересен тот материал, который мы размещаем на нашем канале, и, конечно же, подписывайтесь на него – тогда вы получите замечательную возможность узнать много нового интересного материала из истории Беларуси и других стран!