Эта тайна мучала Илью с самого детства. Он давно подозревал, что не является родным в семье. По всему он не был похож на родителей и других членов семьи ни внешностью, ни характером. Все говорили: «В деда». Конечно, такое могло быть, поэтому до тридцати лет сомнения были мимолетными. Когда Илье исполнилось тридцать, он сильно поранился, и потребовалось переливание крови. По этой причине Илья узнал, что с его группой крови оба родителя не могут быть родными. Тут сразу появился неприятный нюанс: есть таблица, с какими группами крови родителей какая группа не может быть у ребенка, и по всему выходило, что если бы отцом был другой человек, то всё могло сходиться. Испугавшись и не желая узнавать такую информацию, связанную с возможной изменой мамы, Илья на время прекратил свои исследования.Вернулся к вопросу о своем генетическом родстве Илья только в 42 года, так сложились обстоятельства. Он наконец-то решился провести тест ДНК, сделал это втайне от родителей, они не разбирались в этих вопросах, поэтому держать исследование в тайне не составило труда. Он был готов к тому, что отец окажется неродным, и мысленно готовился к сложному разговору с мамой, а также думал, стоит ли вообще поднимать этот вопрос, но результат теста ДНК был неожиданным, эта страшная неожиданная новость поразила и перевернула жизнь Ильи с ног на голову. Тест Днк показывал что оба его родителя ,которые его воспитали и которых он всю жизнь считал родными - .на самом деле не его биологические родители . Эта новость поразила Илью настолько что пару месяцев он просто не знал как подойти дальше к этому вопросу , говорить с родителями напрямую он не хотел.После долгих раздумий Илья принял решение — он должен узнать правду. Первым делом он обратился в роддом, где появился на свет. Там его встречали с недоумением и мягко говоря не особо хотели помогать в его поиске. Как сказала ему одна пожилая заведующая, «в каждом роддоме столько тайн, что никто в них просто так копаться не даст». Но Илья был довольно коммуникабельным человеком, и вскоре он получил возможность изучить документы, связанные со своим рождением. Это было несколько разных записей за пару недель, пока мама находилась в роддоме, и там было много странного. С одной стороны, записи в принципе были, а значит, его не усыновляли, с другой стороны, записи из нескольких источников не совпадали друг с другом, и это начинало указывать на самую загадочную версию событий — подмену. Сердце его колотилось, когда он читал слова, указывающие на то, что его на самом деле могла родить другая женщина, и обе они — та женщина и мама, которая его воспитала, — всю жизнь даже не догадывались о правде. Он был полон решимости найти свою настоящую мать, но как это сделать в реальности?Поиски были трудными. Илья потратил месяцы, чтобы собрать информацию и поговорить с людьми, которые могли бы что-то знать о его настоящей семье. Он посетил множество учреждений, но ни одно из них не было готово помочь ему в таком деликатном вопросе. Каждый раз его надежды разбивались о непонимание и бюрократические преграды. С каждым новым отказом Илья чувствовал, как его вера в успех постепенно угасает.Но Илья не отчаивался. Он продолжал поиски, и, в конце концов, его усилия начали приносить плоды. Однажды он наткнулся на упоминание о женщине по имени Нина, которая работала в этом роддоме 42 года назад. Это была заметка из газеты, датированная годом и месяцем его рождения, и хранилась в электронном архиве.В этой заметке молодой медсестре Нине вручали какую-то грамоту, и там были написаны её данные и данные ещё нескольких человек. В то время ещё не существовало понятия о защите личных данных, и люди не только не стеснялись, но и гордились тем, что их ФИО попало в газету. Илья быстро нашёл адрес этой медсестры и, полный надежды, отправился к ней.Когда он пришёл к её дому, сердце колотилось от волнения. Пожилая женщина Нина встретила его с удивлением, а, услышав его историю, явно испугалась и отказалась помогать, сославшись на то, что ничего не помнит. Но Илья, увидев ее реакцию, уже не сомневался, что тут что-то нечисто, эта женщина знает если не всё, то много. Илья не сдавался, и женщина согласилась рассказать, что же тогда случилось на самом деле, но без имен и фамилий. Некоторых имен она не помнила, а имена начальства, которое тогда всё допустило, она отказалась называть. Пожилая женщина достала свои старые записи и письма, пояснила, что они не имеют прямого отношения к вопросу, но по ним она восстанавливает даты в своей памяти по примечательным событиям. И она вспомнила, сопоставив со своими записями, что через месяц после рождения Ильи у ее родственницы был день рождения, но она не смогла на него пойти из-за разразившихся в роддоме страшных событий. Одну из санитарок застали за тем, что она меняла бирки новорожденным детям, страшнее всего было то, что эта уже на тот момент пожилая санитарка работала в роддоме более 20 лет. Ее уволили по-тихому и всё замяли, не придавая огласке, никто не собирался говорить людям, что за 20 лет половина рожденных могут быть не в своих семьях.Осознание того, что подобное могло произойти, было пугающим. Однако Илья не хотел раздувать из этого скандал. Ему была важна только его семья и тот, с кем его могли подменить.Конечно, невозможно было точно узнать, с кем тогда, 42 года назад, какая-то женщина поменяла бирки. Даже если бы она была жива, то, вероятно, не знала бы этого. Но было очевидно, что подменить могли только тех, кто находился в роддоме в тот период, и это значительно упрощало поиск.Пожилая бывшая медсестра, с которой сейчас говорил Илья, не помнила и не могла помнить фамилии всех рожениц. Однако она вспомнила, что в день рождалось от 3 до 6 младенцев, которых помещали в специальную палату без матерей на один или два дня, а затем отдавали матерям. Это происходило не со всеми, а с теми, у кого роды были сложнее обычного, но это была половина людей. Только в этой специальной палате, где эту женщину и поймали на подмене, могла произойти такая ситуация. Это означало, что его могли поменять с тем, кто родился плюс-минус несколько дней от даты рождения.Дальнейшее было делом техники. В течение следующих двух недель Илья смог составить список женщин, которые рожали в этом роддоме в нужные дни. К сожалению, при такой давней дате рождения не сохранилось списка самих детей. Да и изначально его не было, ведь роддом — это не ЗАГС. Многие мамы в роддоме давали малышам одно имя, а через несколько дней, подумав, меняли его. Кроме того, ни у кого из детей в роддоме не было отчества. Многие мамы, получая свидетельство о рождении, меняли детям дату рождения на более благоприятную, по их мнению, из соседних чисел. Поэтому искать по пути самих малышей было не нужно. Необходимо было найти матерей-рожениц. Затем нужно было узнать, меняли ли они фамилии по замужеству и где они сейчас.Спустя несколько дней Илья нашел всех женщин которые рожали в нужный период, тех кто родили мальчиков оказалось всего трое. Найдя фото всех троих он сразу понял кто его мать и поехал к ней на адрес. Он был переполнен эмоциями: радостью, страхом и тревогой. Эти чувства накрывали его, словно волны на бурном море. Каждый шаг к её дому давался с трудом, и, несмотря на всю свою подготовку, он не знал, что сказать, когда встретится с ней.Наконец он оказался у нужного подъезда многоквартирного дома и сел на лавочку. Так он просидел пару часов, не решаясь подняться наверх. Когда он уже собирался подниматься, вдруг из подъезда вышла та самая женщина, он узнал ее по фото. Женщина держала за руку маленького мальчика лет 7, наверно, внука, мальчик споткнулся, и она стала поднимать его и отряхивать. Это дало Илье время их хорошо рассмотреть. На его лице отразились страх и надежда. Он постучал, и через мгновение дверь открылась.
Илья так пристально, почти в упор их разглядывал, что женщина поздоровалась, наверно, вспоминая, кто из соседей это может быть.
Илья почувствовал, как его сердце замирает. Он был так близок к разгадке, но в то же время так далеко. Он хотел сказать ей всё: о том, как искал её, о том, как страдал, о том, что его жизнь была полна вопросов и загадок, но его голос замер в горле.
Женщина посматривала в телефон, и Илья даже рассмотрел на экране приложение такси и время ожидания 5 минут. Это значит, у него есть 5 минут, чтоб решиться начать разговор. Но он сидел как парализованный.
Словно в этот момент он осознал, что не знает, как она отреагирует. Признаться в том, что он её сын, — значит открыть ей рану, о которой она, возможно, даже не догадывалась. Время остановилось, когда он смотрел на нее. В это время из подъехало такси, и из подъезда быстро вышел мужчина лет сорока. Его слова «Мам, Игорь опять вымазался» расставили все на свои места, это и был тот, с кем его поменяли, и они ведь ничего не знают. — Что будет, если он скажет правду? Что, если они не захотят его знать? Илья еще секунду поколебался и решительно сделал шаг раньше, чем семья села в такси, он встал и зашагал в противоположную сторону, в голове промелькнула мысль «не сегодня» и следом за ней другая, пугающая: «А сколько так ко мне за жизнь могло подходить тех, кто так и не решился сказать что-то важное?»