ИСПЫТАНИЕ ВЕРЫ, ПРЕВРАЩЕННОЕ В ОПЫТ
Мир в неизмеримом долгу перед христианством за его сокровища музыки и песен. Иисус пел (Матфея 26:30). О, если бы мы могли услышать Его! В своих посланиях, особенно к Ефесянам и Колоссянам, Павел призывает христиан обращаться к самим себе, «научая и вразумляя друг друга псалмами, славословиями и духовными песнями, воспевая в сердцах ваших Господу» (Колоссянам 3:16; Ефесянам 5:19). Они должны были петь, чтобы их слышали не только люди, но и Сам Господь.
Каждое великое возрождение религии приводит к возрождению пения и сочинения как музыки, так и песен. Францисканское возрождение в XIII веке было отмечено ликующим пением. Так было и во времена Лютера, Уэсли, Уильяма Бута и Муди. И так будет всегда.
Радость, вера, надежда и стремления, самые глубокие желания, любовь и полная преданность, и сладостное доверие христианина находят самое благородное и самое свободное выражение в музыке и пении. И все же, люди не дурачат и не обманывают себя, и фактически не лгут друг другу и Богу так часто, хоть и неосознанно, именно в публичном пении песен и гимнов.
Апатично и бездумно в песне они исповедуют веру, которой не обладают, любовь и преданность, которым противоречит вся их жизнь, радость, которую опровергает отсутствие сияния на их лице и света в глазах. Они поют: «О, как я люблю Иисуса!» в то время, как их сердца далеки от Него и в них нет намерения делать то, что угодно Ему; или они поют:
«Христу я доверяю
Он радость мне дает.
Покой Его я знаю,
Победу он несет» — в то время, как они беспокойны и повержены;
или:
«Жизнь мою Себе возьми,
Посвящаю я все дни
Лишь Тебе. Всю жизнь мою
Навсегда Тебе дарю» — в то время, как они живут эгоистично и проводят большую часть своего времени в ропоте и жалобах, вместо хвалы.
Это серьезное дело — стоять перед Богом и петь такие песни.
Мы должны думать. Тишина должна быть в наших душах, ибо мы стоим на святой земле, где тайны окружают нас, наполняя собой, в то время как Ангел Господень смотрит на нас через столп облачный и огненный, а бесы злобно наблюдают и ждут, чтобы заманить в ловушку и повергнуть нас.
Почти пятьдесят лет назад в учебном центре Армии Спасения в Клэптоне мы, кадеты, пели:
«Моя пусть воля лишь Твоею станет.
Твой свет пусть озаряет все вокруг.
Я призван доказать всю силу веры,
Доверия, что Ты мне оказал» и там мое сердце воскликнуло: «Да, Господь, позволь доказать всю силу моего доверия Тебе!»
И тогда я затих в благоговении и молитве, потому что голос внутри меня, глубоко внутри, спросил: «Сможешь ли ты, выдержишь ли ты испытания, те испытания, которые одни смогут доказать всю силу твоего доверия? Вес пера может проверить силу младенца или беспомощного инвалида, но только более тяжелые грузы могут проверить всю силу человека. Сдержишь ли ты терпеливо, без ропота, жалоб или слабости испытания, которым я позволяю прийти к тебе, которые одни могут доказать всю силу твоего доверия и подготовить тебя к большему служению и еще большим испытаниям?»
Мое смиренное сердце не осмелилось сказать: «Я могу», но только: «По благодати Твоей я хочу». И затем мы продолжили петь:
«Тогда хвалою станет жизнь моя навечно,
Тогда любовью сердце оживится,
И поглощен я буду лишь Тобой» и вся моя душа согласилась на любое испытание, которое Господь в Своей мудрости и любви мог бы позволить. Я желал быть всецело Господним; терпеть, «держаться и идти только вперед»* перед сквозь любую бурю, которая дует в лицо, любой шторм, который мог бы угрожать поглотить меня, любого огромного Голиафа, который мог бы насмехаться и клясться, что он уничтожит меня. Я не ликовал, моя душа была в благоговении и молчании, но также в твердой уверенности и глубоком покое тихой веры.
С того часа я был уверен, что если я должен делать мужское дело, быть святым или солдатом Христа, завоевателем душ и победителем на полях жизненных сражений, то я не должен быть изнеженным любимцем Господа; я не должен ожидать милостей; мой путь не должен быть усыпан розами; восторженные толпы не должны подбадривать и увенчивать меня; я должен ходить верой, а не видением; я должен быть верным и крепко держаться того, что дал мне Бог; я должен все еще молиться, когда небеса кажутся закрытыми, а Бог не слышит; я должен радоваться в скорби и прославлять Господа в любом огне; я должен оставаться горячим, когда другие охладели; я должен стоять один, когда другие убегают; я не должен ни в ком искать себе пример, но сам должен всегда стремиться быть примером для всех людей; я должен постоянно стоять на страже против соблазнов мира, мятежа и настойчивости плоти и козней дьявола; я не должен становиться саркастичным, циничным, подозрительным или высокомерным, но иметь любовь, которая не мыслит зла, все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит и никогда не перестает; я не должен соблазняться лестью и пугаться хмурых лиц. Я чувствовал, что, хотя я и почитал других выше себя (Филиппийцам 11:3), и в почтительности предпочитал других себе (Римлянам 12:10), и хотя я не высокомудрствовал (Римлянам 12:16), тем не менее, я ни в коем случае не должен позволять своей собственной личности потеряться; что я должен быть самим собой, стоять на своих собственных ногах, выполнять свою собственную задачу, нести свою собственную ответственность, отвечать, в конце концов, за свою собственную душу и стоять или падать лишь на основании записей в книгах, которые откроются в судный день.
Тот момент, когда мы пели эти слова, был для меня самым торжественным и священным, и его нельзя забыть. Там Бог поставил Свою печать на моей душе, согласившейся на служение, на страдание, на жертву. С этого момента жизнь стала захватывающим приключением в общении с Богом, в дружбе и товариществе с Иисусом. Все, что пришло в мою жизнь с того момента, каким-то образом, освящающим прикосновением Бога и неизменной благодатью, обогатило меня. Это могло обеднить меня с одной стороны, но это добавило моего духовного богатства с другой, как иссохшее бедро Иакова, рабство и заключение Иосифа, принудительное изгнание Моисея со двора фараона и терновый венец Павла, кораблекрушения, избиения камнями и заключения, которые обогатили их.
Боль пришла ко мне, но в ней я всегда находил некое тайное удовольствие и компенсацию. Печаль и утрата отбросили меня обратно к Богу и углубили и очистили мою радость в Нем. Агония, физическая и душевная, привела к неожиданному торжеству благодати и веры, некоторому расширению сочувствия и силы понимать и благословлять других. Утраты и приобретения, одиночество и любовь, свет и тьма, испытания и вещи, которые трудно или невозможно понять — все принесло свое собственное благословение, поскольку моя душа преклонилась и приняла иго Иисуса и отказалась роптать или жаловаться, но приняла ежедневные провидения жизни как Божью школу обучения вере, терпению, стойкости и любви.
Павел прав — и моя душа произносит твердое аминь — когда он пишет: «Любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу» (Римлянам 8:28). Послушайте, как Павел описывает некоторые из «всех вещей», которые содействовали ему ко благу. Его высмеивали и презирали его враги как апостола и служителя, но он отвечал:
— Христовы служители? в безумии говорю: больше. Я гораздо более был в трудах, безмерно в ранах , более в темницах и многократно при смерти. От Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день про был во глубине морской; много раз был в путешествиях [долгих и опасных, на дорогах, кишащих разбойниками], в опасностях на реках [в бурных морях и ледяных горных потоках и неперекрытых реках], в опасностях от разбойников [в Балканских горах и киликийских горных перевалах], в опасностях от единоплеменников [евреи всегда подстерегали его в каждом городе], в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями; в труде и в изнурении [долгие путешествия утомляли его, и побивание камнями, избиение, порка и спасение на мачте после кораблекрушения, в то время как морские волны били его туда и сюда в течение ночи и дня, должно быть, означало мучительную боль], часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе. Кроме посторонних приключений, у меня ежедневно стечение людей, забота о всех церквах (2 Коринфянам 11:23-28).
Какой список «всего», и все же он не полон! Изучение его Коринфских писем открывает гораздо больше его умственных и духовных испытаний и конфликтов, которые означали неизмеримые страдания для его чувствительной души, такой целомудренной в своей чистоте, такой остро чувствующей все самые прекрасные и возвышенные взгляды на жизнь и такой жаждущей человеческой, а также Божественной любви и общения. Это человек, который хвалится своими скорбями, потому что они производят в нем терпение, опытность, надежду (Римлянам 5:3-4), и заявляет, что во всем он более, чем победитель (Римлянам 8:37). Действительно, он называет эти вещи «кратковременным легким страданием» (2 Коринфянам 4:17).
Он смотрит на них в свете вечности, и они настолько поглощены этой необъятностью, этой бесконечностью, что он говорит, что они «кратковременны». И затем он добавляет, что это страдание «делает для нас»: оно служит нам, производя для нас в безмерном преизбытке вечную славу; когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно [мимолетно, скоро пройдет и будет забыто], а невидимое вечно (2 Коринфянам 4:17-18).
Павел говорит: «Мы знаем» — его неуверенность, сомнения, страхи, вопросы исчезли, поглощенные знанием — «мы знаем, что любящим Бога все содействует ко благу».
Но как он познал это? Как Павел достиг такой счастливой уверенности? Он знал верой. Он верил Богу, и свет на темноту проблем лился в его душу через веру.
Он знал через радостное единение с воскресшим Христом, который победил смерть и могилу. Это единение было настолько реальным, что победа Христа была и его победой.
Он знал отчасти по опыту. Павел много страдал, и по опыту он обнаружил, что все в прошлом работало на его благо, обогащая его духовную жизнь через преизобилующую благодать его Господа; и это давало ему уверенность во «всем» и в будущем. Ничто не могло действительно повредить ему, пока он был в Божественной воле, в вечном порядке; пока он был ветвью на живой Лозе, членом Тела Христова (Римлянам 12:5; 1 Коринфянам 12:20-27).
Послушайте его:
— Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? Но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас (Римлянам 8:35,37).
Послушайте его еще раз:
— И не сим только, но хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам (Римлянам 5:3-5).
И еще раз:
— Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем (Римлянам 8:38-39).
Он был уверен, что все и вся, настоящее и будущее, что вызывало в нем терпение, опыт Божьей любви и надежду, действовало ему на благо, и он приветствовал это с радостью, ибо это приносило дары духовных богатств. Именно это было источником его знания. Мы можем верить в то, что открыто в Библии об этом, и входить в мир, великий мир; но мы получим знание, как и Павел, только подвергая Бога и жизнь испытанию — на опыте.
Однажды мне довелось видеть, как молодая жена и мать плакала горькими слезами тоски. Пожилая жена и мать, с лицом, подобным рассвету, полным небесного мира, которая сама плакала горькими слезами, обняла молодую женщину и нежными и мудрыми словами совершенной уверенности утешила ее. И когда я заметил кротость, мудрость, спокойствие, моральную силу пожилой женщины, я подумал про себя: «Ах, ее испытания, которые были такими болезненными, ее слезы, которые были такими горькими, послужили ей на благо; сделали ее сердце большим, обогатили опытом и знаниями, смягчили ее характер, даровали мудрость в сочувствии, покой среди бурь и совершенство в мире; она пребывала в духе и покоилась в Боге, хотя еще находилась в телесном обличии».
И я с радостью смотрел вперед в надежде, что молодая женщина, веруя в Иисуса, терпеливо подчиняясь наказаниям и испытаниям как возможностям для упражнения и дисциплины веры, войдет в опыт Божьей любви и верности, который оставит ее дух навсегда укрепленным, смягченным, обогащенным и готовым утешать и укреплять других. Так и оказалось спустя годы.
Наше истинное благо в этом и во всех мирах — духовное; и испытания, скорби, потери, печали, наказания, переносимые с терпением, мужеством и верой, несомненно, разовьют в нас духовные благодати и «мирный плод праведности» (Евреям 12:11), которые никогда не встречаются среди тех, кто не знает испытаний и скорбей, чье небо никогда не затянуто тучами, чье плавание по жизненному морю никогда не нарушается штормом и ураганом, чья воинская служба проходит только на параде и никогда в смертельной битве, или кто, столкнувшись со штормом или битвой, убегает и таким образом избегает их.
Святость сердца не страхует нас от тех неприятных и болезненных вещей, которые испытывают нашу веру, но она готовит нас к испытанию; в то время как терпеливое перенесение испытания открывает нам самим, ангелам, бесам, людям реальность нашей веры, чистоту и непорочность наших сердец, а также благодать и верность нашего Господа.
Когда Авраам был испытан в жертвоприношении Исаака, ангел Господень сказал: «Ибо теперь я знаю, что боишься ты Бога, и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня» (Бытие 22:12). Снова и снова самые упорные противники христианства были побеждены терпеливой выносливостью и сияющей радостью страдающих христиан. Так было не только во времена далеких гонений, в Риме, когда христиан бросали на растерзание зверям, мучили на медленном огне, пытали всевозможными способами; но и в наши дни, и в истории Армии Спасения, кровь мучеников, терпение и торжествующая радость наших солдат завоевали для Иисуса самых тяжких грешников.
Павел смотрел на свои страдания как на часть страданий Христа, как будто страдания Христа не закончились на кресте, но были завершены в страданиях Его учеников. Павел пишет: «Ныне радуюсь в страданиях моих за вас и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его, которое есть Церковь» (Колоссянам 1:24).
Счастливы мы, если можем принять все страдания в этом духе, будь то страдания тела, ума или души. Тогда это будет работать на наше благо и через нас на благо других, независимо от того, понимаем ли мы, как это происходит.
Это очистит нас от тщеславия; это углубит нас в смирении, расширит нас в сочувствии и сделает нас более плодотворными в благодати Духа.
Ту горькую чашу, что нам не понять,
Испил Ты до дна, чтоб спасенье нам дать.
Ты выбрал сильнее меня пострадать,
Так неужели я буду роптать?
Любые невзгоды несут пользу мне:
Здесь горькое сладко, я знаю вполне.
Но вскоре конец всем печалям моим
И песнью победы станет мой гимн!
* Джон Милтон, сонет 22