Представим, что юноша живет с папой. В конце недели он подходит к отцу и говорит:
— Слушай, пап, я хотел просить у тебя прощения.
— За что?
— Помнишь, ты говорил, чтобы я после еды убирал крошки за собой со стола. Знаешь, я два раза на этой неделе не убирал. Честно, даже не забыл, просто поленился. Ушел, думал, потом как-нибудь уберу, и забыл. И еще, ты же знаешь, просил в одиннадцать быть дома, а я во вторник и четверг в половине двенадцатого пришел с прогулки. И помнишь, ты говорил, что надо к людям по-доброму относиться, а я злился на этой неделе, даже ругался иногда. Мне неприятно это в себе видеть, но не сдержался.
— Всё?
— Всё.
Что должен чувствовать отец, если в течение всей недели ребенок ни разу не подошел его обнять, ни о чем не разговаривал, не шутил, не улыбался, просто проходил мимо как чужой?
Неинтересно ему с папой – это чувствуется. Никакого общения, никаких подарков – они толком не общались всю неделю. Но папа видит, что сын приходит в конце недели просить прощения.
Вот тот единственный вопрос, с которого стоит начать подготовку к исповеди: старался ли я поддерживать личное отношение с Господом Богом на этой неделе?
Старался ли быть вместе с Ним? Пытался ли отвлечься от земного, что сильно увлекает, и прилепиться к Божественному – поговорить, пообщаться с Богом?
Все, за что мы привыкли просить прощения по заламинированному списку грехов – зачем это? Мы каемся из ложной установки, что христианская жизнь и путь к спасению заключаются в борьбе с грехами и страстями, в стремлении стать лучше. Но это неправда.
Борьба с грехами и страстями и улучшение себя с Божьей помощью – это следствие главного пути к спасению. А путь заключается в том, чтобы больше соединяться с Господом Богом, приближаться к Нему, поворачивать свое сердце так, чтобы хотелось и было интересно быть с Богом, а не вдалеке от Него.
Тогда злость на кого-то будет ощущаться как разрыв с Господом. Когда осуждаешь кого-то, чувствуешь, что до этого был с Богом в общении, в свою меру, которую сейчас можешь, а потом на сердце плохо стало, Бог отошел, совесть мучает.
Хочешь к Богу вернуться – поэтому падаешь перед Ним и просишь прощения. И у ближнего, которого оскорбил, просишь прощения, чтобы снова быть вместе с Богом.
Если говорить про семью, сын всю неделю нормально общался с отцом, но вдруг что-то сделал не так – расстроил отца, пришел позже, проявил непослушание. Чтобы восстановить общение, он идет и говорит, причем не в конце недели, а сразу же: «Пап, прости меня». Он не может согрешить в понедельник и спокойно записать в листочек, чтобы не забыть сказать отцу в субботу.
Такого не бывает. Сын идет к папе сразу, потому что чувствует что-то не то, будто кошка пробежала между ними. Он говорит:
«Пап, прости, постараюсь так не делать, я забыл, что ты переживаешь».
Вот в чем разница: этот ребенок всю неделю общался с папой, и даже если ему были интереснее друзья, он не хотел терять связь с папой. Он понимал – папа есть папа, и старался с ним общаться, иногда даже отказываясь от встреч с друзьями. Вот это похоже на христианство.
Цель нашей христианской жизни заключается в том, чтобы в конце концов умереть, воскреснуть и обожиться – то есть очень тесно соединиться с Богом, чтобы Дух Святой нас просветил. Все остальное, в чем мы каемся, не должно быть в отрыве от этой главной цели.
Если ты просто перечисляешь список грехов: «вот тут разозлился, тут не то съел, тут не помолился, потому что надо было помолиться» – не в этом суть исповеди. А вот если первый вопрос себе задашь:
«Стремился ли я к Богу? А если не хотелось, понуждал ли себя оторваться от земного, приблизиться к небесному?»
Мы не можем сразу подняться на вершину горы, наше сердце часто пронизано чем-то другим, не Богом. Поэтому все непросто и не сразу.
Старались ли мы целый день, целую неделю разговаривать с Богом? Когда совершаем грех, когда пытаемся уберечься от греха, когда все хорошо или плохо, разговаривать с Ним. Старались ли начинать утро с разговора, идти на утреннее правило не для галочки, а чтобы поговорить с Богом?
Даже если не хочется, потому что находимся во мраке, мы заставляем себя пойти и не просто вычитывать молитвы, а постараться помолиться, то есть предстать перед Богом и поговорить с Ним.
Нужно отвлечься от всего, просить у Бога сил, забыть про всё и медленно читать молитвы. Может, не успеем все правило прочесть, только первую молитву, но мы с Ним разговаривали, раскручивали маховик нашего ржавого сердца. И через 10 минут, идя на работу, чувствуем, что день правильно начался, Господь рядом, все хорошо.
Делали ли мы так? Стремились ли к этому? Не выбирали ли свой эгоизм? Я уверен, и по себе знаю – мы склонны путать цель и средства ее достижения. Давайте помнить историю про сына и папу, про сына, которому не было дела до отца – может, ради наследства, может, чтобы папа не бил его, мы не знаем.
В этой истории сын соблюдал правила, установленные папой, не ради общения, не ради близости между ними, а ради каких-то корыстных целей. Общение с папой было ему неинтересно, не нужно. Если у нас так же, давайте исправляться, давайте что-то менять, чтобы наша жизнь наполнялась смыслом.
В хороших делах, совершаемых в отрыве от Господа Бога, нет подлинного смысла. Если за ними не стоит любовь – хотя бы к людям, а в идеале к людям и к Богу – значит они корыстны. Значит ты делаешь их ради себя, и ни к чему важному они не ведут.
Текст основан на видео Ильи Тимкина с канала «Остров Пасхи † православные видео». Читайте ещё: