Нужно, как мне кажется, осветить такую важную тему: можно ли пользоваться оружием в обществе, созидаемом на фундаменте любви? Правда ведь, звучит парадоксально? Любовь, духовное восхождение и оружие! Понятия явно полярные. Ведь ты либо любишь, либо убиваешь врага. Я знаю, что именно так скажут многие. А из этого могут вывести как невозможность четвертой гуманистической идеологии, так могут вывести идею непротивления злу насилием. Мне как православному христианину, проведшему много времени в спорах с протестантами на тему «христианство и оружие», эти аргументы прекрасно известны, как известны и ответы на них. Но это вопросы религиозные, которые всегда решаются апелляцией к Священному тексту и логике. И хотя в этом вопросе есть некоторые параллели с вышеприведенными диалогами, есть и существенное отличие: так как дело касается гуманистической идеологии, то мы будем обращаться исключительно к логике.
Кстати, интересное наблюдение. Посмотрим, как воспринимаются различные идеологии и применение оружия/насилия. Поставив рядом оружие и нацизм, мы не испытаем диссонанса. Ведь нацизм проповедует культ силы, а применение оружия воспринимается едва ли не как норма.
Совместим ли либерализм и оружие? Либерализм и насилие? По крайней мере, можно найти приемлемые объяснения. Ведь никто не удивляет, что в США разрешена свободная продажа оружия? Можно найти множество объяснений: почему это нормально для свободного общества. Правда, насилие выходит за границы нормы, но воспринимается как неизбежное зло.
Рассуждения о коммунизме уводят нас в области идеального, которое без духовного развития остается недостижимой утопией. И здесь оружие и насилие видятся каким-то лишним атрибутом. Это же общество равенства, справедливости и всеобщего счастья. Причем здесь оружие и насилие вообще?
Поставим в этот ряд четвертую гуманистическую идеологию – идеологию духовного восхождения. И сразу становится понятно, почему вопрос об оружии и использовании насилия неизбежно встретит множество недоуменных вопросов. Потому что всем более или менее очевидна иерархия цивилизованности (возрастания человеколюбия), и чем более высокое положение в этом списке занимает идеология, тем большее недоумение вызывает такой архаизм, как насилие и использование оружия.
И это, безусловно, субъективное ощущение, все же позволяет выстроить гуманистические идеологии по степени цивилизованности: 1) Нацизм, 2) Либерализм, 3) Коммунизм, 4) ИДВ.
И то, что мы простим либерализму, вызывает вопросы, когда мы говорим о четвертой гуманистической идеологии. А для кого-то это вообще может явиться доказательством неосуществимости создания общества на базе идеологии любви. Другой крайностью может явиться гипотетическое непротивление насилию. Гипотетическое, поскольку реализация этого принципа на практике приведет к быстрому исчезновению такого сообщества в современных условиях.
Семья как образ общества любви
Понять отношение к оружию и насилию в обществе, созидаемом на фундаменте любви (идеологии духовного восхождения), нам поможет взгляд на мини-коллектив, существующий на принципе любви, – на семью. Понятно, что семья семье рознь. Поэтому нужно рассматривать некий идеальный принцип, как бы сказал Платон: идею семьи. И эта идея нам показывает, что оружие и насилие в семье не нужны, поскольку есть любовь. Можно встретить возражения, исходящие из личного опыта, который зачастую далек от идеала: мол, нужно наказать ребенка, чтобы он впредь не делал чего-то такого, что может принести ему же еще больший вред, чем наказание родителей. Это так, но в идеале, если есть любовь (родителей к детям и детей к родителям), достаточно слов. Если же требуется наказание – это, в большинстве случаев, говорит о каком-то упущении в воспитании, или же проблема в самом воспитателе.
Итак, идея семьи предполагает то, что внутри семьи насилие и оружие не нужны. Достаточно слов. Однако могут возникнуть обстоятельства, пришедшие извне, когда без насилия и/или оружия не обойтись. Например, когда в твой дом ломится дикое и опасное животное, способное причинить вред, опасный для жизни. И в этом случае ни любовь, ни слова попросту не помогут. И нужно что-то предпринимать для того, чтобы защитить тех, кого любишь.
Здесь необходимо сделать паузу и объяснить мысль. Образ идеальной семьи использован для того, чтобы понять, насколько совместима идеология любви и насилие. И здесь образ семьи – это образ всего общества (государства, народа, нации, цивилизации). Это важно. Поскольку кто-то может сказать, что и в либеральном обществе оружие используется, кроме всего прочего, и для защиты семьи также. Прошу внимания. В либеральном обществе оружие может использоваться внутри общества как средство решения вопросов между гражданами. Тогда как общество, созидаемое на основании ИДВ, не приемлет использование оружия и насилие для решения вопросов между гражданами. Ведь это аналогично тому, как использовать оружие внутри семьи: использовать ремень для того, чтобы заставить ребенка делать уроки, или использовать нож для защиты от пьяного отца. Это нацистская или либеральная модель взаимоотношений, допускающих использование оружия и насилия внутри общества при решении вопросов между гражданами. Четвертая гуманистическая идеология, исходящая из примата человеколюбия, высшим благом полагающая духовное восхождение, такое поведение граждан не приемлет категорически.
И вместе с тем насилие и оружие не исключаются полностью. На образном примере мы показали, что такая необходимость может возникнуть при взаимоотношениях с внешними. Переводя с образного на язык практики, необходимость насилия может возникнуть в случае внешней агрессии, для защиты своего сообщества, если иные способы исчерпаны или невозможны. Совместимо ли это с человеколюбием? Безусловно. Вернемся к примеру с идеальной семьей, в которой отец, брат или родственники мужского пола решают защитить своих родных от агрессивного животного. Это совместимо с любовью и человеколюбием? А разве могут тут возникнуть какие-то сомнения? Мужчины собираются рисковать своим здоровьем, а может быть, даже жизнью, ради тех, кто не может за себя постоять. Это высшее проявление любви, как сказал Христос: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13).
И если образ защиты семьи от диких зверей всем понятен, то вот если в примере дикого зверя заменить на вооруженного преступника, у некоторых толкователей возникают сомнения. Не является ли сопротивление с оружием в руках нарушением принципа любви? Впрочем, часто это выглядит как лицемерие, поскольку в случае возникновения подобной ситуации человек будет защищать тех, кого любит. А если не станет, то уже вопрос: а любил ли он тех, кого не стал почему-то защищать. И самый простой ответ: защита слабых и борьба со злом принципу любви не противоречит. Другое дело, что по возможности нужно стремиться насилия избегнуть. И если можно решить вопрос миром, без ущерба для общества, вопрос нужно стремиться решить без насилия.
Четвертая гуманистическая идеология
По мере развития человечества уровень цивилизованности (прямо пропорциональный человеколюбию) будет увеличиваться. И в теории человечество должно прийти к состоянию, когда насилие будет восприниматься таким же атрибутом дикости, как сегодня — потребление сырого мяса. В теории это, безусловно, так. И еще совсем недавно такой взгляд на будущее человечества встречался часто. Последнее время мне больше встречаются негативные и пессимистические прогнозы. Легко понять еще и то, что взгляд на будущее человечества очень сильно зависит от мировоззренческой и идеологической/теистической системы. Поэтому распространение пессимистического взгляда на будущее, как мне кажется, связано во многом с успехами либеральной идеологии, которая успешно теснит прочие идеологические системы. При этом либеральное будущее для человечества не несет ничего хорошего.
Люди смотрели с оптимизмом в будущее в коммунистической идеологической системе. Об этом свидетельствуют литературные источники. Мы говорим о будущем, поэтому должны обратить внимание на фантастику. И в советское время рождаются фантастические произведения, рисовавшие в превосходных образах грядущую историю человечества: «Полдень XXII век» Аркадия и Бориса Стругацких, «Туманность Андромеды», «Час Быка» Ивана Ефремова. Впрочем, в России еще даже до коммунистического периода зарождается философское направление, получившее название «Русский космизм», одним из родоначальников которого полагают выдающегося русского мыслителя Николая Федоровича Федорова (1829–1903 гг.), сочетавшего религиозное мировоззрение и оптимистичный взгляд на будущее человечества.
Четвертая гуманистическая идеология – это новый источник оптимизма. Выбрав этот путь, мы снова обретаем путь развития, который может привести человека к святости и богоподобию, а перед человечеством открыть новые невиданные ранее перспективы создания цивилизации счастливых людей, раскрывших такие возможности человека, которые нам сегодня кажутся магическими: чтение мыслей, преображение материи силой мысли, левитация, перемещение в пространстве без использования технических средств. И при этом общество духовного восхождения не отказывается от науки. Это не архаизация, а движение вперед, где развитие технологий идет вместе с развитием человека. Какие откроются перспективы? Невиданные. Очень может быть, самые успешные в духовном плане люди смогут перемещаться между планетами без космических кораблей. Ну а те, кто не достиг еще такого уровня, могут воспользоваться скоростными и межпланетными достижениями науки. В любом случае, человек обретет истинное счастье, которое заключается в развитии и пребывании в сообществе любящих людей – большой семьи, которой станет сначала общество, избравшее ИДВ, а потом и всё человечество.
Однако путь построения общества на принципах любви требует времени. И, кроме того, в мире уже существуют устоявшиеся, сложившиеся системы, у которых есть своя управляющая система, свои «хранители» со своими мироустроительными проектами. Мы видели, какие глобальные войны между разными идеологическими системами сотрясали ХХ век: первая идеологическая (она же Вторая Мировая война), вторая идеологическая (она же «Холодная война»). Гуманистические идеологии не терпят конкурентов. А из этого простого факта следует то, что с большой вероятностью, особенно на первом этапе становления, нужно уметь отстаивать собственное понимание правды, собственный образ жизни, собственное понимание будущего. Это не обязательно военные конфликты, хотя и их нельзя исключать. Возможны различные коалиции и блоки, дипломатия, работа с электоратом других сообществ: разъяснение неизбежности и безальтернативности пути духовного развития, поиск сторонников, которые станут нашими союзниками внутри враждебных систем. Нужно бороться. Но эта борьба за человечество, за человека, за то, чтобы у наших потомков было будущее – счастливое и достойное. Чтобы это будущее было!
Силовые структуры
Общество, созидаемое на идеологическом основании любви и стремящееся как к высшему благу к духовному развитию, не станет сразу же сообществом святых (высокодуховных индивидуумов), только лишь выбрав эту идеологию или заявив, что будет перестраивать общественное здание по новому чертежу. Это долгий путь. И как любой общественный организм, общество духовного восхождения должно иметь структуру, в которой (как и в любом другом обществе) есть люди, специально выбирающие для себя тип служения, связанный с охраной жизни и спокойствия: вооруженные силы для противостояния внешним угрозам и правоохранительные структуры для противодействия нарушителям внутреннего спокойствия своих собратьев.
Никого, надеюсь, такая постановка вопроса не удивляет? Ведь внешние угрозы, как было уже сказано, сразу никуда не исчезнут. И наоборот, конкурирующие гуманистические идеологии и другие системы могут воспринять появление конкурента болезненно. А страстная человеческая природа будет толкать тех или иных людей на совершение противоправных действий, не согласующихся с делами любви к ближнему. Исчезнут ли сразу маньяки, извращенцы, убийцы, хулиганы, прочие нарушители общественного спокойствия? Чтобы их не стало и органы охраны правопорядка были больше не нужны – для этого уровень общественного духовного развития должен подняться на новый уровень. Это цель, к которой мы стремимся. И она достижима. Однако изменения не происходят по щелчку пальца, поэтому нужны силовые структуры.
Данное уточнение вносится для тех, кто может подумать, что речь идет о каком-то монастыре, где все жители заняты исключительно собственным духовным развитием и не понимают, как в случае возникновения опасности брать в руки оружие или как утихомирить какого-нибудь нарушителя общественного порядка. Нет, речь идет о построении общества со всеми соответствующими атрибутами, необходимость которых выработана на протяжении тысячелетий. И даже, если угодно, можно посмотреть на пчелиный улей или термитник. И там есть разделение функций. И есть те, кто защищает «семью». Вооруженные силы – это важнейшая на данном духовном этапе развития человечества институция. И должность эта почетная. А служение может стать высшим проявлением любви. А может стать погибелью для души. И зависит это не от вида деятельности, а от отношения к служению. Ведь служение на страже границ или внутреннего правопорядка само по себе не является менее духовным служением, чем другие виды служения. Ношение и применение оружия для защиты других и борьбы с врагами является проявлением любви к ближним в случае, если оружие применяется для того, чтобы оградить беззащитных. В этом случае гибель вооруженного противника от рук вооруженного защитника не является убийством. Оба рискуют своей жизнью. И это всегда было так.
Христианское отношение к солдатам
Если мы обратимся к христианской религии, названной религией любви и признающей высшим проявлением любви даже любовь к врагам. Что сказал величайший из пророков – Иоанн Креститель, к которому приходили воины? «Спрашивали его также и воины: а нам что делать? И сказал им: никого не обижайте, не клевещите и довольствуйтесь своим жалованьем». (Лк. 3:14) Величайший пророк из рожденных женами, по словам Христа, не сказал воинам: сложите оружие и прекратите заниматься богопротивным делом. Он сказал им никого не обижать, не клеветать и довольствоваться своим жалованием.
Может быть, Христос чурался солдатами? Или полагал, что оружие необходимо исключить из жизни общества? В Евангелии описан эпизод, когда ко Христу обращается сотник (Мф. 8: 5–13). Сотник – это военачальник, имеющий в подчинении воинское подразделение из ста солдат, именуемое центурией. В сотники, как правило, назначали лучшего из воинов. Другими словами, сотник, подошедший ко Христу, – это опытный солдат, поднявшийся до командования центурией. Он обращается ко Христу и просит исцелить слугу. И более того, он говорит, что «имеет в подчинении воинов» (Мф. 8:9), так что Сын Божий понимал, кто обращается к Нему с просьбой – человек, по долгу службы своей и по рвению своему обагривший меч свой кровью множества врагов. Обличил ли его в этом Учитель Любви? Нет, не обличил. Более того, похвалил крепость его веры, сказав: «И в Израиле не нашел Я такой веры».
Но, может быть, Христос просто не хотел касаться прошлых грехов человека, а просто помогал всем подряд? Тем не менее, иногда Он иногда говорит: «Не греши больше». Например, грешнице, взятой в прелюбодеянии, которую по закону хотели побить камнями. Он говорит ей: «Иди и впредь не греши» (Ин. 8:11). Призывом не грешить впредь Он завершает общение с исцеленным расслабленным: «Вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже» (Ин. 5:14).
Кроме того, Христос говорит и об оружии, использует образ оружия. Ниже приведен эпизод, в котором Христос увещевает учеников не использовать оружие для защиты Христа от толпы, которую привел Иуда, и эти слова часто приводят как запрет прикасаться к оружию вообще:
«И вот, один из бывших с Иисусом, простерши руку, извлёк меч свой и, ударив раба первосвященникова, отсек ему ухо. Тогда говорит ему Иисус: возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут; или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов? Как же сбудутся Писания, что так должно быть?» (Мф 26: 51-54)
То, что эти слова не являются запретом касаться оружия вообще, видно из того, что в другом месте Он же говорит: «Продай всё и купи меч». И это не образное выражение, поскольку когда Ему показывают два меча, Он отвечает: «Этого довольно».
«И сказал им: когда Я посылал вас без мешка и без сумы и без обуви, имели ли вы в чем недостаток? Они отвечали: ни в чем. Тогда Он сказал им: но теперь, кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму; а у кого нет, продай одежду свою и купи меч; ибо сказываю вам, что должно исполниться на Мне и сему написанному: и к злодеям причтен. Ибо то, что во Мне, приходит к концу. Они сказали: Господи! вот, здесь два меча. Он сказал им: довольно». (Лк 22: 35-38)
Хотя, пожалуй, основным указанием на отношение Христа к воинству следует из отношения Христа к иудейскому закону.
«Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все.» (Мф. 5: 17,18). А закон разделял понятие убийства, которое запрещалось (заповедь «не убивай»), и наказание зла (вплоть до вынесения и исполнения смертных приговоров). Так закон предписывал наказывать смертью за некоторые виды преступлений.
Например: «Если кто убьет человека, то убийцу должно убить по словам свидетелей» (Числа 3:30).
И при этом законная кара виновного не считалась нарушением заповеди. Христос говорит о совершенстве и высоких стандартах, но не отменяет закон. А закон, повторюсь, различал убийство беззаконное и законную борьбу со злом, куда входила работа солдат и правоохранителей. И мы видим, что Христос (и Иоанн Креститель) не чурается воинов, говорит о владении оружием («продай одежду свою и купи меч»), хотя и предупреждает, что это может привести к гибели его обладателя («взявшие меч, мечом погибнут»). Но служение это является проявлением любви, поскольку: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин 15:13). И Христос не отменяет закон, а значит, различает убийство и пресечение зла — даже силой оружия. Но этого не хотят понимать некоторые лицемеры, называющие себя христианами, которые могут так рассуждать, лишь спрятавшись за спинами людей с оружием, охраняющих их покой. Христос и Его ученики к таковым лицемерам не относились. Поэтому и ученики его хвалили людей с оружием.
«Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее, ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое» (Рим. 13:3,4).
ВК "Русский мироустроительный проект"
----------------------------------------------------------------------------------------
Перед вами фрагмент создающейся книги. Отрывки публикуются по мере их написания. Не обязательно они войдут в финальную версию или войдут именно в таком виде. Дзен выступает скорее как записная книжка, позволяющая не терять написанное. Александр Смирнов.