Вот так-то друзья мои. Потеряли? Я и сама потерялась. На личные проблемы наложились еще и проблемы с ноутбуком. С ужасом обнаружила, что не пересохраняю файлы в другом месте. Теперь буду умнее.
Да, легко начала роман, а как тяжело пишется сейчас! Может, кто уже устал от пауз и бросил эту историю. Но а кто-то начнет читать сначала. Итак, продолжим...
Продолжение романа "Развод и девичья фамилия"
Начало здесь
Глава 14
ВАДИМ
...Я вытирал кровь, хлынувшую из носа, и в изумлении смотрел на багровое лицо тестя. Пришел, что называется, дочку навестить в больницу. И напоролся на кулак отца моей жены.
- Какого черта?!
Ответить тесть мне не успел. Я увидел, как он вдруг медленно стал оседать вниз, прижав руку к левой стороны груди.
- Папочка! - ринулась к нему Инга.
Дело происходило в приемном покое, и тут же набежали медики, привезли коляску, и Алексея Евгеньевича куда-то оперативно уволокли. Инга убежала следом.
Я сел на лавку, прижав носовой платок к носу.
Когда обдумывал развод, более всего волновался за реакцию детей. И совсем не принял во внимание, что будет с тестями после разрыва с Ингой.
Мы женимся не только на женщине. В наш круг включаются все ее близкие родственники. И события в семье невольно отражаются на родне. Последствия расходятся, как круги по воде от брошенного камня.
Видимо, с тестями придется попрощаться. Что очень жаль. Алексей Евгеньевич ко мне относился не просто хорошо - я действительно стал ему как сын, которого он наверняка очень хотел. А у них росла только дочь.
Инга рассказывала, что после ее рождения мать некоторое время прибаливала, восстанавливалась, ездила по санаториям. А после планы по пополнению семейства пришлось отложить - настали "девяностые", которые для жуликов всех мастей стали "святыми", а для простого народа - временем физического выживания. Я хоть и был мал, но тоже помню, как дома было шаром покати, и на ужин мать жарила макароны - одну сковороду на всех.
Плевать на мой нос - под ложечкой сосало от страха, что привязавшийся ко мне всей душой тесть слишком остро воспринял наш развод. Наверное, обвиняет меня в предательстве. Правильно, что дал мне, я бы тоже за свою дочку порвал любого. Только бы его сердце выдержало, только бы было все нормально.
Инга! Я метнулся к ней.
- Что с Алексеем Евгеньевичем?
Она села на банкетку, потерла лицо руками.
- Лежит под капельницей. Еле уговорила его остаться здесь на пару дней. Давление скакнуло, ну и кардиограмма не сильно хорошая.
Я сжал руку жены.
- Инга, прости. Чего меньше всего хотел - так это...
Она махнула рукой, как на надоедливую муху. Встала.
- Надо маме позвонить, пока она панику не подняла, что нас долго нет.
***
Тоня вышла меня встречать в прихожую и сразу же вскрикнула, увидев мой распухший нос.
Я стал ее успокаивать, но она, после того, как признался, что это - от удара тестя, взвилась:
- Какие мерзкие люди! - со слезами в голосе вскрикнула Тоня. - Не могут тебя удержать, так полезли драться! А бывшая что - стояла смотрела?! Не могла, что ли, оттащить отца? Или это она его науськала?!
Я аж приостановился, снимая ботинки.
- Тонь, ты что такое говоришь? Инга не из мелочных мстительниц. Ее отец прав, что влепил мне. Я за свою дочку тоже буду морды бить, если ее кто обидит.
- Он покалечил тебя, а ты заступаешься!
- Никто никого не покалечил. Ерунда это все. Подумаешь, нос разбил. Плевое дело, - ворчал я.
Но Тоня продолжала причитать, и, как больного, вела меня под руку в комнату.
На диване сидел мальчик лет 6-ти.
Я слегка остолбенел. Впрочем, Тоня же говорила, что привезет сына. Вот и привезла.
- Привет, - гнусаво произнес я.
- Здравствуйте, - мальчик с любопытством и настороженностью смотрел на меня.
- Вадим, это мой сны Саша. Саша - это дядя Вадим. Он будет с нами жить, - засуетилась Антонина. - Сейчас пойдем пить чай, - и умчалась на кухню.
- Ты будешь моим папой? - своим прямолинейным вопросом малыш сбил меня с толку.
А что я хотел? Сын будет жить с нами. Я взял на себя ответственность за его мать, значит, и с ее сыном надо строить отношения… как с сыном.
- Посмотрим, - я постарался говорить уверенней. - по крайней мере, мы можем стать друзьями, - не фальшиво ли прозвучало?
- Бабушка сказала, что мамин друг богатый. Ты богатый? - ребенок ошарашил меня еще раз.
- Не то что богатый, просто обеспеченный. - неприятно кольнуло, что мать Тони так утилитарно воспринимает наши отношения.
Вошла Тоня, и допрос окончился. За столом мы молчали, хотя Антонина пыталась разрядить обстановку.
Когда она пошла укладывать сына спать, я услышал, как мальчик довольно громко спросил:
- А ты не отправишь меня к бабушке?
Что ответила Тоня, я не слышал.
В постели моя женщина пыталась заигрывать, скользя рукой от моей груди к прессу и ниже.
- Тонь, сын же за стеной, - я положил свою ладонь сверху на ее маленькую ладошку.
- И что? Он спит. Ничего не услышит.
- Да и я не в форме. Травма несущественная, но моральное состояние… - сослался я на "битву" с тестем.
Антонина вздохнула, обняла меня, прижалась, потерлась щекой о грудь.
- Вадик, мой Саша не принесет никаких хлопот. Я не прошу тебя быть ему отцом, я не имею на это право, - горячо шептала Тоня, почти касаясь губами моей щеки. - Но, конечно, я бы хотела, чтобы ты стал ему настоящим примером. Ты - тот мужчина, на которого стОит равняться. Я бы гордилась сыном, если б он был похож на тебя. Ты - лучший мужчина на свете! - и она коснулась губами моих губ.
Со мной рядом лежит моя любимая женщина, будущая жена, а я чувствую себя неуютно. Да, из-за мальчика. Что со мной? Что смутило? Наверное, форсирование Тоней событий. Не каждый отчим может стать отцом. Программа-минимум с ее сыном – хотя бы просто подружиться. И я уже отвык от маленьких детей. Мои-то взрослые.
Ладно, утро вечера мудренее. Будем спать.
Утром я проснулся от истошного детского крика. Вскочил, огляделся, не сразу понимая, где я. Тони не было. Быстро натянул штаны и вышел в большую комнату.
Сын Тони валялся на полу и бился в истерике. От его крика закладывало уши.
Тоня болезненно кривилась и пыталась унять детский припадок невразумительными уговорами.
Я подошел, поднял мальчика за шкирку, поставив на ноги. Когда он попытался подогнуть колени, чтобы опять завалиться, почти гаркнул:
- Что орешь?!
Мальчик вздрогнул, захлопал глазами и прогундосил:
- Конфеты хочууу!!
Я отпустил мальца, который перестал вопить и недоуменно посмотрел на Тоню. Она нервно теребила халатик.
- Сашенька, сначала каша, а потом конфеты, – бросила виноватый взгляд на меня, - Увидел коробку конфет, что ты приносил, и давай их требовать.
- Слышал, мужик? Сначала поедим кашу, а потом уже будут конфеты. – я развел руками в сторону пацана.
Тоня подошла ко мне, прижалась:
- Разбудили тебя, прости.
- Ничего, уже и так пора было вставать, - я чмокнул ее в щеку, отметив боковым зрением, как вылупился на наши обнимашки мальчик. – Я в душ.
После душа отправился на кухню. Саша сидел за столом, болтал ногами так, что они стукали по кухонному столу снизу, и он покачивался. Кашу пацан не столько ел, сколько размазывал по тарелке.
Все же чужие дети – это … В общем, я поймал себя, что меня раздражает мальчик. Со своими я бы сразу сделал замечание, не выбирая выражений. Впрочем, наши с Ингой дети были воспитанными. Не помню ни истерик, ни таких выкрутасов за столом. Или просто они – родные, и потому мне помнится только хорошее?
Хочется рыкнуть на ребенка, но я себя сдерживаю. Тоня – мать, пусть она воспитывает. А мне так сразу лезть со строгостями – надо ли? Достаточно, что прервал истерику мальца.
Копирование текста без разрешения автора категорически запрещено
Все предыдущие главы собраны ЗДЕСЬ,,,,,,
Читайте также другие мои произведения о любви:
СЛЕПОЙ ДОЖДЬ
ГРАЖДАНСКИЙ БРАК