– А помнишь, как ты на выпускном в белом платье кружилась? – мама перебирала фотографии, разложенные на кухонном столе. – Совсем недавно вроде было.
– Мам, прекрати. Я уже взрослая, – Катя поправила длинную русую косу и отвернулась к окну. На улице с утра зарядил дождь. Катя смотрела в окно и рассеянно постукивала пальцами по подоконнику. Старая яблоня во дворе намокла, с веток срывались крупные капли.
– Восемнадцать лет – это не взрослая. Куда ты торопишься? – мама отложила фотографии и взяла дочь за руку. – Поживи для себя, поучись.
– Я люблю Антона. И он меня любит, – Катя упрямо мотнула головой. – Мы уже все решили.
В прихожей раздались тяжелые шаги – с работы вернулся отец. Он разулся, прошел на кухню и сел за стол, устало вытянув ноги.
– Опять об этом? – спросил он, глядя на жену и дочь. – Катюша, подумай хорошенько. Замужество – это не только белое платье и кольцо.
– Пап, я все решила, – Катя встала и начала собирать фотографии в стопку. – Свадьба будет через месяц.
Октябрьское утро выдалось на удивление солнечным. Катя стояла перед зеркалом в родительской спальне, пока парикмахер колдовала над ее прической. На кровати лежало пышное свадебное платье.
– Катенька, тебе не туго? – спросила мама, наблюдая, как мастер закрепляет очередную прядь.
– Нет, все хорошо, – Катя улыбнулась отражению в зеркале. Она представляла этот день сотни раз – как войдет в зал регистрации под руку с отцом, как скажет заветное "да", как наденет кольцо на палец любимого.
Антон ждал у дверей ЗАГСа – высокий, в строгом черном костюме. Его карие глаза сияли, когда он увидел невесту. Подруги охали и ахали, глядя на счастливую пару.
После регистрации и праздничного застолья молодожены уехали в дом Антона, где их ждала его мать – Галина Петровна. Она встретила новобрачных с хлебом-солью, как положено, но Катя заметила, что улыбка свекрови не касается глаз.
Первая неделя семейной жизни промчалась незаметно. Антон взял отпуск на работе, и молодожены наслаждались каждой минутой вместе. Галина Петровна старалась не тревожить их понапрасну, только изредка звала к столу.
– Котенок, мне нужно уехать, – сказал Антон в воскресенье вечером. – Командировка на две недели.
– Как уехать? – Катя прижалась к мужу. – Может, отказаться?
– Нельзя, милая. От этой командировки зависит моя годовая премия..
Утро понедельника началось необычно рано. В половине шестого Катю разбудил резкий голос свекрови:
– Катька, чего развалилась как бревно? Вышла замуж – должна работать, нахлебников в в моём доме не будет. Вставай, корову доить пора.
Катя с трудом разлепила глаза. За окном еще было темно.
– Я... я никогда не доила коров, – пробормотала она.
– Научишься, – отрезала Галина Петровна. – Нечего было замуж выходить, если работать не умеешь.
День тянулся бесконечно. После неудачной попытки подоить корову (животное недовольно мычало и переступало с ноги на ногу, пока неопытная невестка дергала за вымя) Галина Петровна выдала длинный список дел: накормить кур и свиней, прополоть грядки, приготовить обед, постирать белье.
К вечеру у Кати гудели ноги и ныла спина. Она едва доползла до кровати, но уснуть не получалось – мысли крутились вокруг завтрашнего дня и новых обязанностей.
Две недели без Антона превратились в настоящий кошмар. Каждое утро начиналось с придирок свекрови, каждый вечер заканчивался упреками. Галина Петровна находила недостатки во всем: Катя плохо моет полы, неправильно кормит скотину, медленно работает в огороде.
– Неумеха ты, Катька, – говорила свекровь. – Вот я в твои годы уже двоих детей растила и хозяйство вела.
Возвращение мужа не принесло облегчения. Когда Катя пожаловалась на придирки его матери, Антон только пожал плечами:
– Мама строгая, но справедливая. Она всю жизнь одна хозяйство тянула, меня растила. Научит тебя всему.
В тот вечер Катя впервые сбежала к родителям. Она ворвалась в родной дом, глотая слезы, и выложила все: и про ранние подъемы, и про бесконечную работу, и про постоянные упреки.
Мама молча гладила дочь по голове, а отец хмурился, сидя в своем любимом кресле.
– Хотела взрослой жизни – живи, – сказал он наконец. – Мы предупреждали. Но совет дам – уговаривай мужа на отдельное жилье.
Катя кивнула, вытирая щеки. Вечером, когда она вернулась домой, состоялся серьезный разговор с Антоном.
– Я не могу так больше, – говорила она. – Давай снимем квартиру или дом. Будем жить отдельно.
– Но как же мама? – нахмурился муж. – Ей одной столько работы... Да и привык я помогать.
– Антон, пойми, мы должны жить своей семьей.
Спор продолжался несколько дней. Наконец Антон согласился посмотреть варианты жилья. Им повезло – в соседнем поселке сдавался небольшой дом с возможностью выкупа.
Галина Петровна, узнав о решении сына, поджала губы:
– Была бы жена нормальная, хозяйственная, а с этой Катькой пропадешь, грязью зарастешь.
Катя промолчала, но слова свекрови больно задели ее. Вещи они собирали молча, под тяжелым взглядом Галины Петровны.
Ключ со скрипом провернулся в замке. Катя шагнула внутрь и замерла на пороге - после улицы в комнатах казалось особенно промозгло. На полу под ногами шелестели разбросанные газеты, а из-под двери тянуло сквозняком. Пока Антон заносил сумки, она распахнула все окна и принялась собирать мусор, оставленный прежними жильцами.
– Ну как? – Антон обнял жену за плечи. – Нравится?
– Тут хорошо, – Катя улыбнулась, оглядывая просторную комнату с русской печью. – Уютно будет, когда обживемся.
Весь день они мыли, чистили, скоблили, расставляли мебель, развешивали занавески, раскладывали вещи по шкафам. К вечеру в доме появился свой, особенный дух – не дачный, не деревенский, а именно семейный.
Антон натопил печь, и они устроились на диване, прижавшись друг к другу.
– Знаешь, – сказала Катя, глядя на огонь через щель в дверце, – я научусь быть хорошей хозяйкой. Правда научусь.
– Я знаю, – Антон поцеловал ее в макушку. – Только без маминых коров и огорода.
Первые дни в собственном доме казались праздником. Катя с удовольствием готовила завтраки, развешивала постиранное белье во дворе, подметала дорожки. Антон уходил на работу в восемь и возвращался в шесть – теперь на дорогу уходило больше времени.
В один из вечеров он вернулся мрачнее обычного.
– Что случилось? – спросила Катя, расставляя тарелки с ещё дымящимся пловом.
– Да так... – Антон помешал ложкой в тарелке. – Мама звонила. Говорит, забор покосился, починить некому.
– Может, наймет кого-нибудь?
– Денег жалко, говорит.
На выходных они поехали чинить забор. Галина Петровна встретила сына радостно, а на невестку даже не взглянула. Пока Антон возился с инструментами, Катя стояла у калитки, не решаясь войти во двор.
– Чего столбом стоишь? – окликнула свекровь. – Иди хоть курам корма насыпь, раз пришла.
После этого поездки к матери стали регулярными. То крышу подправить, то огород вскопать, то дрова наколоть. Каждый раз Галина Петровна находила новую работу для сына.
– Антон, – не выдержала однажды Катя, – мы же договаривались жить отдельно.
– Но она же мать, – муж развел руками. – Не могу я ее бросить.
В местном отделении почты как раз требовался оператор. Катя сначала робела перед множеством бланков и квитанций, но быстро втянулась. К концу первой недели она уже ловко считала деньги, помогала бабушкам заполнять извещения и квитанции, раскладывала письма по участкам. Анна Павловна, начальник отделения, только посмеивалась, глядя на её старания:
– А ты молодец, схватываешь на лету. Я-то думала, придется месяц с тобой возиться.
Работа оказалась живой - то пенсионеры забегали поболтать, то школьники прибегали за марками для конвертов, то дачники приходили получать журналы. День пролетал незаметно.
– Вижу, не ладится у тебя что-то, – сказала как-то Анна Павловна, заваривая чай в обеденный перерыв. – Глаза грустные.
Катя не выдержала и рассказала все: про жизнь со свекровью, про переезд, про бесконечные поездки к матери мужа.
– Милая, – Анна Павловна подвинула к ней вазочку с печеньем, – тут два пути: или мужа от матери отрывать, или учиться жить как есть. Первое – дело неблагодарное, второе – тяжелое. Выбирай.
Вечером, лежа в постели, Катя долго смотрела в потолок. За окном шумел ветер, качал голые ветки яблонь в их маленьком саду. Где-то вдалеке лаяли собаки.
Утром она проснулась с решением. После работы заехала в магазин, купила продуктов и поехала к свекрови.
Галина Петровна открыла дверь и застыла на пороге:
– Чего пришла?
– Помочь, – Катя протянула сумку с продуктами. – Может, корову подоить надо?
Свекровь хмыкнула, но посторонилась, пропуская невестку в дом.
– Ладно, показывай, как правильно доить, – Катя улыбнулась. – Я теперь готова учиться.
В этот вечер они впервые пили чай вместе. Галина Петровна достала из шкафа альбом с фотографиями, показывала маленького Антона, рассказывала про своего мужа, который умер десять лет назад.
– Тяжело одной-то, – вздохнула она. – Сын теперь отдельно живет...
– Мы будем приезжать, – пообещала Катя. – Только не каждые выходные, ладно? У нас тоже дом, хозяйство.
Галина Петровна внимательно посмотрела на невестку:
– А ты не такая уж и бестолковая, как я думала.
Дома Антон не поверил своим глазам, увидев жену с трехлитровой банкой парного молока.
– Это что?
– Корова твоей мамы дала, – Катя составила банку в холодильник. – Я сегодня сама доила. Почти получилось.
Муж обнял ее сзади, уткнулся носом в шею:
– А я думал, ты больше к маме не поедешь, -Антон разглядывал трехлитровую банку с еще теплым молоком.
– Да ну тебя, - Катя пихнула его локтем. - Сама не ожидала, что мы с ней общий язык найдем."
Зима пришла неожиданно – в середине ноября выпал снег и больше не таял. Катя привыкла к новому ритму жизни: работа на почте, домашние дела, раз в неделю – поездка к свекрови. Галина Петровна постепенно оттаивала, учила невестку готовить свои фирменные блюда, показывала, как правильно ухаживать за комнатными цветами.
В декабре Катя почувствовала недомогание. Голова кружилась по утрам, подташнивало. Анна Павловна заметила бледность молодой сотрудницы.
– К врачу бы тебе, деточка, – посоветовала она, протягивая стакан воды.
В поликлинике Катю ждал сюрприз – тест показал беременность. Она вышла на морозную улицу, прижимая к груди направления на анализы. Снег поскрипывал под ногами, солнце искрилось на сугробах.
Антону она решила пока не говорить – хотела дождаться всех результатов. Но скрыть новость от свекрови не удалось. В воскресенье, когда Катя приехала помогать с уборкой, Галина Петровна пристально посмотрела на нее:
– Ты затяжелела, что ли?
– Откуда... – начала Катя и осеклась.
– Я же мать, – свекровь усмехнулась. – По глазам вижу. И по тому, как от запаха жареного кривишься.
Вечером они сидели на кухне – втроем, как настоящая семья. Антон не мог поверить в новость, все порывался обнять жену, но мать одергивала:
– Осторожней ты, медведь!
– Мам, нам теперь помощь понадобится, – сказал Антон. – С ремонтом в детской, с коляской потом...
– Разберемся, – Галина Петровна поставила перед невесткой чашку с травяным чаем. – На то и семья.
Зима пролетела незаметно. Живот у Кати рос, менялась походка. Антон носился с женой как с хрустальной: то подушку поправит, то чаю принесет.
В марте они начали ремонт в маленькой комнате. Галина Петровна приезжала помогать – командовала, где какие обои клеить, как расставить мебель.
– Кроватку надо у окна ставить, – говорила она. – Но не близко, чтоб не дуло.
Катя смотрела, как свекровь развешивает шторы в детской, и думала о том, как изменилась их жизнь за эти полгода. Исчезла неприязнь, ушла обида. Осталось что-то другое – понимание, может быть? Или принятие?
В апреле Галина Петровна продала корову и коз.
– Тяжело мне уже с хозяйством управляться, – объяснила она сыну. – Да и внуку помогать надо будет.
– Дочке, – поправила Катя, поглаживая живот.
– Сын будет, – уверенно возразила свекровь. – У нас в роду первыми всегда мальчики рождались.
Схватки начались ранним майским утром. Антон заметался по дому, хватая заранее собранные сумки. Галина Петровна, приехавшая погостить на выходные, спокойно взяла телефон:
– Алло, скорая? На Садовой, двенадцать. Да, роженица. Первые роды.
В роддоме время растянулось, как резина. Каждая минута казалась часом. Катя стонала, хваталась за руки акушерки, тужилась. И вдруг – звонкий крик прорезал воздух.
– Девочка! – объявила акушерка.
Через три дня их встречали дома – Антон, Галина Петровна, родители Кати. Молодая мама бережно несла сверток с дочкой.
– Ну-ка, покажи мне внученьку, – свекровь первая протянула руки.
Она долго рассматривала крошечное личико, вздыхала, качала головой:
– А ведь на тебя похожа, Катюша. Такая же курносая.
Вечером, когда все разъехались, а малышка уснула в новой кроватке, Катя вышла на крыльцо. Прислонилась к дверному косяку, глядя на звезды.
— Спит? — Антон присоединился к жене.
— Пока да. Ты бы видел, как я ее пеленала первый раз, — медсестра чуть за голову не схватилась.
— А сейчас?
— Да разобралась вроде. Хотя все равно руки дрожат — такая кроха...
Из детской донеслось хныканье.
— Пойдем, — Катя поднялась, — будем вместе учиться.
Они поднялись на крыльцо, и скрипнула дверь – совсем как год назад, когда они впервые вошли в этот дом. Только теперь это был их дом, их семья, их жизнь. И плакала в кроватке их дочь – маленькое чудо, связавшее воедино три поколения.
Интересный рассказ: