Лишние билетики спрашивали еще от метро: на сцене московского Театра оперетты предстоял большой юбилейный гала-вечер, посвященный двум Дунаевским - Исааку и его сыну Максиму. Вечер прекрасной музыки двух композиторских поколений, давшей стране заряд оптимизма на несколько веков вперед.
Жанр этого музыкального "Двойного портрета" его авторы определили как "Джукбокс-мюзикл" - на этот раз странный гибрид ревю с драматическим действом, все чаще вытесняющий нормальный мюзикл, оказался более чем к месту. Такая заморская диковинка - джукбокс, автоматически меняющий виниловые пластинки, - когда-то появился в семье Дунаевских. Теперь он, неземной красоты монументальный аппарат, царил на заднике сцены, выстреливая из своих недр мелодии, во многом определявшие тонус нашей жизни, от "Марша энтузиастов" до "Ветра перемен".
Драматург Константин Рубинский выстроил программу как вечер воспоминаний - Максим Дунаевский в экранном интервью Дмитрию Харатьяну рассказывал о своем детстве, о своем великом отце, пережившем и всенародную славу, и угрюмую подозрительность бдительной цензуры, и травлю в советских газетах, и ушедшем в бессмертие. Воспоминания оживали на сцене: Исаак Дунаевский прощался с односельчанами и отправлялся с Полтавщины покорять столицу, где потом его окрестят "красным Моцартом". В этой роли был артист Петербургской музкомедии Константин Китанин, портретно похожий так, что когда в патетическом финале Максим Дунаевский обнял своего отца, да и себя самого, маленького Максимку (Илиас Караяниди), это выглядело вполне достоверно - сомкнулась связь времен.
Первый акт этого шоу был отдан музыке Исаака Дунаевского и построен как репетиция записи виниловой пластинки под руководством "режиссера" (Юрий Мазихин) - на наших глазах из обрывков мелодий, словно с небес слетевших, формировалось то, что будет петь вся страна. На сцене оживали образы времени "великих строек, огней и звонов" - от ликующих "демонстраций трудящихся" и лучезарных "пионерских хоров" до суперзвезд ушедшей эпохи Любови Орловой (Нонна Гришаева), Григория Александрова (Иван Ожогин) и Леонида Утесова (Эмиль Салес).
Читайте "Российскую газету" в Telegram - подписаться
Второй акт возвращал к современности - страна поет теперь мелодии Максима Дунаевского. С небес слетает Мэри Поппинс, гудят на ветру гриновские Алые паруса и, разумеется, все нетерпеливо ждут, когда снова "пора-пора-порадуются" Д'Артаньян и его друзья: роман Дюма теперь невозможно раскрыть без тут же всплывающей в памяти этой мелодии - династия Дунаевских успешно покорила и XVII мушкетерский век.
Есть музыка, определившая тонус времени. Отцу и сыну Дунаевским удалось создать именно такую музыку
Надо сказать, что идея свести в одном вечере творчество двух композиторов всегда рискованна: один неизбежно проиграет другому. Риск оказался оправданным: рядом с Дунаевским может стоять только Дунаевский. Оба непревзойденные мелодисты, оба сумели создать мелос, который сплавился со своей эпохой, образовав генетическое единство - ту самую связь времен. Исаак Дунаевский говорил сыну, что нет музыки "легкой" и серьезной - "тяжелой", и еще неизвестно, что труднее - написать симфонию или песню, которую запоет народ. Отдали дань академическим жанрам и оба Дунаевских, знаменитая Увертюра к фильму "Дети капитана Гранта" стала вровень с шедеврами мировой классики. Есть только Музыка с большой буквы, идущая прямиком от сердца к сердцу.
Оркестр Театра оперетты под водительством Константина Хватынца и Евгения Загота звучал в этот вечер особенно вдохновенно.
Автор: Валерий Кузнецов