У меня всю жизнь были самые лучшие наставники. Мне повезло, но в органы я попал как раз в тот период, когда еще служили профессионалы с той прекрасной, на мой взгляд, советской школой сыскного дела, закаленной в крови 90-х годов.
Окончив в 2005 году ведомственное училище, я прибыл по распределению в 56 отделение милиции УВД по Курортному району Санкт-Петербурга в пос. Репино. Территория поселкового отдела милиции представляла собой огороженный участок местности в центре поселка, на котором располагалось «избушчатое» деревянное, одноэтажное здание зеленого цвета и несколько гаражей.
Отдел милиции, с учетом демографической и территориальной особенности поселка, открыл еще в советское время, а именно 1 август 1979 года его первый начальник, доктор юридических наук Егоршин Виктор Михайлович.
С 1986 по 1994 год, в одни из самых кровавых и тяжелых в жизни страны и «бандитского Петербурга» годы, Виктор Михайлович возглавлял управление уголовного розыска ГУВД Краснознаменной Ленинградской милиции. Легендарная личность, коренной ленинградец, автор более 60 научных работ, профессор юридической академии, которая сейчас носит его имя, настоящий боевой офицер, прошедший путь от постового до руководителя Ленинградского УР, скончался в 2021 году. Отдел милиции, открытый Егоршиным, просуществовал ровно 32 года и был расформирован, превращен в пикет, а затем и вовсе закрыт 1 августа 2011 года. Сейчас, благодаря реформаторам территория, можно сказать легендарного отдела, заброшена, поросла травой, а здание обветшало и покосилось.
На тот момент я - молодой младший лейтенант, окончивший Школу милиции с красным дипломом, связывать свою судьбу с «каким-то поселковым отделом милиции» не хотел, но приказы, как говорится, не обсуждают. Стоит отметить, что я до сих пор не пожалел о своем решении служить в Репино, потому что служба в 56 отделе сыграла решающую роль в становлении меня как опера, именно там я встретил прекрасных людей и надежных товарищей, с которыми поддерживаю самые близкие связи до сих пор.
Встретили меня, прямо скажем «недружелюбно». Не любили тогда в милицейской среде принимать «новичков». Начальник отдела Геннадий Викторович – суровый, серьезный мужчина с усами, встретил меня в своем маленьком кабинете в конце коридора, расспросил, и как «в протокол» записал мои данные в блокнот. Затем, как бы издевательски, вручил тяжелые талмуды «Оперативно-разыскной деятельности» для прочтения и отправил знакомиться с операми. Стоит отметить, что серьезно меня в тот момент, конечно, никто не воспринимал: худенький, зеленый и «необстрелянный» стажер-лейтенантик и «чему их там только учат в этих школах милиции!». Но отступать было не в моем характере. Первое раскрытое преступление я помню до сих пор. И, конечно же, это была 105 УК РФ (убийство), по-другому я не могу!
Обстоятельства происшествия, достойны повести моего любимого Федора Достоевского в сюжетах вечного «Преступления и наказания». Встречаясь с девушкой, молодой человек был допущен в квартиру потерпевшим, но, когда любовь закончилась и ему был дан отказ, а на пороге замаячил соперник, ревнивый мужчина задумал убийство. С этой целью, юный Отелло в отсутствии жильцов проник в квартиру и стал дожидаться прихода «любимой», а когда входная дверь открылась и на пороге в коридорной темноте возник силуэт, толи в полумраке, толи от жуткого волнения мужчина, не разбираясь пырнул несколько раз ножом в грудь 50-летней женщины. Оказалось, что домой пришла мать бывшей возлюбленной и получился, говоря юридическим языком - «эксцесс исполнителя». Бросив нож, преступник убежал, а пришедшая следом девушка незамедлительно вызвала на место службы. Забегая наперед скажу, что женщину медикам удалось спасти.
Ситуация усугублялась и тем, что потерпевшая на протяжении долгих лет усердно трудилась в частном поместье семьи Собчак, там же в Репино, в качестве домработницы и соответственно была близка к семье первого Петербургского мэра, а значит и звонок Людмилы Борисовны Нарусовой начальнику управления, только предал нервозности милицейским начальникам в это, почти шекспировское дело.
С того момента жизнь небольшого многоквартирного дома на Новой улице - бывшего Дома заслуженных деятелей советской культуры и творчества кинематографистов, круто изменилась. Каких-только чинов не увидели местные не на шутку напуганные бабули: убойщики, следователи, эксперты-криминалисты, кинологи, прокуратура, милицейское начальство. Зашли в каждую квартиру, обследовали чердак, подвал, следы отступления. И эта «вакханалия» на месте происшествия продолжалась битых часа 4. Конечно, «переживать» было особо не о чем, так как подозреваемый был известен и «раскрытием» в классическом понимании этого слова назвать было сложно. Важно было как можно быстрее и оперативнее найти и обезвредить преступника, как говорят в милиции «по горячим следам»: не дать «залечь на дно», так как не редкость, но розыск преступников может безрезультатно продолжаться долгие годы.
Отработав на месте происшествия, бравая команда оперов и убойщиков, быстро собравшись поехала штурмовать все возможные адреса, где мог появиться подозреваемый. Надо сказать, что это, если уместно так выразиться, самая «интересная часть» профессии, потому что все остальное в работе опера сплошная рутина: объяснения, протоколы, изъятия. Не зря говорят, что главное оружие опера — это авторучка! Так же стоит отметить, что «убойщики» - опера убойного отдела, то есть отдела по раскрытию умышленных убийств, с которыми я тогда впервые встретился, были что-то вроде "высшей кастой" в милицейской среде и тогда я смотрел на этих одетых по-щегольски, с легким, душистым запахом алкоголя мужчин, с удивлением.
Тихую Репинскую улицу вновь объяла вечерняя тишина. Жители само собой заперлись в квартире, и никто не смел уже в этот вечер высунуть и носа.
Мудрым решением начальника – я, вместе с помощником оперативного дежурного, прапорщиком милиции Вячеславом М., был оставлен охранять место происшествия, то есть квартиру, на случай если «преступник всегда возвращается на место преступления». Конечно, в это киношное правило верилось с трудом, но распоряжения начальства, как я уже сказал, не обсуждаются. Хотя, безусловно было немного обидно, что на первом же расследовании меня как постового милиционера «отодвинули» от раскрытия, поручив выполнять охранные, второстепенные функции. Спустя 2 часа муторных разговоров во мне все же проснулся Леонид Каневский, которому показалось, что с подъезда доносится странный шум. Решили естественно проверить, чего сидеть просто так. Под лестничной клеткой первого этажа было темно, светить пришлось копеечным фонариком, купленным в качестве брелка в местной электричке.
В ЭТО ТРУДНО БЫЛО ПОВЕРИТЬ, но между стыка лестницы и бетонным полом на расстоянии полуметра, в позе эмбриона, почти не двигаясь лежала фигура человека. В такой позе, как выяснилось он просидел все эти долгие часы и не вылез из-за страха быть пойманным. Естественно, лежащая фигура была «нежно» извлечена. Им оказался разыскиваемый на весь город подозреваемый в убийстве гражданин. Начальник отделения, выслушивая доклад о задержании преступника, не сразу поверил в происходящее, но факт был на лицо.
С тех пор я был «принят в команду» сыщиков, хоть в сводку о раскрытии преступления на весь ГЛАВК я тогда так и не попал. Никто не мог поверить, что какой-то неизвестный на тот момент стажер оперуполномоченного, вместе с прапорщиком милиции, в такой, казалось бы, нелепой ситуации, издевательски раскрыли уголовное дело. Да мне и не особо нужны были эти сводки, честно сказать я и медалей то за всю службу почти не получил. Главное для меня - еще один неадекватный ублюдок был изолирован.
Очень жаль, что в современной полиции практически убит институт наставничества, потому что тех профессионалов, которые смогли бы передать накопившийся многолетний опыт молодому поколению сотрудников ОВД практически не осталось, да и ценности в современном мире уже другие. Я всегда буду благодарен моим наставникам, которые со мной плечом к плечу, в одном строю боролись с преступностью. Да, были присущие милиции моменты, но эти люди были «настоящими» и действительно искренне учили меня настоящей офицерской чести, те, из-за которых мне не стыдно было носить свою милицейскую форму и до сих пор гордо говорить:
«Я БЫЛ МИЛИЦИОНЕРОМ»!