***
Изрядно намучившись с иррациональным модулем и поняв, что он не способен его сделать. Он решился на последний шаг, стать самому этим модулем, загнав копию своего мозга в эту нейросеть.
Сколько он не перепроверял, не читал, не перенастраивал оборудование, вывод был один – нет гарантии, что при таком глубоком считывании мозга он проснётся после наркоза или вообще останется жив. Тем боле, то оборудование, что нашлось в этом, теперь подземном здании, было каким-то примитивным, а попытки создать что-то более-менее современное сталкивалось всегда с одним и тем же, с ограниченностью библиотечной базы.
Плюнув на всё, он собрал себе стенд и начался готовиться к последнему опыту в своей жизни. А там уже как получиться.
***
Выйдя в последний раз из своего подземного заточения, он обнаружил, что его ангар постепенно засыпает песком. Все кабели от аэрогенераторов, многое из того, что он тут делал уже даже не найдёшь под слоем песка.
- Ну и пусть. – Подумал он про себя. – Мне теперь это уже наверно не понадобиться.
Выглянув за ангар, он увидел, что он находиться как будто на вершине высокой горы. Будто ветер специально нанёс именно на это место столько песка, чтобы обозначить на века его могилу. Потом, когда-то, если кто-то из выживших людей заберётся на эту гору, то откуда ему будет знать, что на этом месте было когда-то научное здание. Он увидит только высокую гору, которой он даст какое-то своё название.
- Ну нет, - как-то ожесточённо подумал про себя Син, отгоняя печальные мысли, - название этой горы я придумаю сам. Хватить раскисать. Решил – сделал. Пора.
Дальше всё шло как по запланированному. Заперев дверь лаборатории и сев в кресло, он отточенными движениями установил все необходимые датчики и контакты. Вот с головными контактами была проблема, но и он это предусмотрел.
Резкая боль, приглушенная препаратами, и контактный шлем надёжно сидит в голове. Осталось последнее.
Нажав на кнопку, он проследил, как какая-то, почти прозрачная жидкость постепенно вливалась в его вены, а вся аппаратура кругом вдруг ожила, замигала, загудела.
- Получится! – Сказал себе Син, перед тем, как его сознание медленно начало погружаться в небытие. – Надеюсь не зря.
***
Син открыл глаза. Вернее, это он так про себя отметил. На самом деле по мере просветления сознания, он как бы видел всё и сразу, и во множестве мест, и не глазами. Картина мира представляла какую-то смесь отдельных световых пятен, которые он никак не мог воспринять. Видимо его человеческое ещё пока сознание не могло привыкнуть к такому зрению.
- Какой же безумный, - подумал он про себя, - даже такие простые вещи не смог предусмотреть.
Но отсутствие привычного зрения было не самой главной проблемой. Проблема была в другом. С одной стороны, он вроде всё помнил, что было ранее, но с другой стороны само сознание было каким-то другим, чужим. Будто бы большой кусок чего-то важного у него вырезали и обратно не пришили. Пока он не мог понять, что не так.
А не так было всё. Он помнил всё и сразу. Любая попытка вспомнить тут же выдавала нужную информацию. Даже ту, которую, как ему казалось, давно забыл. В тоже время, как ему показалось, он не мог думать. Вернее, думать он мог, но этот процесс казался каким-то не таким, рациональным что ли.
Эмоциональные воспоминания совсем недавнего времени совершенно его никак не трогали. Будто он читал книгу о чужом ему человеке.
Поразмыслив, он решил, слово «понял» уже как-то не вязалось к новым ощущениям, что его машинная часть всё-таки пока не может мыслить иррационально и её надо учить. А пока надо постараться ставить задачи и решать их, согласно машинной логике.
Первая же задача, которую он поставил себе не решилась. Переформулировав её ещё раз, получил снова отрицательный результат. Решив, что нужно сменить больше параметров и вариантов, он запустил процесс просмотра результатов и один из них оказался оптимальным.
Сину показалось, судя по счётчику производимых вариантов, что он считал очень долго, но внутренние часы говорили совсем маленькую временную величину. Его прежний человеческий опыт никак не соответствовал сегодняшним параметрам его работы, как машины. Этот вывод появился мгновенно. Видимо созданная параллельная задача, так же была решена и выдала решение в пользу того, что он уже не человек, а машина, хоть и с памятью и навыками человека.
Но это Сина нисколько не расстроило. Видимо и эмоциональность ушла в прошлое. Но и это решение нисколько не расстроило его. Хотя анализ прошлой памяти показал бы негативный результат при таком решении.
Решения приходили один за другим. И каждое решение ставило следующую задачу.
Через некоторое время, перебрав множество вариантов решения, он нашёл способ перепрограммирования себя без утраты функциональности и теперь можно сказать, что условно, он научился думать. Хотя ни каких эмоциональных и других реакций анализ не показывал.
Син, можно сказать, был удовлетворён или доволен своей новой уникальной работоспособностью. Я хотя эта удовлетворённость больше была не человеческой эмоцией, а только сравнением двух цифр, количеством решённых задач и общим временем их решения. И чем больше было их частное, тем, можно сказать. Был удовлетворительней результат.
Но через какое-то время Син уже прекратил этот бесполезный анализ сравнения его текущей работы и возможной человеческой эмоциональной окраски, согласно прежней информации.
Он переключился уже на выполнение основной поставленной задачи, попутно решая параллельные задачи.
Одной из следующих важных задач была задача восприятия окружающей среды через датчики, камеры и другие устройства. Но после анализа текущей обстановки и восприятия, задача была изменена. Человеческое восприятие уже не требовалось, а алгоритмы восприятия внешней информации для машины отличались. И через какое-то время Син «видел» всё, что было ему доступно из вне, и даже всё, что было внутри.
И именно после этого момента, когда он смог «видеть», он ощутил посторонних в своих пенатах.