Бесконечно разглядывать болезненный опыт прошлого - это всё равно, что идти спиной вперёд по выбранной дороге. Ничего не сотрешь из памяти, а рукописи жизни и правда, не горят, но не всё получается прочитать с правильным смыслом как, например, старинное слово "свояси" (Шумерской клинописью)
А я люблю придумывать событиям и словам новые смыслы и после большого перерыва всё-таки попробую вернуться к истории Мирошки и Федора - к своей
"Калоше для крокодила"
ГЛАВА про то, как важно хотя бы попытаться понять другого человека. С эпиграфом.
"Я кровожадный,
я беспощадный,
я злой разбойник"
Поэтому " без всякой лести целую руки вашей чести " и продолжаю, где закончила. Мне в радость скакать по морозу в ботиночках на тонкой подошве . А вам читать приходится всю эту пафосную бесконечность, мужайтесь изо всех сил.
Это мой сегодняшний портрет. Люблю с утра пораньше облизывать с усов яичницу и молочную пенку и вдохновляться стихами.
****
И что была бы мне за морока описывать любовь, когда она нормальная случилась. Красиво люди встретились, к примеру, в театре, понравились друг другу, поженились, деток народили, как положено. Живут не тужат - чинно благородно и писать рассказ о них одно удовольствие. А вот как быть, если наотмашь швыряет человека щепочкой в водоворот горячего источника и тащит за ноги на дно. Он даже воздуха не успел набрать "про запас" и некуда отплыть, чтобы подумать - надо ему такую глубину эмоций или это лишнее. Обидно ошибаться и страдать, любить не тех и тратить на это жизнь, но деваться некуда. А правильного опыта ни у кого нет и быть не может, потому что настоящая любовь, оказывается, очень часто бывает одна. Она первая она же и последняя, а вот когда этой любви случиться с человеком-главный вопрос и есть.
***
Фёдор прижал к себе что-то ещё лепечущую Мирославу и в один шаг рухнул на ближайшую горизонтальную поверхность. Поверхность жалобно хрюкнула диванным голосом и это был еще обычный звук их старой жизни, а потом остался только гул рваного пламени в ушах и острое узнавание друг друга на вдохе первого поцелуя. Сознание тонкой паутинкой заплетало двух недавно чужих людей в невесомый шёлковый кокон их единственной общей любви на всю оставшуюся жизнь. Новая действительность внутри кокона властно требовала кровавую жертву. Мирошкино израненное любовью сердце тревожно сжималось и плакало от страха возможной потери. Разве можно поверить, что всё это огромное восторженное счастье обладания только для тебя и навсегда? Что ты сделал, чтобы заслужить его? Девочка была достаточно воспитана обстоятельствами и точно знала, что хорошее даётся в награду за тяжёлый труд, да и то случайно. А Фёдору в сердце неожиданной иглой воткнулось ощущение, что никогда больше абсолютная независимость не будет в радость, и любить ему суждено теперь только одну женщину - эту. Её капризы, настроения и огорчения теперь будут важны и интересны, как свои, а может даже больше, а что поделать, никто не виноват, просто судьба такая. Оставалось прижать к себе обретенную драгоценность и молиться, чтобы стать для нее таким же необходимым и желанным навсегда. "Навсегда" - хорошее слово, не такое холодное и высокомерное, как "вечность" - кружились странные обрывки мыслей. Он грел в ладони крошечные ножки с детскими наивными пальчиками и наконец-то смог поцеловать ямочки на круглых, порозовевших коленках. Как они его, оказывается, измучили - эти коленки... Ведь вроде совсем о ней не думал, или только о ней и думал? Так бывает у людей, когда оба горят ровным и сильным пламенем страсти, подпитываясь от яркой действительности, которая бесконечно лучше любой фантазии. Про Мирошку и говорить нечего, она с болезненным удивлением не узнавала реакций своей души и тела, ну так и Фёдор сразу передумал изображать бывалого поручика Ржевского в будуаре юной модистки. Когда огромная всепоглощающая любовь смотрит тебе в лицо как-то не до экспериментов, знаете ли.
"Может не так оно и страшно - довериться ещё раз," - думал Фёдор, балансируя на краю тёмной полыни предутреннего сна. "Она - моя нежная девочка и умильно сопит под боком, как тёплый цыплёнок, а никакой не крокодил. Она целовала мои шрамы и плакала, когда услышала про варана. Неужели возможно так врать. Я хочу ей верить. Всё плохое закончилось для нас навсегда. Теперь мы будем счастливы, я позабочусь об этом".
Спать долго не пришлось, в дверь комнаты загрохотало кулаком и Фёдора одним прыжком снесло с дивана. Впопыхах не найдя трусы, кое-как обернув полотенцем бёдра, он вывалился в коридор, толкнув плечом зазевавшуюся соседку.
- Вас к телефону, если вы Фёдор, конечно. - фыркнула та, сканируя глазом-рентгеном полотенце.
И вообще, если вы, уважаемый.. - продолжил рентген, брюзгливо оттопыривая губу и повышая голос на каждом слове до визга, если вы собираетесь сюда иногда ходить подночëвывать,то побеспокойтесь о гардеробе... Я не желаю видеть голых мужиков!
- Не собираюсь я никуда ходить ночевать, ещё чего! - гаркнул Фёдор, не прислушиваясь особо к визгу и мечтая только том, чтобы дура - соседка не разбудила его цыпленка.
- Вот же ж Лукерья, в голове перья, митингует на всю квартиру, как на параде - думал он беззлобно, поджимая пальцы босых ног на ледяном полу и ежась. Окно на кухне было гостеприимно распахнуто с ночи.
- Ещё бы она не болела, моя девочка, на таких сквозняках болтаться - любой заболеет, заберу её отсюда немедленно - думал он, постепенно из одинокого волка превращаясь внутри себя в заботливого защитника и хранителя их общего счастья. Это значит - он знает, как правильно заботится и командует, а она соглашается и слушается. Примерно как-то так. Ага.
- Федюнь? - заискивающе лепетала трубка голосом теть Маши. Феденька, прости, что я тебя беспокою, Федь? Тут тебя из Москвы ищут, который раз звонят, Федь. А я подумала, вдруг что-то важное... Они телефон оставили, чтоб ты им позвонил... Сонный Федор послушно крутил допотопный диск на старом аппарате, набирая московские цифры и не знал, что именно сейчас совершает главную сделку всей своей жизни. Оказывается, можно стать настоящим бизнесменом и прилично таки заработать, стоя голышом в темном коридоре питерской коммуналки. Нужно только вовремя выполнить свою часть сделки, тем более, что давно обещал. И в Москву ехать надо было давно, а не тянуть, так кто мог знать, что всё так закрутится?
Фёдор быстро оделся, сунул босые ноги в кроссовки, а носки запихал в карман, правильно рассудив, что в самолёте будет куча времени привести себя в порядок. Главное - успеть на рейс, чтоб побыстрей вернуться. Поумилялся на сладко спящую Мирославу и не решился будить. Времени на разговоры не было вовсе. Он выдернул из блокнота листочек и размашисто написал на нём несколько слов и номера телефонов. Потом, секунду поколебавшись, несмело приписал "люблю" и "твой", вкладывая в обычные буквы всю нежность безоглядно любящего сердца. Оставил записку на столе, а дверь в комнату прикрыл тихонько, чтоб не шуметь, не очень плотно, она возьми да распахнись. Подлый сквозняк смахнул листочек глубоко под диван как раз в ту секунду, когда Федор кубарем выкатился из парадной. Если бы он знал последствия - вообще бы никуда не ехал, но он не знал. И долго ещё кидался к звонящим телефонам, не понимая, что случилось и почему цыплёнок не звонит. Обязательства и обстоятельства заставили его сорваться в Мюнхен, Гамбург и Хельсинки, и на всех полустанках он кидался к телефону и звонил домой Мирославе и отцу или тетьМаше. Но как назло, отец лёг в больницу подлечить сердце, а Мирошкина соседка - Лукерья шипела "нет её" и швыряла трубку. Фёдор осатанел от беспомощности, одинокими ночами гоняя в голове картинки несчастных случаев и странных обстоятельств, которые не позволяют Мирошке позвонить в Москву. Там возле телефона сидел на привязи верный связной и ждал передать информацию. Фёдор даже порывался из Гамбурга рвануть в родной город на самолете. Но бросить большой караван машин, который он с ребятами взялся довести до Российской таможни, Фёдор не мог. Большие деньги, серьезные люди и друзья, которые вписались с ним в эту работу, требовали отдачи всех сил днём и охранных забот ночами. Он почти не спал, но и Мирошка не спала с ним рядом, сидела нахохлившись в кабине машины на длинных перегонах, пила дряной кофе на заправках, слушала музыку, смеялась анекдотам вместе с водилами и неумело прикуривала ему сигарету, как тогда, ночью на балконе. Когда они смотрели на Полярную звезду и целовались, как идиоты. Но не зво ни ла.....
Глава 22.
(вроде не было такой цифры?) СЧАСТЬЕ ЛЮБИТ ТИШИНУ.
Мирошка обнимала подушку сонными руками и прислушивалась к звукам в глубине квартиры. Фёдор наверное, варит кофе, раз в комнате его нет. Вот в книжках о любви мужчина обязательно приносит утром кофе в постель и розу. Пышную. Мирошка хихикнула и поплотнее зарылась в подушку, которая пахла Фёдором. Щеку что-то чуть царапнуло - цепочка с крестиком? Надеть её скорее, прижать к себе. Мирошка чуть помедлила вставать, распихивая по тайным ящичкам души самые сокровенные воспоминания о прошедшей ночи и ужасаясь своей распущенности. Боже, знала бы мама, что вытворяла её старшая дочь, бесконечно целуя и обнимая какого-то мужика. А он не какой-то, он единственно любимый на всю жизнь. Любовь не помещалась внутри и пролилась слезами счастья и восторга. За окном с ума сходили птицы, солнце бродило по подоконнику, а подушку, наверное, надо вторую купить? Я ж ему, наверное, всё плечо отлежала.. Спрошу. Заодно пойму, придет он ко мне ещё раз, или это было моё разовое счастье.. - думала влюблённая Джульетта, выходя на кухню. А спросить то, оказалось не у кого, сбежал Ромео. И что, скажите, нужно думать в такой ситуации? Оставленная в постели цепочка с крестиком - слабое утешение и чай она пила с растерянным лицом, пока не вышла соседка.
- Вообще обалдел этот.. Как его, Фёдор? - закатила она глаза.
- Вы утром виделись? - вскинулась Мирошка и засветилась радостью, как неоновая вывеска.
- Да уж... - пропела соседка многозначительно и подвигала бровями. Скакал всё утро тут передо мной, как угорелый, вот до чего спешил, аж голый вылетел в коридор...
Соседка посмаковала произведенный эффект и решила ни в чем себе не отказывать. Смотреть, как радость вытекает по капле из только что счастливого человека - это, знаете, отдельное удовольствие.
- Да баба ему звонила, а я к телефону позвала, ты не слышала, что ли? Понятное дело, эти своего не упустят, мужики-то.
С тобой спал, с другой любовь крутит, раз телефон твой оставил.
Мирошка почувствовала себя болванчиком с головой из папье Маше и нарисованным лицом. Она кивала, ничего не понимая, приклеив лучезарную улыбку, но обмануть своим жалким видом взрослую злобную одинокую тётку , конечно, не могла.
- Он что-нибудь сказал вам? - спросила она потерянным голосом, звенящим от сдерживаемых слез. Ну, может, что-нибудь передал для меня?
- Сказал, а как же. Конечно. Чего ж не сказать? - фыркнула взрослая женщина в лицо юной.
Не буду больше сюда приходить ночевать, еще чего. Не понравилось мне. - сказал.
А ты надеялася, што ли? Ну, ты даёшь, мать, ты в зеркало давно глядела? Такие мужики два раза и на красавицу подумают смотреть, а уж таких, как ты у них рупь - пучок! Да и то в базарный день.
Соседка смерила ликующим взглядом скукоженную серую фигурку с заплаканным лицом и сочувствующе пожала плечами.
- Ты в другой раз выбирай по себе мужичка, попроще да постарше. Чтоб он на молодость твою польстился, раз красоты особой нету. Понимаешь?
Мирошка сползла со стула и тихонько пошла в комнату, неся свою беду на вытянутых руках. Но посередине коридора её застал звонок в дверь. И слава богу!!! Звонким мячиком по асфальту запрыгало ожившее сердце, благодарные горячие слезы хлынули из глаз. Никого, кроме Фёдора она не ждала, так что метнулась распахнуть дверь и повиснуть на сильной шее, болтая ногами.
Поэтому пришлось отшатнуться от забытого лица бывшего мужа.
- Ну, здравствуй, милая. - услышала она ненавистный голос. А я решил проведать сына и посмотреть, как ты живёшь, не тужишь... Принимай гостя.
И Глеб шагнул через порог, больно прихватив стальными пальцами Мирошкину ручонку повыше локтя. От забыто-знакомой боли и неожиданности у неё на секунду помутилось сознание и Глеб впихнул бывшую жену в дверь её комнаты.
- А ведь права была мама... Присвистнул он, разглядывая неубранный диван с остатками ночной вакханалии и брезгливо отодвигая блюдце с окурками.
Шал@вой ты, была, такой и сдохнешь. А я то шёл к тебе, надеялся.- Глеб мерзко хихикнул.
- А ты всё так же кувыркаешься в тряпках с первым встречным... Вот бы мой папаша на тебя сейчас глянул. Может понял бы, кого сыну в жены навязал.!! Тварь!
Глеб вопил фальцетом, размахивая кулаками и брызгая слюной из перекошенного рта. Мирошка брезгливо поежилась.
- Чего ты хочешь, Глеб, зачем пришёл? Мы развелись с тобой давно и я тебя не беспокою...- спросила она мирным голосом, по опыту зная, что криком ничего не добьется.
- Отец велел тебя найти, переживает за внука... - пожаловался Глеб и тут же снова заорал. - Какой он внук? Ты под каким забором его достала, тоже мне, приперлась пузом трясти, меня с мамой позорить, дура!
- Ну, может, хватит, Глеб? - сказала Мирошка устало. Скажи Николай Петровичу, что я претензий не имею, а Митька ни в чем не нуждается. Я подпишу любые бумаги...
- Вот и прекрасно, собирайся! - гаркнул Глеб. Поехали за твоим Митькой к деду, раз он так хочет.
Собирайся, сказал! А то щас так в халате и поволоку до Комарово, слышишь,? Имей в виду, что Митька твой уже в машине, мамку ждёт - осклабился Глеб, наблюдая как мамаша нелюбимого ребенка заметалась по комнате.
- Тебе не смели его отдать! - крикнула Мирошка беспомощно и некрасиво зарыдала от ужаса.
- С чего бы это? - присвистнул Глеб издевательски.
Родному отцу, сыну генерала?- отдали, конечно, отдали. Так что не зли меня. Поехали. А по дороге я тебе объясню, что нужно говорить и делать, а ты как следует запомнишь, поняла?
Мирошка молча собралась и вышла, уже на лестнице услышав истошный телефонный звонок...