В 1944 году в одном из подразделений армии США на Аляске появился новобранец по имени Моррис Коэн. 34-летний парень казался простым и приветливым, но ни с кем и сослуживцев близко не сходился. За несколько месяцев службы узнали о нем очень не много: только то, что он из Нью-Йорка, и что дома ждет молодая красавица жена. И конечно, никто не догадывался, что вместе с ними служит настоящий советский шпион.
Впрочем, размышлять о чужих секретах солдатам было недосуг. Ежедневная тяжелая работа не давала солдатам погружаться в посторонние мысли. Подразделение, где служил Моррис, обеспечивало поставки в СССР по ленд-лизу. Продукты и снаряжение шли по с Аляски на советский Дальний Восток, а дальше в центральные районы страны, где поставки распределялись по фронтам, или шли в резервы.
В редкие свободные минуты рядовой Коэн смотрел на туманный Берингов пролив. На другом берегу, всего в нескольких десятках миль, лежала страна, служение которой член Компартии США Коэн сознательно сделал смыслом своей жизни.
Советский Союз был для Морриса не совсем чужой. Его родители были выходцами из Российской империи (отец уроженец Киевской губернии, мать из Вильно), и обосновались в городе "Большое Яблоко" в 1908 году, за два года до рождения Морриса.
После школы Моррис окончил Колумбийский университет. Получив диплом, некоторое время работал учителем истории. Даже эту скромную должность выпускнику университета удалось получить с трудом. Работодатели с большим сомнением взирали не его анкетные данные, где Коэн указывал на принадлежность к Компартии.
Надо сказать, американские коммунисты значительно отличались от русских большевиков. В основном их идеи были схожи с идеями меньшевиков, с уклоном в борьбу за права чернокожих. Но после победы Октябрьской революции 1917-го многие вожаки компартии США находились под сильным влиянием "красных", причем под влиянием разных направлений (или "уклонов", как говорили в СССР) : от Бухарина до Троцкого.
Моррис Коэн с ранней юности зачитывался книгой Джона Рида о людях Советской России. В книге были такие слова:
"И вдруг я понял, что набожному русскому народу уже не нужны больше священники, которые помогали бы ему вымаливать царство небесное. Этот народ строил на земле такое светлое царство, какого не найдешь ни на каком небе, такое царство, за которое умереть - счастье...
Это произвело на Морриса неизгладимое впечатление. А в конце 1920-х Советскую Россию посетил знаменитый Теодор Драйзер, и его "Драйзер смотрит на Россию" стала для Морриса настольной книгой.
В 1937 году в составе интернациональной бригады Моррис Коэн уехал на гражданскую войну в Испанию, где попал в поле зрения советской внешней разведки. Согласие на сотрудничество было осознанным и обдуманным решением. Советским чекистам не нужно было подстраивать "медовые ловушки", или обещать богатую жизнь своим агентам: это было время. когда миром правили идеи.
В 1938 году Моррис вернулся в США, уже как агент-связник, и с заданием советской разведки. А вскоре познакомился со своей Леонтиной. Идеалы Морриса не стали для Леонтины большим сюрпризом, она и сама хотела помогать "Советам" в борьбе за лучшее будущее человечества.
Таких людей в США было много - тех кто хотел помогать Советскому Союзу. Их имена, по большей части, остались засекреченными до сих пор. Но супружеской паре Морриса и Леонтины Коэн досталась другая судьба.
"Кто-то нам сильно помог с атомной бомбой. Разведка сыграла очень большую роль..." так, по версии Феликса Чуева, говорил в конце 1980-х Вячеслав Молотов. Да, "кто-то" помогал, и весьма эффективно. Но об этом знали лишь немногие посвященные.
Именно в такой помощи СССР, супружеской паре американских коммунистов довелось проявить высший пилотаж.
Шел 1942 год. В ядерном центре в Лос-Аламосе собрались видные ученые с мировыми именами. Здесь, скрытый завесой жесточайшей секретности, успешный физик-теоретик Роберт Оппенгеймер возглавил работу над созданием первой в мире атомной бомбы.
Первые сведения о том, что в США идут активные работы по созданию атомной бомбы, советская разведка получила еще тревожной осенью 1941 года, когда немцы подошли к Москве. А в марте 1942 года развернутая информация об атомных исследованиях США и Англии легла на стол И. В. Сталина. Тогда же, по указанию Л. П. Берии, руководителю советского атомного проекта Игорю Курчатову выделили в Кремле маленькую комнатку, где он знакомился с разведывательными донесениями по работам над атомным оружием.
О том, как оценивал Курчатов поступившую из-за океана информацию, свидетельствует ныне рассекреченный документ:
Получение данного материала имеет громадное, неоценимое значение для нашего государства и науки. Теперь мы имеем важные ориентиры для последующего научного исследования, они дают возможность нам миновать многие весьма трудоемкие фазы разработки урановой проблемы и узнать о новых научных и технологических путях ее разрешения.
А далее дело было за разведкой. Курчатов ставил вопросы, и в резидентуры Нью-Йорка и Лондона уходили шифрованные запросы.
Сталин в режиме "нон-стоп" "держал руку на пульсе", лично поставил задачи советским резидентам в США: следить, чтобы союзники не заключили с Гитлером сепаратный мир, добывать сведения о планах Гитлера в войне против СССР, которыми могут располагать американские спецслужбы и военное ведомство, выяснить секретные цели и планы англо-американцев в этой войне, отслеживать информацию о развитии военной техники, появлении новых видов и типов вооружений.
Особое внимание Верховный уделял разведданным о разработке американцами урановой бомбы. И подчеркивал, что нужна такая информация, которая позволит судить об истинных намерениях США в связи с созданием ими атомного оружия.
Супругам Коэн пришлось активно потрудиться. В Лос-Аламосе работал завербованный ученый, и от связи с ним во многом зависело, какие данные получит советская разведка.
На решающую встречу с информатором Леонтина отправилась одна, чтобы привлекать меньше внимания. Подобраться к секретному объекту было непросто, и Центр разработал для нее оригинальную легенду. В городе каждый сантиметр находился под наблюдением американских спецслужб, и чтобы попасть на его территорию, разведчица предъявила... медицинскую справку.
Документ гласил, что молодая женщина страдает тяжелой болезнью легких, которую возможно лечить исключительно в условиях климата Лос-Аламоса.
Несмотря на все ухищрения, работа была на грани провала. Ученый трижды не приходил на встречу. Наконец, контакт состоялся, и получив он информатора технические документы, Леонтина заспешила на поезд, чтобы поскорее покинуть опасное место.
А на вокзале - полицейский кордон. Сотрудники ФБР в тот день проверяли документы и багаж у всех пассажиров уходящего поезда. Подошел полицейский патруль и к Леонтине. И тогда она исполнила трюк, достойный учебника для разведчиков. Сделала вид, что в спешке не может найти билет, и стала нервозно доставать одну за другой вещи из чемодана. А полисмена попросила подержать шляпную коробку. Честный служака учтиво держал коробку, пока Леонтина копалась с чемоданом, и конечно не догадывался, что внутри - пакет со сверхсекретными документами. Второй полицейский усмехался: "Ну точно как моя дочь. Такая же несобранная...".
Наконец, билет "нашелся", Леонтина прошла проверку и пошла к вагону. А коробка с документами осталась в руках у полицейского. Но расчет Леонтины был верным - полицейский догнал ее и с упреком: "Миссис Коэн, Вы забыли свою коробку!" - вернул хозяйке опасную поклажу. Вскоре документы благополучно переправили в Москву...
А потом супруги оказались разделены. Попав по долгу службы к дальневосточным границам СССР, Моррис оказался отрезанным не только от нелегальной советской резидентуры в США, но Леонтина ничего не знала о судьбе мужа.
Связь была восстановлена только в декабре 1945-го, после демобилизации Морриса. Коэн сам вышел на связь с советской разведкой, и дал согласие продолжать сотрудничество. Однако вскоре возникло новое препятствие. В США разгорелась шпиономания, всюду рыскали агенты ФБР в поисках "красной угрозы". И на три года связь с агентом снова была заморожена...
Прошло много лет. В 1961 году в Лондоне шел громкий судебный процесс. Судили английского бизнесмена Гордона Лонсдейла.
Его фамилия долго не сходила со страниц западных изданий. Материалы о нем выходили под броскими заголовками: "Вызывает Москва!", !"Один из обвиняемых — русский!", "Обвинение утверждает о прямой радиосвязи с Москвой!"
Под именем Лонсдейла на Западе работал советский гражданин, разведчик, полковник Молодый.
Некоторое представление о работе Конона Молодого можно составить по фильму "Мертвый сезон". Но за кадром в фильме осталось нечто весьма существенное: в Англии вместе с Лонсдейлом были арестованы Питер и Элен Крогер, выдававшие себя за новозеландцев.
На самом деле это были Моррис и Леонтина Коэн. В то время они работали у Лонсдейла связниками. Молодый не выдал Коэнов, а они, в свою очередь, не выдали никаких секретов советской разведки.
Ни на судебном процессе, ни во время девятилетнего тюремного заключения (а приговорили их к 20 годам) Моррис и Леонтина не поддались сильнейшему психологическому давлению. А давить было на что - супругам не разрешали свидания, и только письмами они могли поддерживать друг друга.
Это была самая трудная часть их жизни. И все же они сохранили память о ней -
большого плюшевого медведя, который хранился в квартире четы Коэнов всю оставшуюся жизнь. Игрушку сделал своими руками и подарил Моррису один из сокамерников, которым оказался участник нашумевшего в Англии и за ее пределами "ограбления века", когда из почтового поезда была похищена огромная сумма денег...
С помощью предателя, польского перебежчика, британской Фемиде все же удалось установить американское происхождение супругов Крогер, и подтвердить их причастность к деятельности советской разведки на территории Англии и США.
Моррис и Леонтина Коэн получили по 20 лет тюремного заключения. Для уже немолодых людей такие сроки были равносильны смертному приговору. Чтобы освободить Морриса и Леонтину, Министерству иностранных дел СССР потребовалось целых девять лет.
Только в 1969 году супруги приехали в СССР, и поселились в Москве.
Дело Морриса и Леонтины Коэнов хранится в архиве спецслужб СССР под номером 13676, в нем семнадцать томов, более шести тысяч страниц.
Гриф секретности к материалам этого дела был снят только в 1991 году. На документах - резолюции Л. П. Берии, В. Н. Меркулова, В. С. Абакумова, И. А. Серова, А. Н. Шелепина, В. Е. Семичастного, Ю, В. Андропова...