Лена в полной мере ощутила всю беспомощность положения матери-одиночки, когда её сын начал подрастать. Миша уже исполнилось шесть. Рос он весьма сообразительно, умным и любознательным ребёнком, что отмечали все воспитатели в детском саду. Но был при этом гиперактивным, а это могло создавать огромные проблемы.
Когда сын был в садике, она еще могла быть спокойной. Там Мишка хотя бы под присмотром. Но, к сожалению, в здании сада случилась какая-то авария, его закрыли на ремонт. И что было делать? Да, Миша хоть и маленький, но был вполне самостоятельный. Однако эта самостоятельность вкупе с гиперактивностью могли доставлять немало неприятностей. Мишка считал себя вполне взрослым, а потому, оставшись без присмотра, мог вести себя соответственно.
Лена, как могла, внушала сыну, чтобы он вел себя хорошо, не пытался браться за взрослые дела. Он обещал, что так и будет, но на деле часто не смог держать своего слова. Она же не могла постоянно быть со своим сыном, потому что должна была зарабатывать деньги, ведь отец мальчика исчез в неизвестном направлении, а алиментов от него не было никаких.
И родственников, которые могли бы присмотреть за ребёнком тоже. Денег на няню не хватало, она работала санитаркой в больнице, и зарплата была такова, что её едва хватало на жизнь. «Мишенька, ну ты же видишь, я совершенно в безвыходном положении. Приходится оставлять себе одного, и хочу, чтобы ты был благоразумным.
Ну пожалуйста, не включай стиральную машинку, когда меня нет дома». «Я же хотел тебе помочь», — оправдывался сын. — Ну ладно, не буду, просто, знаешь ли, скучно сидеть одному без дела. — Да я прекрасно понимаю. Ну, когда я вернусь, сможем сходить на детскую площадку или в развлекательный центр, но только в случае, если не натворишь опять что-нибудь. — То ничего я не натворю, вот увидишь, — обещал сын.
Но в очередной день, оставшись один, едва не устроил дома пожар, потому что попытался самостоятельно приготовить мамочке ужин. Хорошо еще, что соседи вовремя спохватились и предотвратили настоящую беду. — Лен, мы все понимаем, но сама подумай. Если так будет продолжаться, он сожжет весь дом. «Нужно искать какой-то выход», —сказали они. — Я постараюсь, — вздохнула Лен.
Мам, прости, — плакал Миша, — я ведь не хотел так сделать. Да верю я тебе, ты у меня хороший, правда не слушаешься меня совсем. Что делать? Придется брать тебя с собой на работу. — Ура! — закричал Миша. — Я так хотел с тобой сходить когда-нибудь, я тебе буду помогать, честное слово. — Ну уж нет, дружочек, лучше не помогать, а просто сидеть тихо. Безнадежно вздыхала Елена, понимая, что как раз этого ее сын сделать не сможет.
Еще неизвестно, как отнесутся на работе к тому, что в больнице целый день будет находиться ребенок. Особенно она опасалась реакции заведующего отделением и старшей медсестры. Знала, что у них роман, но ведь её это совершенно не касалось. А вот они считали, что санитарка вполне может разболтать тайну их отношений. Но деваться было некуда, и Елена, объяснив ситуацию, получила разрешение иногда приходить на работу с Мишей.
Работала она хорошо, да к тому же санитарка — не такая должность, в которой легко можно найти замену. Зарплата небольшая, а работа нелегкая, потому ей разрешили. — Только смотрите, чтобы все было нормально, чтобы мальчишка никуда не лез, сами понимаете, здесь больница, и пациенты у нас бывают непростые, — строго сказала ей начальство.
— Конечно, я все понимаю, спасибо большое, как только садик начнет работать, все прекратится, а сын у меня умный, и, я надеюсь, проблем не будет, — сказала она, хотя, на самом деле, такой уверенности у нее не было. Но Миша, понимая, где он находится, вел себя в целом довольно прилично. Конечно, сидеть без дела было скучно, и он не отказывал себе в удовольствии пройтись по палатам, познакомиться с пациентами и пообщаться с ними.
Впрочем, никому беспокойство он не доставлял, наоборот, пытался чем-то помочь — принести воды, позвать врача или медсестру. А если ничего не нужно было, то он с удовольствием развлекал больных, рассказывая им истории, которые тут же на ходу и сочинял. Он действительно был большим фантазером и часто смешал пациентов, поднимая им настроение.
Некоторые даже стали зазывать его в свои палаты и угощать, чтобы он рассказал очередную сказку. Мальчишка же больше всего любил выдумывать истории о коврах-самолётах, о людях, умеющих летать как птицы, ну и всяком подобном. — Да, интересная у тебя история, малыш, — печально сказал ему один из мужчин.
Ты мне почаще их рассказывай, я ведь, когда был здоров, сам умел летать. — Как это? — удивился мальчик. — По-настоящему? — Да, пилотом мечтал быть, но занимаюсь в жизни другими делами, о которых тебе знать неинтересно, но у меня есть свой самолет и вертолет, и я летаю, ну то есть летал раньше. — Но ничего, вас же вылечат, опять будете летать.
А можно, когда вы выпишетесь из больницы, вы меня тоже возьмете? Ну хотя бы разочек. Так хочется немножко полетать. Ну раз у вас свой самолет, вам же никого просить не надо и платить за меня тоже, да? — умоляюще говорил мальчик. — Да, ты прав, если выздоровею, то обязательно будешь первым пассажиром. Пообещал мужчина, слабо улыбнувшись. Он уже не верил, что когда-нибудь поправится. А мальчишка загорелся мечтой о том, что скоро он с дядей Витей отправится в небо.
Мужчина был вовсе не так уверен в том, что сможет вернуться к любимым делам, ведь болезнь его была очень серьезной. И о перспективах выздоровления врачи говорили довольно уклончиво. И только разговоры с этим мальчуганом дарили ему если не уверенность в выздоровлении, то по крайней мере мечту о нем.
Виктор Георгиевич не врал. У него действительно были свои летательные аппараты, и раньше он мечтал быть пилотом. Теперь же стал бизнесменом, а пилотом только любителем. Мишка же поверил своему взрослому другу и ждал его выздоровления. Виктор Георгиевич действительно привязался к мальчику, мечтающему о полетах. Сам мужчина был женат и всегда хотел иметь сына, чтобы обучать его лётному делу.
Но жена, Алла Константиновна, наотрез отказывалась рожать детей, уверяя, что ей это не рекомендовано по медицинским показаниям. Из-за этого Витя и не решался говорить о разводе, хотя все чувства к жене давно остыли. Мишка, мечтая о том, что дядя Витя выздоровеет, не понимал, что с его взрослым другом, а спрашивать у врачей не решался. Мама категорически запретила ему приставать кому-либо с расспросами.
Но он был ребёнком шустрым и сообразительным. И услышав однажды, что врачи собираются собрать совет, чтобы составить план лечения дяде Вите, решил послушать, что они скажут. Поэтому спрятался в кабинете, где планировалось провести консилиум. Но прежде, чем он состоялся, зашла Алла, чтобы поговорить с доктором лично. Я надеюсь, Игорь Иванович, вы меня поняли, учли мои пожелания.
Я вас уверяю, кроме меня родственников у мужа нет, я единственная наследница, и значительная часть состояния перейдет к вам. Разумеется, Алла Константиновна, я все помню. Сегодня на совещании сделаю все, чтобы учесть ваши пожелания. Виктор Георгиевич и без того в тяжелом состоянии, ну, а после того лечения, что я предложу, наследство что вы получите в самом скором времени, никто не подкопается.
Мальчишка, конечно, был слишком мал, чтобы в точности понять смысл разговора, но что такое наследство имел представление. Ведь его получает в том случае, если кто-то умрет. Неужели эта красивая молодая женщина хочет, чтобы дядя Витя не выстарел, а врач собирается помочь ей в этом? Но это же нечестно. Он уже совсем был и хотел выскочить из своего укрытия и сказать им, что так поступать нельзя.
Но тут Алла ушла, а в кабинете начали собираться врачи. Мальчишка решил послушать, что будет дальше. А дальше врачи разговаривали, сыпя своими медицинскими терминами, которые Миша, естественно, понимать не мог. Он только слышал, что они, кажется, спорят.
Некоторые настаивали на том, что Виктору Георгиевичу надо обязательно делать операцию, а вот заведующий Мишкин встал категорически против этого, его пытались убедить, но он не сдавался. — Простите, коллеги, но, по-моему, заведующий отделением я, и я знаю немного больше, чем все остальные. У меня огромный опыт, и я с такими заболеваниями сталкивался не раз, а сейчас я считаю, что операция резко ухудшит состояние пациента, — солидно говорил он.
И тут Мишка не выдержал, а выскочив из своего укрытия, Витя закричал. — Нет, операцию надо делать. Этот врач все врет, его та тетя попросила не делать, чтобы она скорее получила наследство. — Что это такое? Кто это? — недоуменно заговорили врачи. — Да это ж сынишка нашей санитарки, она его с собой берет. — Мальчик, ты чего? Приснилось что-то? Ты и вообще зачем вмешиваешься в серьезный разговор взрослых
людей? — Я все слышал, та тетя приходила и просила, чтобы дядя Витя не выздоровел, потому что хочет получить его деньги. Ноги, стоял на своем Мишка. — Ну вот что, это безобразие пора прекращать, — строго сказал Игорь Николаевич. — Уведите ребенка, а с его матерью я сегодня поговорю, наверное, в последний раз. Мишу выставили за дверь, и он понял, что добился совсем не того, чего хотел.
Слушать его взрослые умные люди не захотели, и теперь его маму накажут. Операцию все-таки не сделают и, скорее всего, их выгонят из больницы, и он больше не сможет встречаться со своим другом, и о полетах тоже можно будет забыть. Зав отделением действительно вызвал к себе Елену и сказал, что такое недопустимо.
Ваш сын мало того, что постоянно болтается по отделению, так еще и заявляется на консилиум, высказать там свое мнение, вы же понимаете, что так продолжаться больше не может? — Да, конечно, — растеряно сказала Лена, — детский сад скоро открывается, я больше не буду приводить Мишу с собой. — Очень надеюсь. Я нормально отношусь и к вам, и к детям, но всё же… Раз вам некуда девать ребёнка, пускай он будет здесь, но больше, чтобы не заходил в палаты к больным, особенно к Виктору Георгиевичу.
Он и без того в тяжёлом состоянии, ему не до вашего ребёнка. Лена согласилась и убедительно попросила Мишу больше не ходить к дяде Вите. «Иначе нас обоих отсюда выгонят навсегда, понимаешь?» — объясняла она сыну. — Ладно, мам, но ты же сама будешь к нему заходить. Передай ему, пожалуйста, письмо от меня.
Какое еще письмо? Зачем? — Ну, я просто попрошу у него прощения, что больше не приду. Решил соврать мальчик, и мама согласилась. Миша не так уж хорошо умел писать, но все-таки его знаний хватило для того, чтобы письменно объяснить, что главный врач и жена против его выздоровления. А Виктор Георгиевич и сам подозревал нечто подобное. Потому обратился к заведующему и попросил все же сделать ему операцию безо всяких консилиумов.
«Я не знаю, кто за, кто против, и мне нужна эта операция. На мой страх и риск», сказал он. Зав. Отделением был в ярости от такого решения, понимая, что все-таки мальчишка добился своего и каким-то образом разболтал все пациенту. Он позвонил Алле и рассказал о возникшем затруднении. — Ну что, мне вам все нужно объяснять, — сказала она.
Нужно объявить его душевнобольным, недееспособным, ведь он уже столько времени болеет, неудивительно, что у него у мозги не в порядке. Что ж, это была идея. Игорь Николаевич пригласил специалистов, которые вынесли нужное решение. Виктор понял, за него взялись всерьез, и решил обратиться к своему юристу. И когда к нему в очередной раз зашла Елена, чтобы убраться, он попросил позвонить Петру Александровичу, сказать, что срочно нужна его помощь.
Это был опытный юрист, к тому же человек порядочный. Поговорив с бизнесменом, он сразу понял, что тот, несмотря на свою болезнь, сохранил ясное сознание, Когнитивные функции не утрачены. Видимо, кому-то сильно нужно, чтобы его посчитали невменяемым. И добился того, чтобы была созвана независимая комиссия из опытных психиатров и неврологов.
Виктора Георгиевича признали совершенно дееспособным. Понимая, что на этом беды пациента не закончились и кто-то все равно попытается добиться своей цели, он установил в палате прослушивающее устройство, чтобы выяснить, что же происходит на самом деле. Это оказалось совсем не лишним, и вскоре в распоряжении юриста была очень интересная запись разговора заведующего отделением и медсестры.
В то время как Виктор спал под действием снотворных, они активно обсуждали свои действия. «Игорь, неужели мы так и отступимся? Ведь это же такие деньги!», — огорченно говорила старшая медсестра. «Я отступаться не собираюсь», — ответил зав. Отделением. — Но ты же видишь, все мои планы рушатся один за другим.
Однако у меня ещё немало методов в запасе. Ты права, затягивать не стоит. Скоро мы добьёмся своего, и этот пациент перестанет быть у нас. Он будет в морге. Ну скорее бы уже, а? В этой записи было ещё несколько фраз, которые доказывали вину Игоря Николаевича, но адвокат понимал — это может быть недостаточным, и открывать дело не стоит.
Он просто отправился к главврачу больницы и дал ему послушать записи. «Вы понимаете, что творится в вашей больнице? Виктору Георгиевичу грозит смертельная опасность. В ваших силах отдать соответствующее распоряжение и начать правильное лечение, а уж как вы разберетесь зав отделением — дело ваше. Но если пациента не начнут лечить так, как следует, то сами понимаете, я буду вынужден предать дело огласке.
«Это даст мне имя, Виктору Георгиевичу спасет жизнь, но вот ваша больница и ваша репутация…» Главврач прекрасно понял, что юрист прав. Ему не оставалось ничего другого, кроме как уволить Игоря Николаевича и его любовницу, а также собрать новый консилиум, чтобы составить план лечения. Теперь все доктора были кровно заинтересованы, чтобы бизнесмен скорее выстрелил.
Ему, наконец, провели необходимую операцию, и пациент довольно быстро начал восстанавливаться. Лена с Мишей могли беспрепятственно теперь навещать его. Мальчишка был совершенно счастлив, понимая, что скоро его друг будет совершенно здоров. — И мы полетим на вертолете, да, дядь Вить? Ты же не забудешь, что и обещал? «Ну что ты!»
С улыбкой глотил его по голове Виктор. «Мне кажется, без тебя я бы не выздоровел, так что обязательно возьму тебя с собой». Лена тоже улыбалась. Хотя ей казалось не самой лучшей идеей брать ребенка в такой полет, но все же она была рада скорому выздоровлению Виктора, который так хорошо относился к ее сыну. Все были счастливы, опасная болезнь побеждена.
Кроме Аллы. Она, поняв, что муж вне опасности, и ей больше не приходится надеяться на то, что он умрет естественной смертью, пришла в ярость, но не в отчаяние. «Ладно, не хотел умереть мирно и непостыдно в больничной койке, я тебе устрою несчастный случай». Да, с самого начала надо было так поступить, зло думала она, но вида, конечно, не подавала, демонстрируя радость.
Впрочем, самому выздоравливающему это было уже неинтересно. Виктор понял, какую роль, скорее всего, сыграла его жена в том, что происходило в больнице. Доказательств у него не было, но он понимал, на Аллу надеяться нельзя. Догадывался он и о том, что жена не верна ему. Но ему, только что избежавшему смертельной опасности, было сейчас не до того, чтобы разбираться со всем этим.
Хотелось каких-то позитивных эмоций, общения с приятными людьми. И такими стали для него Лена и Миша. Они были искренне рады выздоровлению, особенно мальчишка, который постоянно напоминал о своей мечте полетать. — Дядь Вить, ты уже достаточно выздоровел? «Когда мы полетим?» —в который раз спрашивал он. — Скоро, Мишка, скоро, — успокаивал его бизнесмен.
Ему и самому не терпелось очутиться в небе живым и здоровым. Лена уговаривала не спешить. — А не вредно вам будет, не слишком ли большая нагрузка на организм? «Вы же перенесли серьезную операцию», —говорила она. Но мужчина был уверен, небольшой полет пойдет только на пользу. А вот жена, узнав о предстоящем вылете, была на его стороне. — Правильно ведь, для тебя главное лекарство сейчас любимое дело.
Какой смысл сидеть дома как инвалид, ты уже вполне здоров, по-моему. Но в то же время она пыталась проявить и заботу. «Главное, не переусердствуй. Надеюсь, ты полетишь на маленьком вертолете недалеко?» «Да, конечно, не беспокойся», — ответил он. «Тем более я возьму с собой Мишу и его маму, так что рисковать не буду». «И прекрасно», — думала Алла, — «одним махом устраним мы эту санитарку с ее ребенком.
Мальчишка этого вполне заслуживает, ведь из-за него все пошло прахом. К тому же с хорошим человеком поссорился, с Игорем Николаевичем, а ведь он может еще не раз пригодиться. Да, она уже уговорила своего любовника внести некоторые изменения в работу двигателя вертолета. Тот немного опасался, так как не хотел, чтобы на него кто-то подумал, но Алла убедила, что ему ничего не грозит.
Да, они часто разбиваются и безо всякой помощи, и потом, с какой стати им думать на тебя. А нам, согласись, надо все сделать как можно быстрее. Ждать больше незачем. За штурвал сел сам Виктор. Он был полностью уверен в своем мастерстве. Но это обернулось против него. Казалось бы, все было доведено до автоматизма, но кое-что не проверил.
И тут мастерство не подвело его. Поняв, что вертолет скоро потерпит аварию, Виктор смог успешно посадить его, угодив прямо в сток сена. Лена с Михаилом даже испугаться не успели, подумали, что так и было задумано. Мальчишка в полном восторге смеялся и благодарил. — Да это я вас должен благодарить, — воскликнул Виктор. Он не стал пугать их тем, что, возможно, была авария.
И сам же разобрался в том, по какой причине едва не погиб. Поняв это, догадался об участии жены в подготовке этого. Придя домой, он заявил Алле, что собирается развестись. — Это как? — удивилась она. — У нас же все хорошо было. — Да, было, до тех пор, пока ты не захотела убить меня, — холодно ответил Витя. Он не стал откладывать и вскоре подал на развод. Жена, понимая, что он обо всем догадался, не стала сопротивляться, чтобы не отвечать за свои деяния.
А Виктор, получив свободу, стал встречаться с Леной. Через полгода они поженились, и Мишка обрел хорошего отца, который пообещал сделать из него высококлассного пилота. Если вам понравился рассказ, просьба поддержать меня кнопкой палец вверх.
А чтобы не пропускать новые истории, при подписке нажмите колокольчик. Всего вам доброго!