Февраль 1984 года стал поворотной точкой в судьбе Советского Союза. Генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Андропов скончался, а на его место с небывалой оперативностью был назначен Константин Черненко. Человек из ближайшего окружения Брежнева, он уже некоторое время фактически руководил страной, подменяя больного предшественника. Но что нового мог предложить престарелый лидер, который сам едва держался на ногах?
Эпоха Константина Устиновича продлилась всего 13 месяцев, как будто страна оказалась в глубокой политической дреме. Однако это время нельзя назвать бессобытийным. Современники разделились в оценках. Одни считали, что престарелый генсек свернул все начинания Андропова и вернул страну в застой, другие видели в этом шаг назад от «опасного курса». Можно сказать, что Константин Черненко был для одних символом инертности, для других — надеждой на стабильность в бурные времена.
Сказали: «Надо», значит надо
Показательна первая реакция жены Черненко на новость о его назначении. Эта сцена с участием супруги нового генерального секретаря разыгралась дома. Константин Устинович тяжело сел на стул, а его Анна Дмитриевна встретила его вопросом, в котором звучали и боль, и упрек: «Костя, зачем ты согласился?». В ответ Черненко посмотрел на нее и тихо произнес: «Знаешь, Аня, мы привыкли к тому, что надо. Мне сказали — надо, и я понял, что надо». Именно эту фразу историки связывают с 13-месячным прибыванием на посту генсека с очевидными проблемами со здоровьем.
На Западе назначение в стане врага встречали с холодной иронией. «В политике все меньше красочных птиц, настает время серых мышей», — писала пресса ФРГ. В самом Советском Союзе многие журналисты с сожалением вспоминали Андропова. В нем видели не столько жесткого чекиста, сколько реформатора и , который стремился вычистить коррупцию и навести порядок. Для творческой интеллигенции уход такого интеллектуала, как Юрий Владимирович, стал настоящей трагедией. Например, режиссер Ролан Быков, чей фильм «Чучело» получил особую поддержку Андропова, с тревогой ждал, что теперь картину вновь запретят.
Образ Черненко выглядел безнадежно устаревшим. Впрочем, помощники, говорили о нем как о человеке с богатой политической карьерой, который просто оказался на пике в крайне неудачный момент. В молодости он был красноречивым оратором и талантливым организатором, но годы и болезни сделали свое дело. Голос Константина Устиновича стал тихим и хриплым, а каждое публичное выступление давалось с огромным трудом.
Пятилетка пышных похорон
Март 1984 года ознаменовался важным политическим событием. Прошли выборы в Верховный Совет, и Черненко впервые появился на публике после назначения. Это стало шоком для многих: его шаткая походка и болезненный вид порождали тревогу. Люди шептались, что новый лидер едва ли сможет руководить страной в таком состоянии.
Однако в партийной иерархии не обращали внимания на эти слухи. Константин Устинович был назначен еще и главой Президиума Верховного Совета — теперь он стал полноправным руководителем страны. Эпоха Черненко породила множество анекдотов. Выбор такой кандидатуры в народе со смехом заранее назвали «пятилеткой пышных похорон», поскольку за короткое время ушло из жизни несколько высокопоставленных деятелей.
В привычных советскому человеку очередях граждане заливались смехом: «Андропов и Брежнев собираются выпить. Брежнев говорит: "Подождем третьего"». Однако Черненко пытался заявить о себе как о реформаторе, выступив с инициативами по укреплению роли местных Советов и реформе школьного образования. Эти попытки, впрочем, были не слишком успешны и завершились с приходом к власти Горбачева.
Международная арена в этот период тоже не стояла на месте. СССР отказался принимать участие в Олимпийских играх в Лос-Анджелесе, вызвав серьезный скандал. Американская сторона делала шаги навстречу, обещая советским спортсменам безопасность и безвизовый въезд, но Москва осталась непреклонной. Сам Черненко находился под влиянием министра иностранных дел Андрея Громыко, который считал США врагом номер один.
Болезнь взяла верх
Здоровье Черненко стремительно ухудшалось. На встречах с иностранными лидерами его заменяли Михаил Горбачев и Андрей Громыко. Когда в июне 1984 года в Москву приехал президент Франции Франсуа Миттеран, все внимание было приковано к Михаилу Сергеевичу. Его улыбка и непринужденность производили впечатление, в то время как Черненко едва мог поддерживать разговор.
В июле Константин Устианович встретился с Вячеславом Молотовым, символом сталинской эпохи. Это событие вызвало множество пересудов как в стране, так и за ее пределами. Новый генсек якобы собирался восстановить Молотова в партии, что стало бы знаковым жестом примирения с прошлым. Однако здоровье генсека не позволило довести задуманное до конца.
Осенью стало очевидно, что дни Черненко сочтены. Он пытался продолжать работать, но его выступления становились все короче и короче. Врачи делали все возможное, но болезнь взяла верх. Заседания Политбюро проводились все реже, страна замерла в ожидании неминуемой развязки.
Последний раз Черненко появился на публике 24 февраля 1985 года на выборах в Верховный Совет РСФСР. Сцена голосования была снята в больнице, но даже это не могло скрыть его крайне тяжелого состояния. Спустя две недели его не стало. История завершилась так же тихо, как и началась.