Майя была самой маленькой и худенькой в классе. Какая-то пугливая, без конца озиралась по сторонам, взгляд испуганный. Она словно постоянно ждала внезапного удара или другой неприятности, вдруг резко сжималась в комочек, втягивая голову в плечи, опускала голову вниз или старалась прикрыться руками неведомо от кого. Особенно это проявлялось при каком-то резком звуке или чьём-то крике.
Учителя старались быть с нею поласковее, об этом же просили и других детей, объясняя, что Майя здесь совсем новенькая, никого не знает. Ей здесь пока непривычно, и все должны ей помочь освоиться.
За Майей приходила её мама Римма. Она всегда какое-то время наблюдала за дочерью со стороны, радуясь переменам в её поведении, потом разговаривала с учителями, которые тоже отмечали, что Маечка уже осваивается. Охотно идёт на контакты с детьми, разговаривает с ними, играет. Уже меньше вздрагивает и боится, часто смеётся. Пусть с успеваемостью пока не всё гладко, но и это поправимо. Девочка способная.
Одноклассники долгое время и не догадывались, что Римма вовсе не мама Майе, что на самом деле Майка детдомовка. Отец у неё умер от пьянки, а мать тоже сильно пила. Майка скиталась по улицам, просила у людей что-то покушать. Её жалели. Кто-то кормил или давал с собой что-то съестное, кто-то давал что-то из одёжки. А матери не было дела до своей дочери. Она постоянно в компании пьяных мужиков и баб. Майку не кормили. Мать не следила, есть ли у ребёнка что одеть. А если дочь вдруг начинала канючить, прося покушать, то её могли просто избить и вышвырнуть на улицу. Сколько же пришлось вытерпеть и пережить этой крохе, ни одного светлого дня не было в её короткой жизни! А вот горя - огромной ложкой хлебать, не расхлебать...
Вот и лишили её горе-мамашу родительских прав, а Майку отправили в детский дом.
А там было тоже очень страшно. Много детей, шумно, каждый борется за себя. А Майка маленькая. Она не умеет бороться. Ей просто очень страшно... И от всей этой суеты, новых требований и огромного количества людей вокруг она хочет только укрыться, спрятаться куда-нибудь подальше, где её никто не найдёт...
А Римма с Петром 8 лет живут вместе, а вот деток у них нет. Римма рожала уже 4 раза, но каждый раз заканчивалось всё трагично. То замершая беременность, то преждевременные роды на раннем сроке, то после рождения ребёнок слишком слаб и вскоре после рождения умирал. А потом и вообще перестала Римма беременеть, а может уже просто боялась... Но просила она мужа усыновить ребёночка из детского дома. Он всегда был против, но ей с огромным трудом удалось уговорить его. Хотели взять вообще маленького, но таких не нашлось.
А когда в следующем детском доме Римма увидела Майку, которая, как затравленный зверёк, пытается спрятаться, то сердце её сжалось от жалости к этому ребёнку. Глазищи огромные, испуганные. Сама вся такая мелкая, хрупкая, страшно дотронуться - кажется вот коснись неосторожно, и рассыплется.
А узнав её историю, что ей пришлось пережить, Римма решила взять именно её. Хотя её предупредили о возможной наследственности, что девочке требуется много внимания, любви. Сложно будет с нею. Но Римма не могла уже отказаться от этого ребёнка. Так жалко её. Да у неё любви для десятерых таких Маечек хватит, она так давно мечтает стать мамой!
Петр же изначально был против чужого ребёнка в доме, но потом просто уступил настойчивым просьбам жены. А теперь ему всё равно кого она там возьмёт, он понимал, что никогда не сможет полюбить чужого ребёнка...
Так Майя оказалась в настоящей семье. У неё появилась другая мама. Она не пила, как та, прежняя. Не орала на Майю, не била её и не выгоняла из дома. Она накупила ей кучу красивых вещей, наряжала, причёсывала, заплетала красивые косички. Майя теперь была такой чистой, ведь её часто купали и одевали в красивые вещи. Пахло от неё теперь очень вкусно. И кушать можно было несколько раз в день. Для неё не жалели вкусной еды, и покупали специально для неё какие-то сладости. Майе всё это было очень непривычно, радостно. Но она никак не могла привыкнуть, постоянно боялась, что вот сейчас вдруг она расслабится, а её отругают, набьют, чтобы она не смела трогать ничего...
Майе тогда было около 7 лет, и она скоро должна была пойти в школу.
Вскоре Пётр ушёл из семьи, выяснилось, что у него давно есть другая семья, где растёт сын. Просто семья та живёт в другом посёлке.
Майя тогда толком ничего не понимала, ей казалось, что без этого "папы" Пети им гораздо лучше, она почему-то интуитивно очень опасалась его. И не понятно было, почему мама Римма часто плачет. Особенно ночью, когда думает, что Майя спит.
А Римма всю свою нерастраченную любовь, всю заботу отдавала дочери. Привязалась к ней всем сердцем, полюбила как свою родную. Душа за неё болела, хотелось всё сделать, чтобы эта девочка выросла самой счастливой на всём свете.
И Майя оттаяла. Она уже смело общалась со всеми, играла, смеялась. У неё появились подруги, которые часто приходили к ней в гости. Римма любила, когда дочку навещали друзья. Пекла им пироги, поила вкусным чаем с вареньем.
А Майка была счастлива. Часто обнимала Римму своими ручками, прижималась к ней, целовала, называя любимой мамочкой, говорила, что очень-очень любит её. И Римма любила, её сердце таяло от любви и нежности к этому ребёнку.
Время шло. Римма жила со своей дочерью, о замужестве и не думала. Она посвятила себя этой девочке. А на горьком опыте отношений с Петром, понимала, что никакому мужчине не нужен будет её ребёнок. А если ещё узнает, что дочь приёмная...
Вот Римма и жила одна, вернее с дочерью.
И Майя росла. Она давно стала совершенно другой. Красивая, весёлая, общительная. В школе пусть не отличница, но училась вполне неплохо, уж не хуже других. И друзей у неё много, подруг. Маму свою очень любила.
Если раньше при виде пьяных, особенно женщин, её сердечко вдруг сжималось от страха, а ни лице невольно отражался ужас, то теперь при виде подобных картин, на её лице лишь гримаса брезгливости. Но видимо в памяти её всё ещё хранились воспоминания прошлой жизни.
А после школы Майя захотела уехать в город учиться. Римма очень волновалась. Ну ведь у них в городке есть свой техникум, есть несколько разных училищ, даже филиал института свой есть. Зачем уезжать? Те же самые профессии и здесь получить можно. Но Майке хотелось. Многие одноклассники и подружки уезжали, а чем она хуже?
Ей и невдомёк, что страшится мать совсем другого. Там, в этом городе, до сих пор живёт мать Майи. Вряд ли она помнит о дочери, а может и в живых её нет. А вот тревожно на сердце...
Майя училась, на выходные приезжала домой. И сама Римма навещала дочку.
Студенческая жизнь захлестнула девушку. Интересно, весело. Частые посиделки то с гитарами, то застолье по поводу и без повода. Майя всегда отказывалась от спиртного, ей и без этого было весело.
Но в таких компаниях не так-то просто постоянно отказываться. То к тебе пристают, со всех сторон, уговаривая только глоточек, или чуточку пригубить. Потом всего одну рюмочку, а потом уже всё равно.
Несколько раз Майя напивалась так, что на другой день ничего не помнила, лишь мучилась от головной боли. А потом уж и не отказывалась, сама охотно принимала участие в таких вечеринках. Не заметила, как девочки стали сторониться её, говорить, что у неё нет тормозов, наравне с парнями водку хлещет. А она то одумается, начинает избегать попоек, а то вдруг сама где-то умудриться набраться.
Мать, приезжая, замечала перемены в дочери. Постоянно пыталась поговорить по-хорошему. Предостерегала, оберегала. Потом уж и в открытую поговорила с нею, мол, нельзя ей. У неё наследственность нехорошая, боится мать, как бы Майя не пошла по стопам родной матери... Ведь помнит дочка, как в детском доме была, знает, что мама у неё не родная. Никогда Римма не хотела, чтобы они обе помнили об этом, всегда мечтала, чтобы обе навсегда забыли и никогда в жизни не вспоминали, а вот теперь, видя, что дочь выпивать начала, сердце матери не знает покоя. Душа изболелась.
- Маечка, родная моя, ну подумай, моя хорошая, зачем тебе это? Боюсь я за тебя... Не надо, прошу тебя. Тебе учёбу окончить надо. Потом замуж выйдешь, свою семью создашь. Деток нарожаешь. Представляешь - какое это счастье! А ты хочешь свою жизнь вот так своими руками загубить? Или, может, хочешь чтобы и твои дети вот такое испытали, как ты сама когда-то? Ты ведь что-то помнишь... Знаешь, как тебе несладко жилось...
Но однажды Майя вдруг сама завела разговор о биологической матери. В группе у них новый куратор - молодая женщина, Вероника. Вот она заинтересовалась вдруг Майей, сказала, что имя у неё не такое уж частое. Она знала одну девочку с таким именем, правда семья там очень уж неблагополучная была. Жили они неподалёку от семьи куратора. Только вот той девчушке не повезло, родители алкаши. Мать материнства лишили, а отец вообще спился. Девчонка вечно грязная и голодная бегала. Худющая такая, болезненная. Потом в детский дом её отправили. Вероника хоть и сама ребёнком была, но старше Майи, хорошо помнит, что та всегда была голодная как волчонок. Всегда грязная, полуголая.
- А что с матерью?
- С какой матерью?
- Ну, с той... Которую лишили...
- Аааа, не знаю. Она пила сильно, наверное и не заметила, что дочь у неё отобрали. Мы потом переехали, отцу квартиру дали в новом районе. А сейчас я с мужем вообще в другом районе живу.
Но у Майи неспокойно на сердце. Этот разговор разбередил её сердце. Захотелось ей узнать где сейчас эта её непутёвая мать, жива ли, что с нею? Она расспросила у Вероники, где жила та семья, сказала, что не уверена, но, возможно, это и есть её прежняя семья... Интересно увидеть.
И вот она входит в общий двор. Большой, длинный дом буквой П, барачного типа. Здесь когда-то было какое-то государственное учреждение, а потом сделали несколько входов, поделив дом на несколько секций, в каждой несколько отдельных квартир. Здесь много семей, но в основном именно неблагополучные. Видимо когда-то люди, получив здесь жильё, искали вот таких людей, которые свои квартиры не в состоянии были оплачивать, превращали их в притоны. Вот с ними и делали обмен. Тем хорошо, что вообще на улицу не выселили, а эти просто приводили их квартиры в порядок и жили в нормальных условиях.
Напротив этого барака стоят несколько двухэтажек, дальше другие дома, трёхэтажки и частные.
Что-то всколыхнулось в сердце Майи, что-то знакомое было во всём этом. Особенно вот этот длинный барак с кучей коридоров, как лабиринтов.
Вспомнилось, как она бывала в этих коридорах, когда очень хотелось есть. И двор общий знаком. Кажется, здесь было много ребятишек, вот только она с ними не играла, а пряталась, наблюдая со стороны. Что это? Действительно воспоминания или так разыгралась её фантазия?
Майя вошла в нужную ей квартиру. Дверь не заперта. Грязь, вонь... Кучи мусора, окурки, пустые бутылки.
В комнате в углу старая, давно отслужившая свой срок кровать. На ней подобие матраса, грязного, в разных пятнах, с дырами. Куча каких-то таких же грязных и вонючих тряпок. На этой куче лежит женщина, вот только язык не поворачивается так её назвать. Это что-то столь же грязное, вонючее и отвратное. Лицо какое-то бурое, опухшее, губы тоже распухшие, приоткрытые, слюнявые. Она то громко стонет, то пытается с кем-то говорить, но слов не разобрать. И маты. Много матов.
Вокруг тоже куча бутылок, окурков, мусора, объедков.
Майю чуть не стошнило.
Да... И вот ЭТО её мать?! Ужас какой-то.
Она вышла, во дворе сидели женщины. Майя поговорила с ними. Они подтвердили, что там и действительно живёт Ксюха, так звали мать Майи. Рассказали и про отца, и про дочку Майку, которую отдали в детский дом.
Говорили, что Ксюха совсем спилась. Несколько раз чуть не сожгла весь дом, теперь они все боятся её. Допилась совсем, теперь вот цирроз печени. Да и вся она больная. Ей бы давно надо было лечиться, а она опять же водкой лечится и всякой гадостью. Дружки такие же там кучкуются постоянно.
И жалко Ксюху, а с другой стороны хоть бы уж скорее Господь прибрал. И ей облегчение, и всем спокойнее было бы. Всегда непутёвой была. Мужиков как перчатки меняла. Квартиру хорошую пропила, сюда попала. Потом сына погубила, ещё младенцем по пьянке потеряла. Проснулась, а сын давно умер... Тогда обошлось, не посадили, сказали, что синдром внезапной смерти. А она вроде как с горя стала пить ещё больше. Потом вроде немного утихомирилась. Дочку родила. А потом с мужем на пару как с цепи сорвались. Люди сколько писали, никому дела не было. Потом муж сгорел от водки. А она вовсе как сдурела. Постоянно пьянки-гулянки. Мужиков куча. Ребёнок бедный как сирота скитается по всем хаткам. Кто покормит, кто оденет, кто спать уложит. А матери и дела нет. Снова люди везде жаловались, еле-еле смогли до властей достучаться. Девочку забрали, а вот Ксюха так и не просыхает. Чуть придёт в себя, так вылазит из своей берлоги, ищет, где бы чего выпить. Может украсть что угодно, чтобы продать и пропить. Да и алкаши со всей округи здесь у неё кучкуются. Люди покоя не знают, а что сделаешь? Никому нет дела...
Ксюше больно слышать всё это. Противоречивые чувства раздирают...
Пошла в магазин, купила хлеба, молока, пачку пельменей, колбасы. Пришла назад. Мать спит, во сне сильно стонет.
Майя стала собирать мусор в старые пакеты, какие-то мешки и то, что видимо, когда-то было наволочками. Грязные тряпки завязывала в узлы с мусором. Мусорка здесь же, во дворе. Майя вынесла кучу всего, выбросила. Все смотрели с любопытством. Кто-то расспрашивал, удивлялся, что у Ксюхи такая дочка выросла.
А Майя уж нашла какой-то таз, воды набрала стала пытаться помыть хоть что-то...
Мать очнулась, стала что-то кричать, материться. Пыталась подняться, куда-то идти.
Майя пыталась накормить её, а та всё искала что выпить, требовала, ругалась. Пришлось Майе купить ей пиво.
И вот с той поры жизнь Майи резко изменилась. Ей очень хотелось помочь своей матери.
Она и жить к ней перебралась, чтобы не пускать сюда все эти пьяные компании, всех гнала прочь.
И порядок в квартире более-менее навела, соседи ей старенький диван отдали, Майя теперь спала на нём. Материну постель в порядок привела. Готовила, кормила почти насильно. А когда была на учёбе, то мать умудрялась снова куда-то уйти и напиться. Майя искала её, приводила домой, ухаживала за нею.
С врачами говорила, те подтвердили, что вылечить её уже не получится. Можно лишь продлить жизнь, улучшив её качество. Но для этого надо отказаться от спиртного. Полностью. Принимать лекарства, соблюдать режим, диету. Ну а без этого - ничего не выйдет...
Майя то жалела мать, ухаживала за нею. То страшно злилась, ругалась с нею, а в результате напивалась и сама...
Ну а каково же было Римме узнать обо всём этом?!
Сердце рвалось на части. Плакала не переставая. Пробовала несколько раз встретиться с дочкой, поговорить, убедить. Даже согласна была, чтобы они вместе помогали Ксении. Только бы Майя продолжала учёбу. Ведь совсем мало осталось. Только бы не губила свою жизнь. И уж тем более - только бы сама не выпивала.
Но Майя считает себя достаточно взрослой, твердит, что вправе сама решать что и как ей делать. Говорит, что не может бросить мать. Какой бы она ни была, но она родная мать, и с этим ничего не поделать!
- Мать? Родная? А кто же для тебя я? Я, получается, для тебя совсем никто?!
Но каждый такой спор заканчивался ссорой.
Майя оставалась при своём мнении. Римма уходила расстроенная и униженная.
Римма то старалась не докучать дочери, не приходила и не беспокоила. Делала вид, что и ей безразлично, как там у неё дела. Но материнское сердце не могло успокоиться. Римма много и часто плакала. Много молилась, в церковь ходила. Никому не рассказывала, что у неё на душе, а ночами плакала, переживала...
Потом снова не выдерживала и мчалась туда, к ней. Ей важно увидеть дочку, важно знать, что у той всё хорошо. А вдруг ей сейчас плохо, вдруг ей помощь нужна?!
А потом всё повторялось снова.
Майя теперь перешла на заочное, с однокурсниками виделась редко. И в общежитии не появлялась.
Но однажды встретилась со своей, ещё одноклассницей, а теперь и сокурсницей Диной Завьяловой. Та сообщила, что звонила Майе раз сто, почему та никогда не включает телефон? Что с нею? А у Майи давно другой номер. Она специально прервала со всеми связь. Не хочется отвечать на бесконечные вопросы, а уж тем более слушать чужие советы и нравоучения.
А Дина вдруг сообщила, что мама Римма в больнице. С сердцем плохо.
- Ой, Майка, вот уж не думали мы никто, что ты такой окажешься!... Она же для тебя всё сделала. Жила лишь ради тебя! Семью потеряла, новой не создала - всё ради тебя, лишь бы тебе хорошо было! Забыла, как она о тебе переживала? Как заботилась, все деньги на тебя тратила, только бы ты была самой красивой, самой успешной. Всё для тебя делала, как тигрица бросалась на кого угодно, только бы защитить тебя, чтобы никто злым словом не обидел, ничего плохого не сделал. А ты?! Хорошо же ты отблагодарила ту, кто отдал тебе всю свою жизнь, здоровье, время, деньги. Ты на всё наплевала! Ну как же, ты ведь теперь взрослая, самостоятельная! Теперь тебе не нужна чужая опека, можно самому близкому человека и в душу плюнуть! Не думала я, Майка, что ты такая! Что сможешь так. Я тебя всегда лучшей подругой считала, а ты оказалась такой... Да ну тебя, и разговаривать с тобой не хочу! Предательница! Ты такая же, как твоя мамашка-алкашка. Та тебя предала, наплевала на тебя. А ты теперь наплевала на ту, кто на самом деле был тебе матерью столько лет, ты тоже предала её! Отблагодарила за всё добро, что она для тебя сделала! Чем ты лучше своей мамашки-алкашки?! Уходи, даже говорить с тобой не хочу!
Дина резко развернулась и ушла. А Майя стояла, словно её окатили ледяной водой.
А ведь Динка права. Во всём права. Пусть она не бросала маму Римму, пусть всегда была ей благодарна и переживала о ней, но вела-то себя совсем иначе... Ведь всем своим поведением доказывала, вроде та ей безразлична. Словно Ксюха для неё дороже.
Что же бедная мама чувствовала, как же она переживала?! Вот, даже в больницу попала. И ведь это только из-за неё, из-за неблагодарной доченьки, которая обязана ей абсолютно всем.
Да дело даже не в обязанностях, а в том, что мама любит её! Но ведь и она любит маму! Очень любит. Почему же смогла причинить ей такую боль?
Сразу вспомнилось, как мама жалела её, совсем маленькую и беспомощную, как прижимала к себе, гладила, целовала:
- Не бойся, милая! Я с тобою! Я всегда буду рядом с тобою, я помогу, я никому не позволю обидеть тебя. Всегда знай это. Ведь я - твоя мама, а ты моя любимая доченька! Помни это!
Сейчас эти слова больно кольнули сердце. Майя поспешила в больницу к маме.
- Мамочка! Родная моя! Прости, что так долго не появлялась. Прости, дорогая! Я так виновата перед тобою... Но я не хотела обидеть тебя, не хотела причинить тебе боль! Просто я считала, что должна помочь своей биологической матери. Жалко её стало... Знаешь, зато я теперь точно знаю разницу между определениями "родная мать" и "биологическая". Нет, это не одно и то же! Это совершенно другое. Вот ты - моя родная мама. Самая-самая родная, самая дорогая и любимая, и одна-единственная! А вот та, Ксюха, она просто биологическая. Нет к ней любви, и жалость совсем другая. Ну вот просто как бездомное животное жалеешь и даёшь что-то съедобное. Вот и её жалко, она умирает. Просто кажется неправильным, когда она умирает делать вид, что тебе всё равно. Конечно жалко, да и нет у неё никого больше.
Ты прости меня, мамочка! Люблю-то я только тебя! Ну чего ты вздумала болеть? Ты не пугай меня так, ведь ты так нужна мне!
А помнишь, ты ведь ещё и внуков нянчить собиралась. Ой, нет, не смотри так на меня, я пока не собираюсь наградить тебя внуками и замуж тоже пока не собираюсь. Но есть один молодой человек, который нравится. Просто из-за Ксюхи пока с ним перестала встречаться, но, надеюсь, скоро снова помиримся... Знаешь, а я ведь её "мамой" так и не могу назвать... Для меня только ты - мама. А её просто "ты" называю, если с кем-то о ней говорю, то Ксюхой зову, как и все вокруг её называют.
---------------------------------------------------------------------------------
P.S.
Римма поправилась, с Майей они помирились. А та взялась за ум. Совсем не пьёт, с парнем своим помирилась.
После Майя с Риммой проводили в последний путь Ксению. А потом Майя замуж вышла.
Сейчас у неё хорошая семья. Двое детей. Работает, на работе уважают. Муж её любит, помогает во всём.
Бабушка Римма просто счастлива. Любит и дочку и зятя, а во внуках вообще души не чает. Всё же как правильно она когда-то поступила, забрав эту кроху к себе...
ИВ
Советую прочитать: