Его губы скользили по изгибу уха, оставляя влажный след, который мгновенно превращался в ледяной узор под порывом воздуха из окна.
Ветер свистел в щелях купе, заставляя шторы трепетать, как крылья пойманной птицы.
Он не спешил, словно играл с её временем, как змей с мышью. Его пальцы медленно расстегнули пряжку её ремня, и металл тихо звякнул в ритме стука колёс.
— Ты дрожишь, — прошептал он, прижимая ладонь к её животу.
Анна ощутила под кожей пульсацию странного символа — точь-в-точь как на старинной карте. — Но не от страха.
Платье сползло с её плеч, обнажая грудь, на которой мерцал тот же узор, что и на его запястье. Мужчина провёл языком по контуру рисунка, и Анна вскрикнула — боль смешалась с наслаждением, словно кто-то приоткрыл завесу между мирами. Её тело откликнулось теплом, а он лишь усмехнулся, прикусив её нижнюю губу. Его рука опустилась ниже, к подолу, затянутому в кружева.
— Покажи мне, что скрывает твой перевал, — выдохнула она, цепляясь за его волосы, чёрные и тяжёлые, как смола.
Он откинулся назад, в его глазах вспыхнули искры, словно в них отражалось то самое маковое поле.
— Это не я веду тебя туда, — его голос звучал как шорох шёлка по коже. — Это ты ведёшь меня.
Его руки вдруг стали холодными, как клинок. Он приподнял её, поставив на край полки, и Анна почувствовала, как обивка впивается в бёдра. Его пальцы обхватили её талию, губы опустились на шею, в такт её пульсу. Когда он вошёл в неё, время растворилось. Поезд вздрогнул, а свет фонарей за окном превратился в сплошной золотой поток.
Она видела его не только глазами — тени на стенах купе двигались, сплетаясь в фигуры: звери с клыками, богини с чашами, змеи, обвивающие древо. Каждый толчок заставлял их оживать, а воздух становился вязким, как расплавленный янтарь. Анна впилась зубами в его плечо, и он застонал — звук низкий, хриплый, от которого дрогнули стёкла.
— Смотри, — прошептал он, и она повернула голову к окну.
Там, в маковом поле, стояли они же — но другие. Обнажённые, с телами, переплетёнными, как корни древних деревьев. Их кожа светилась рунами. Это было не отражение, а эхо — воспоминание из другой жизни, другого времени.
— Мы всегда были здесь, — его голос прозвучал внутри её сознания, как собственные мысли. — Ты просто забыла.
Он перевернул её, прижав к стеклу.
Холодный конденсат смешивался с потом на её спине, а за окном мелькали тени, тянущие к ним руки с длинными пальцами. Его движения стали глубже, и с каждым толчком руны на их коже вспыхивали ярче. Анна вскрикнула, но её голос растворился в гудке поезда, сливаясь с ним в единый ритм.
Вспышка.
Взорвавшаяся спираль света окутала их тела. На мгновение они стали единым существом — двуглавым змеем, пожирающим собственный хвост. Затем тьма схлопнулась, и Анна рухнула на сиденье, дрожа всем телом.
Он стоял у окна, застёгивая рубашку. На его груди теперь сиял новый символ — спираль, пронзённая стрелой.
— Это только начало, — сказал он, поправляя её платье с нежностью. — Тенисский перевал ждёт.
Поезд вынырнул из тоннеля, и в купе ворвался рассвет. Анна потянулась к его руке, но пальцы схватили пустоту. На сиденье лежала лишь ветка мака, капли росы на ней сверкали, как кровь.
А далеко в горах чаша древнего алтаря наполнилась дымом. В нём танцевали два силуэта — и чаша ждала их жертвы.
Подписывайтесь на канал и делитесь в комментариях вашими впечатлениями!
