Утром её разбудил дождь. Хотя, кажется, что она и не спала вовсе. Проваливалась в забытье, словно под лёд, и тут же выныривала, обжегшись ледяной водой реальности. Трудно отдаваться сладкому сну, когда зуб на зуб не попадает.
Обиталище кошки не отапливалось, да и в принципе было никчёмным: наспех найденным, не обустроенным, непрофессиональным, проще говоря. Это был лаз под ступеньками черного хода здания. Интерьер был скромным: земляной пол и промокшая картонка, служившая кошке постелью. Другого места она не нашла. Походила по дворам, позаглядывала в тёплые подвалы через заколоченные продухи и вернулась в свою нору.
— Ещё одну ночь пережила, слава котьим богам! — прошептала, потягиваясь, кошка. — Пора собираться на дежурство!
Наскоро причесав лапой торчащую шерсть на макушке и пригладив усы, кошка посмотрелась в кривое зеркало лужи — ко-ро-лева!
И хотя внешность "королевы" была отнюдь не выдающейся — грязно-коричневая шкурка с чёрными вкраплениями напоминала больше панцирь насекомого под микроскопом — кошка с достоинством несла себя! А белоснежные галстук и перчатки дополняли её благородный образ.
Поджав урчащее нутро, кошка побежала по знакомой тропинке сквозь пожухшую мокрую траву и кучи мусора на свой пост.
— Нельзя опоздать, вдруг сегодня! — думала она, торопясь на насиженное место.
Эта кошка ничем не отличалась от других мечтательниц уличного разлива. Она наивно грезила, что вот-вот подъедет карета, и принц предложит примерить ей заветную хрустальную прописку в своей квартире.
— Фух, успела! Не открылись ещё, а значит Он не успел пройти.
— Привет, мокрица! — сказала продавец, открывая магазин, — Уже на посту? По тебе можно сверять часы.
Кошка мяукнула в ответ и подобрала лапы на сухой клочок асфальта.
Так начался очередной рабочий Мокрицын день. В магазин потянулись вереницы разных ботинок, и звонкий колокольчик приветствовал их на входе. Внутри было сухо, светло и тепло, судя по вырывающемуся оттуда потоку воздуха. Мокрица ловила его носом, мечтательно жмурилась, но близко не подходила — все равно прогонят.
Заняв позицию слева от входа, у стены, она старалась не пропускать ни одного человека. Тем, кто покупал ей еду в магазине, она изо всех сил старалась понравиться: благодарно глотала корм, мурлыкала и терлась о ноги. Для других старалась быть незаметной, их она чувствовала и боялась.
Кто-то клал ей еду прямо на асфальт и, виновато озираясь, убегал, будто совершил что-то постыдное. Кто-то гладил её по голове тёплой варежкой, словно большим мягким коровьим языком, и тоже стремился откупиться от липкого просящего кошкиного взгляда пакетиком не лучшего корма.
Сотни людей проходили мимо, спешили в свои тёплые дома, равнодушно глядя сквозь кошку. Никто из них даже не подозревал, какими усилиями мокрицам уличного разлива приходится отвоевывать каждый день каждой из девяти маленьких своих жизней.
Стемнело. Магазин закрывался. Мокрица засыпала от усталости. Она замёрзла и промокла.
— Снова не пришел, — грустно вздохнула кошка. — Что ж, думаю, завтра! Обязательно завтра! Нельзя унывать! Он придёт!
Свесив голову, кошка нехотя поплелась к знакомой тропинке. И чуть только свернула за угол, услышала шаги и замерла.
— Запоздалые покупатели, — без особой надежды подумала Мокрица. — Такие всегда бегут домой, вытаращив глаза и не видя ничего на своём пути. — пойду хоть посмотрю на них, я все равно никуда не спешу.
Сначала Мокрица тайком наблюдала из-за угла за остановившимися. Потом, когда её позвали, вышла и осторожно прильнула к ногам. А потом, сама не поняла как, она уже покачивалась в переноске под мирную беседу тех незнакомцев.
Сквозь сетчатое окошко своей кареты Мокрица видела, как отдалялся магазин, как из-за пожухшей травы выглядывали ступеньки чёрного хода, как дождь оставлял на зеркальцах-лужах круги... А под лапами её был сухой и мягкий плед. И ей было совершенно все равно, куда её несут. Её укачивало в колыбели вселенского счастья, и внутри расползалось благодатное, так давно забытое, тепло...
