Дарлингтон. 1800 г.
- Какой огромный дом! – восхищенно откликнулся один из гостей, осматривая величественную залу. Вечер обещал быть насыщенным. Миссис Франклин любила принимать гостей, и почти каждый вечер собирала узкий круг своих знакомых. Манерная женщина с веником собранных волос в элегантном пурпурном платье, сдержанно кивнула в ответ на это высказывание. Она могла гордиться тем, что в ее жилах течет истинно «голубая» кровь. Однако наследников не было. У нее не было детей, и к тому же она была вдова, и сейчас вопрос о том, кому передать все это огромное наследие был для нее проблемой насущного дня.
-О, миссис Франклин, может быть вам стоить последовать примеру одной нашей знакомой, некогда жившей на юге Англии? Она пожертвовала все приюту святого Антония, на нужды бедных и нуждающихся. Все свое миллиардное состояние.
Миссис Тэндли поняла, что сморозила глупость. И ее хрупкие плечи чуть сжались. Миссис Франклин посмотрела на нее с недоумением и решила пропустить ее вольное предложение мимо ушей. Чтобы она отдала каким-то бродягам и пройдохам все, что оставили ей родовитые предки? Неужели их славный род так и закончит свое существование? Нет, она этого не допустит!
Миссис Тэндли, почтенная дама средних лет, была взбалмошной, экзальтированной и весьма нервной персоной. Поэтому не стоило удивляться, что миссис Франклин не удостоила ее ответа.
Вместо ответа она оглядела гостей и остановила свой пристальный взгляд на одной девушке, скромно стоящей у окна.
-Миссис Тэндли, это ваша дочь? – поинтересовалась она.
Та посмотрела на свою красавицу и умиленно улыбнулась.
-О, да. Лоренс наша гордость.
-А что она умеет? Рисует?
Слушая их разговор вполуха, Лоренс становилось чрезвычайно не по себе, однако когда она порывалась что-то сказать, слова застревали в горле, и она снова и снова отворачивалась к окну. Вид был изумительный.
-Да, мэм, - кратко ответила Лоренс, переглянувшись с матерью.
-Музицируете?
-Немного.
Миссис Франклин довольно ухмыльнулась.
-Ну в таком случае сыграйте нам что-нибудь, мисс Тэндли?
-О, не хочу тревожить ваш слух, мэм, - Лоренс развела руками, и чуть покраснела, - но смею заметить, что я знаю лишь несколько мелодий.
-В таком случае сыграйте из того, что знаете, мисс, - миссис Франклин улыбнулась, и вернулась к разговору с матерью Лоренс, не желая больше препираться с девушкой.
-Сегодня пасмурная погода. Ах, как жаль, не правда ли? Англия нечасто радует нас солнечными лучами….
Лоренс ничего не оставалось делать, как подойти к музыкальному инструменту и открыть его. Изящные пальчики коснулись белых клавиш, и по залу разлилась классическая мелодия. Девушка уже жалела, что приехала сюда вместе со своими родителями. Здесь у нее невольно возникало ощущение потерянности. Она могла бы провести это время с гораздо большей пользой. Глаза ее чуть блеснули, а мелодия все больше набирала ритм.
А вот и отец! Джеймс Тэндли был невысокого роста, полноват, но выглядел довольно молодо благодаря обильной растительности на лице – густой черной бороде, таким же черным волосам, собранным сзади в хвост, и усам.
-Чудесный дом, миссис Франклин, - отозвался он, все оглядываясь назад, - мы с мистером Альбертом Паркером посетили вашу библиотеку, и пришли в полный восторг.
Мистер Паркер поправил свои очки, постоянно слетавшие с носа и кивнул. Лоренс подумалось, что у него такая зажатая поза либо от того, что он сильно боится сделать что-то не так, либо потому, что хочет выйти по нужде. Улыбка промелькнула на ее губах, и она снова опустила глаза на клавиши. Музыка лилась, словно из души, ведь она хорошо ее знала.
Двери, противоположные тем, откуда сейчас вышли мистер Тэндли, под руку с господином Паркером, вдруг неожиданно распахнулись и на пороге гостиной показался камердинер.
-Мистер Барри! – с напущенной учтивостью доложил он, и через пару секунд шаги, слышимые еще в коридоре стихли, и в дверях возник он. Хорошо одетый, подтянутый, высокий и красивый для своих неполных тридцати двух лет мужчина, аристократ с головы до ног. Блестящие манеры истинного англичанина сразу произвели приятное впечатление. Все присутствующие с деланным вниманием обратили к новому, слегка опоздавшему гостю свои лица.
Миссис Франклин сидела как королева и даже головы не повернула, чтобы почтить его своим вниманием, когда как другие уже с нескрываемым любопытством изучали пришедшего, и уже каждый мысленно слагал о нем определенное мнение. С вежливой учтивостью и свойственным всем англичанам хладнокровием, он раскланялся, некоторым пожал руки, и наконец с глубокой вежливостью посмотрел на саму хозяйку дома. И ей выразив свое почтение, он кивнул и вписался в общих круг гостей.
-Прошу прощения, что опоздал. Меня задержали дела, - кратко поведал Раймон, бегло оглядывая всех присутствующих, и, повернув голову, задержал взгляд на той, которая играла. Ее пальцы, легко набирая нужный темп, изящно скользили по клавишам, сама же она, как настоящая пианистка, сидела с прямой спинкой, и даже обходилась без нот. Кажется она одновременно еще и аккомпанировала себе, тихо напевая что-то созвучное. Веселый мотив несколько воодушевлял обстановку. Лоренс же продолжала играть, совершенно не обращая внимания на то, что творится вокруг. Она была увлечена. Пальчики легко продолжали прыгать по клавишам.
Остальные гости сидели в общем кругу и весьма радушно, может быть несколько наигранно, беседовали с хозяйкой дома.
Гостиная, которая в общем-то ничем не отличалась от других комнат этого дома (где ничего не дает ощущение домашнего уюта), была приглушена печальной игрой свеч. Мебель, роскошная и мрачная в своем стиле, (словно напоминая о старых добрых временах) ничем не соответствовала нынешней отделке, но все же по ценности, и можно сказать, по древности, ничем не уступала предметам музея. Старинная мебель до сих пор блистала своей мрачной красотой. А устрашающие сюжеты картин, вносили свою особенную тень этому дому. Канделябры, с их высокими, чуть ли не пасхальными свечками, как правило, располагались в каждом углу комнаты, и вздрагивая, (словно от хладнокровия этой главной леди с торжественным видом – миссис Франклин) тихим отблеском освещали лица собравшихся.
-О, мистер Барри, - сама того не ведая, грубо прервала его размышления одна очень уважаемая дама с изящно острым носиком и вечно улыбающимся лицом, - вы только что вернулись из Парижа? Интересно, не изменились ли дела и нравы французского общества?
Невольно вздрогнув, мистер Барри быстро разыскал виновницу своего «пробуждения», и поймав ее взгляд, тотчас узнал свою старую знакомую. Помнится, она горячо любила всякие развлечения, в том числе и скачки. Скачки были ее страсть. Но однажды она поставила на лошадь (весьма внушительную суму), которая пришла к финишу (наперекор ее хлопаньям и возгласам) последней, и тем самым, лишила ее почти целого состояния. С тех пор она перестала ходить на эти состязания. И теперь эта дама оказалась здесь – в самом скучнейшем светском обществе. Она сидела, манерно сложив ручки, и со всем подобающем вниманием смотрела на него. Как впрочем и другие, только та еще слегка прищуривалась, словно его лицо было ей очень знакомо, но она никак не могла вспомнить, где же могла его видеть.
-Это совершенно другая цивилизация, с другими ценностями. И несмотря на всесторонние одобрение, Париж не стоит вашего внимания, как и не стоит того, чтобы становиться главным предметом обсуждения.
Дама недоуменно моргнула.
-Спешу вас заверить, - продолжал мистер Барри, деланно выражая интерес, - даже самый закоренелый дворянин из верхушки общества, не способен долго вести, как у них говорится, заунывные разговоры о политике, торговле и других внешних делах. Государство находится в руках трех консулов, без единого верховного правителя, отчего распустилась вся страна. Первый консул, генерал Бонапарт, человек с республиканским прошлым, был принял спокойно в качестве главы государства.
Его прервала мисс Франклин.
-Насколько мне известно, он лично назначал бывших аристократов на важные государственные посты, - сказала она.
Мистер Барри пропустил ее высказывание мимо ушей.
- За то недолгое время, что я пробыл во Франции, мне доводилось повстречать много людей. Людей разного порядка, но все они обладали либо крайне сомнительной репутацией, либо весьма задушевным открытым нравом. Так сказать, легкомыслием.
-Неужели? А господин де Вильфор? Вы должно быть встречались с ним?
Мистер Барри пристально посмотрел на того, кто задал этот вопрос, и сдержанно кивнул. Но судя по воцарившемуся молчанию, видимо все ждали от него и должного пояснения.
-Не хочется сводить все к одному, но мое мнение, что даже господин министр предпочтение отдает больше развлечениям, нежели серьезным вещам.
Но на лице его знакомой дамы выразилось полнейшее негодование.
-Не думаю, что разная культура, обычаи и нравы может служить характеристикой французов как народа, совершенно лишенного всех понятий. Я думаю, вы слишком категоричны, мистер Барри. Мне доводилось встречать немало французов и француженок с безупречными манерами.
-Конечно, - он улыбнулся, обводя взглядом всю гостиную, - только в другой стране они и способны вести себя должным образом, не выказывая своих пороков, и тем самым прославляясь на весь мир.
Дама рассмеялась, осторожно прикрыв краем веера губы.
-Вы, как видно, относитесь к тем ревностным ценителям хороших манер и культуры поведения, что принято здесь, в Англии. Однако вы забываете, что Франция – это не Англия, и то, что здесь кажется неприличным, там в порядке вещей, и они считают, что так должно поступать. Разные нормы поведения, морали, - она пожала плечами, и обратилась к скучающей миссис Франклин с каким-то интересующим ее вопросом, оставив своего собеседника в покое.
Миссис Франклин, судя по апатичному виду, сейчас заснет. А ее собеседница, упоенная своими захватывающими рассказами о путешествии в Андалусию, даже и не заметит этого. Мистеру Барри, который краем уха слушал ее рассказы, становилось крайне невесело. И легкий мотив вернул ему положение косо смотрящего. Его внимание вновь обратилось в сторону фортепиано, а если точнее, то в сторону девушки, которая сидела за этим прекрасным инструментом и свободно музицировала. Комната была полуосвещена, и лишь по вазам и по позолоченным рамам картин иногда пробегали блики свеч.
Лоренс с воодушевлением играла. Поначалу она чувствовала себя стесненно, но играя уже не первый десяток мелодий, игра становились все более уверенной. Чутко, почти нежно касаясь пальчиками белых клавиш, она словно сама вливалась в ритм этой музыки, и невольно, сама того не замечая, напевала то же самое себе под нос. Увлекшись, она повернула голову, и неожиданно замерла, встретившись взглядом с мужчиной, которого она не видела в числе гостей миссис Франклин.
-Дорогая, ты уже достаточно усладила наш слух, - сказал мистер Тэндли, подходя к дочери, и закрывая крышку фортепиано. Лоренс встала, не зная, что сказать, или сделать, и несколько взволнованно подошла к остальным вместе с отцом.
Миссис Франклин уже давно делала вид, что слушает свою собеседницу, а на самом деле рассеянно оглядывалась, думая о чем-то своем. Задержав свой взгляд на Лоренс, она выдавила улыбку.
-Очень милая игра, мисс Тэндли. Большое спасибо.
Та сдержанно кивнула. А миссис Франклин перевела взгляд на мистера Барри, который стоял, не выражая никаких эмоций. А когда к нему где-то издалека обратилась эта дама, поначалу не расслышал вопроса и рассеяно кивнул.
-Полагаю, вы уже знакомы с мистером Паркером, - она кивнула в сторону пожилого джентельмена и на ее губах показалась снисходительная улыбка, - а это семья Тэндли.
Мистер Тэндли вышел вперед и сердечно пожал дорогому гостю руку.
-Очень, очень рад знакомству, мистер Барри. Я много слышал о вас. Это моя жена Эмили, и дочь Лоренс, - коротко представил он своих женщин, заслоняя их спиной. Те вышли и одновременно склонились в реверансе.
Мистер Барри холодно кивнул, низко поклонился даме, а когда услышал имя Лоренс, шагнул вперед и слегка наклонил голову. В его кротких серо-голубых глазах блеснуло нечто такое, что не предается объяснению.
-Мое почтение, - поприветствовал он тех, кому еще не имел чести быть представленным, и снова встал на прежнее место. Слегка опираясь на спинку кресла, он беззаботно посмотрел в сторону.
- Дорогая, Мистер Барри не из робкого десятка. Человек с незаурядной должностью. А отец его некогда славился местом в палате лордов, находился при дворе императора. Потомок знатного рода, дипломат каких поискать, умеет вести переговоры, поддерживать связи за рубежом. И к тому же сказочно богат, и мы все перед ним преклоняемся, - коротко пояснил мистер Тэндли своей любопытной жене. Они стояли в сторонке с под отвлеченным видом, перешептывались.
- У него прекрасное имение. Отделанный чистым мрамором дом, если не сказать золотом, кстати, находится где-то недалеко от нашего поместья. Нужно как-нибудь пригласить его к нам. Стоит устроить бал, чтобы затем получить от него ответное приглашение. Уж очень хочется увидеть этот замок, о котором в свете уже слагают целые легенды…
-Неплохая мысль, дорогой, - шепнула ему Эмили, косясь то на мистера Барри, то на свою дочь,- ах, вот о таком браке для нашей дочери я и мечтаю.
-Лили! - предостерег ее мистер Тендли. В семье он всегда так называл свою жену, отказываясь использовать ее полное имя. Но Эмили его будто не слышала.
- Да, пожалуй, стоит устроить бал, и обязательно прислать ему приглашение.
Мистер Тэндли дождался пока миссис Франклин отведет от них свои зоркие очи, и снова обратился к жене.
-Известно, что старший Рокингем был главным советником короля. Потому не секрет, что его преемник идет по стопам отца. Из этого можно сделать вывод, что у него большие связи, - мысли его жены передались и ему, - и я не удивлюсь, если он женится на какой-нибудь иностранке высшего «сорта», - он вздохнул, покосившись на свою преемницу, которая с унылым видом стояла и разглядывала гусиные перья на голове одной из сидящих в зале дам, - одна осталась у нас на выданье. Уже и приданное пылится… Вот только невеста слишком разборчива. Своими бесконечными «этот слишком упитанный», «этот коротышка, каких свет не видывал», «а этот Гулливер из страны лилипутов», только отпугивает всех. Неужели мне так и суждено умереть, не благословив дочь на счастливый союз? – озабочено говорил он.
Лили горестно вздохнула, взяв мужа под руку.
-Поживем увидим.
Лоренс надоело стоять, и делать вид, что ей интересно слушать все эти разговоры, а говорили они каждый о своем, и все вместе, и если прислушаться, составляли какой-то рой нескончаемых слов. Она повернулась, и вышла в коридор, внимательно изучая расписной потолок, и картины в позолоченных рамах. Медленно пройдя дальше, она заглянула в одну из дверей, и оказалась в библиотеке. Она обожала книги! А здесь было из чего выбрать. Да здесь были собраны произведения со всего мира, начиная с античности и заканчивая нынешними произведениями, и все помечанные семейным гербом.
Взяв в руки одну из книг с красивым переплетом с полки, она бережно открыла ее, и вдумчиво начала читать с первой попавшейся строчки. Гости разбрелись по всем углам дома, занятые своими невеселыми мыслями, и скучными разговорами о светской жизни. Кажется никто и не заметил, что миссис Франклин осталась одна в своем гордом одиночестве. Она сидела в будуаре в широком бархатном кресле, и рассматривала свои кольца на каждом пальце. И думала, можно ли превращать слезы в бриллианты, возможно ли это?
Мистер Барри прогуливался по коридорам этого дома вместе с одним давним приятелем, с которым по случайности встретился в доме этой госпожи. Приятель, даже не замечая присутствия своего собеседника, без перебоя болтал о чем-то своем, что позволял его сжатый круг мыслей, и лишь иногда останавливался, чтобы получше разглядеть все краски на вывешеных картинах. Наконец он замедлил ход, не замечая, что его собеседника уже давно нет поблизости, и, рассматривая картину, начал черпать из своих знаний то малое, что мог вспомнитьт и рассказать о художниках и картинах эпохи Возрождения.
Тем временем Барри прошел величественный, выложенный из чистого мрамора коридор, и остановился посреди одной залы. Его внимание привлекла одна из картин, что висела над камином. На ней была изображена Диана-охотница в окружении своих нимф. Заинтересованный, он подошел ближе, чтобы получше рассмотреть ее, но к нему приблизилась некая дама, и прервала ход его мыслей кротким замечанием.
-Мне не нравится эта картина. По мне, пусть даже это полотно настоящее, и к нему прикасалась кисть знаменитого художника, все равно слишком отталкивающее производит впечатление этот сюжет.
Мужчина повернул голову, и, убедившись что она смотрит на картину, уже внимательнее вгляделся в полотно.
- Возможно вы и правы, - с первого взгляда ничем не отличающаяся от других картина, наоборот, только завораживала, даже притягивала его внимание.
Столовая поразила всех великолепием и изяществом. Дорогой фарфор, серебряная посуда, большие свечи – все придавало помещению величественный, и даже несколько устрашающий вид. Аромат жареных блюд и дорогих вин несколько оживил обстановку. Миссис Франклин заняла свое место, и все тоже сели. Джеймс и Лили удивленно переглянулись. А где же их дочь? Однако выразить своего недоумения вслух не решились. Но отсутствие мисс заметила и миссис Франклин и заявила, что нужно ее подождать.
Вскоре в дверях показалась Лоренс, запыхавшаяся и смущенная. Все устремили на нее свои пристальные взгляды, и ее щеки залил румянец. Опустив глаза под строгим осуждающим взглядом миссис Франклин она смущенно пробормотала.
-Прошу прощения за опоздание.
Лоренс заняла свое место и опустила взгляд на столовые приборы. Их было так много! За столом пошли беседы - шум обычного застольного говора, когда редко скажут что-то глубокомысленное или наоборот, очевидную глупость, но по большей части ни то ни другое, а просто разговоры - новости, мнения, шуточки. Лоренс оказалась по правую руку мистера Барри и в какой-то момент их взгляды встретились. В этот момент мистер Ридли воспользовался паузой и объявил про бал у себя дома, который состоится в ближайшие выходные. Разумеется все присутствующие приглашены.
-Благодарю вас, мистер Ридли, - внезапно выпалила Лоренс, найдя повод отвести взгляд от мистера Барри.
-Мисс Тэндли, вы единственная наследница своих родителей? - спросила миссис Франклин.
Ее родители опустили глаза в свои тарелки. И мистер Тэндли шепнул на ухо жене.
-Боже. Представляю, что она сейчас скажет…
Лоренс покачала головой.
-Вовсе нет. У меня есть брат, который сейчас, как и всегда, в плаваниях по свету с собственным фрегатом, и сестра, которая не так давно вышла замуж и покинула отчий дом.
- Да, это хорошо. Любая женщина должна быть замужем, рожать и воспитывать детей. Все правильно, - одобрительно кивнула миссис Франклин.
Лоренс тоже улыбнулась.
- Благодарю вас, но позвольте выразить свое сомнение в этом.
-В самом деле? - ахнул кто-то.
-Вы так думаете, мисс Тэндли? - холодно осведомилась миссис Франклин.
-Похоже, вольнодумные настроения женщин Америки, заражают и наше общество.
-Да, действительно, - вмешался мистер Ридли, - все вы ведь слышали об этих... массовых выступлениях женщин за свои права?
-Куда катится мир, - прокряхтел мистер Паркер.
- Да, я слышала про эти выступления и у меня нет ни малейшего желания это осуждать, - сказала Лоренс. Она краем глаза видела, как ее родители опустили глаза в свои тарелки, сгорая от стыда, но ее уже было не остановить.
- Я считаю, что права, за которые так борются эти женщины, это вопрос равенства. Во всем.
Мистер Барри повернул к ней голову и удостоил ее взглядом. В его глазах мелькнуло нечто, что Лоренс поначалу приняла за лукавый блеск. Но нет, разумеется, это все игра свеч.
-Во всем? - вкрадчиво переспросил он. - Таковы общественные нормы и они основаны не на пустом месте. Или, быть может, вы видите себя на фабрике или в парламенте?
Кто-то из присутствующих шепнул "Боже упаси", но Лоренс сделала вид, что не услышала эту ремарку.
- Почему бы и нет, если это открывает возможность независимости.
-И все же, вас отталкивает перспектива замужества?
-Верно, мистер Барри. Потому, что из под зависимости от родителей мы попадаем в зависимость от мужей. Мужчины воображают, что любая девушка не сможет отказаться выйти замуж, если ей будет сделано предложение. Будь то первый встречный, лишь бы быть при ком-то. Я вижу в ваших глазах осуждение, но....
- Ни в коем случае, мисс Тэндли. Я не стану вас осуждать. Пусть этим занимается ваш внутренний голос.
Неловкую паузу прервал мистер Ридли.
-Предел мечтаний для всякого мужчины - женщина, которая будет услаждать чувства, не слишком при этом обременяя рассудок.
Все рассмеялись и обстановка несколько разрядилась. Когда все гости вновь вернулись в зал, кто-то из гостей вновь попросил ее сыграть на фортепиано. Лоренс очень хотелось уйти. Этот вечер был, наверное, одним из самых скучнейших в ее жизни! И что за дурацкие просьбы снова и снова сыграть? Лоренс села за инструмент, и, открыв крышку, заиграла «сонату». Время тянулось бесконечно долго, но, казалось, никто уходить и не собирался.Тонкие пальчики все прыгали по клавишам, набирая нужный ритм, а где-то неподалеку стоял человек, который время от времени посматривал в ее сторону. Разговор тянулся как резина, никто по-видимому не утруждал себя в том, чтобы поддержать его, и поэтому все ненадолго замолчали, каждый подумав о своем. Мадам Франклин думала о своей тягостной жизни, обремененной бесконечными праздниками и вечерами, которые она зачастую устраивала у себя дома, только потому, чтобы ее не забывали в свете. Мистер Тэндли насквозь видел все мысли своей супруги, которая стояла у бархатной портьеры и мечтала о таком красивом доме, как этот. Сам Джеймс, когда на несколько мгновений затянулась пауза молчания, мысленно перебирал в голове все точные и лучшие фразы, на случай, если его сейчас спросят о его происхождении. Его отец был славный малый и что тут? Генерал, с мундиром почетного легиона, и красными звездами, но сейчас это не оценят по достоинству.
А Мистер Барри просто слушал и наслаждался музыкой. Наконец он медленно подошел к фортепиано, делая вид, что вслушивается и разбирается в каждой ноте этого произведения. Он встал, чуть облокотившись о крышку этого прекрасного инструмента, которым она так искусно владела.
От Лоренс, разумеется, это не ускользнуло. Ее губы тронула улыбка, потому, что она хотела что-то сказать, но так и не сказала, и это осталось где-то в глубине ее потаенных мыслей. Она опустила глаза, а потом снова взглянула на мистера Барри, и он уже вряд ли сомневался, что то, что она не решилась сказать, относилось как раз на его счет.
-Вам нравятся эти мелодии?
-Прошу вас, продолжайте. Не хотел бы вам мешать, - бросив на нее короткий взгляд, сказал мистер Барри, чуть наклонив голову.
Девушка вернулась к игре, однако, не глядя на своего собеседника, заметила.
-Очевидно, вы считаете довольно дерзким с моей стороны играть увеселительные мелодии, а не классические ноктюрны. Всего-навсего это веселая шотландская сонета… Пожалуй, можно придумать новое правило для женщин – что и как играть… Вы ведь служите в правительстве, можете протолкнуть этот закон.
-Можно сколько угодно удивляться вашей изобретательности, сообразительности, но увольте, здесь это совершенно неприемлемо.
Лоренс опустила глаза, и снова принялась играть, однако уже что-то более лиричное и спокойное. Ах, кончится ли когда-нибудь этот вечер? Просто каким-то внутренним зрением она ощущала его пристальное внимание за каждым ее движением, и от этого руки невольно дрожали, то и дело порываясь сбиться с ритма. Наконец она закончила сонету, и посмотрела на него.
-Прекрасный дом, не правда ли? – сказала она, чтобы поддержать беседу, - но, как я слышала, ваш особняк не уступает этому дому по красоте и величию. Это правда?
-Не могу сказать, что это дворец. - мистер Барри задумался. - Но, впрочем, можете убедится сами в любое время. Думаю оранжерея произведет на вас большее впечатление, чем все остальное. Множество редких и диковинных растений. Так же можете посетить мою библиотеку, там есть полное собрание сочинений, в том числе проповеди Фордайса, в особенности его «Наставление молодым девицам», а так же некоторые сочинения и записки о путешествиях. Ведь правда, у вас нет большей страсти, чем книги? Уверяю, вам не наскучит мое общество.
Лоренс задумалась, обдумывая его предложение. Впрочем, это ее ни к чему не обязывает, а если она откажется, это может вызвать лишние домыслы. Ведь у нее нет особой причины отказываться, разве только то, что ей не хочется общаться с человеком, который похож на мумию. И он говорит, что ей не наскучит его общество? Хм…
-Ну, раз так…- она вежливо улыбнулась. - Мистер и миссис Норрис, мои знакомые, завтра собираются в ваши края. Сочту за честь посетить ваш особняк.
Он слегка склонил голову, выражая этим свое почтение, и ушел к гостям. Лоренс оглянулась, провожая его взглядом, и закрыла крышку фортепиано.
(продолжение следует)