Наследие падших предков
- Тот, кто погиб в сражении, бою
Синонимы: павший - Опустившийся нравственно, оказавшийся в положении, недостойном общественного уважения
- О женщине, девушке: утративший доброе имя, репутацию вследствие порочного поведения
- Лишившийся власти, могущества; утративший авторитет, влияние
- Прекративший своё существование, деятельность, потерпевший крах
Ересь
Инквизиционный процесс Жанны д’Арк проходил в Руане в январе–мае 1431 года под председательством Пьера Кошона, епископа Бове. Инквизиция выдвинула 12 статей обвинения. Суд должен был доказать, что Карла VII возвела на трон еретичка и колдунья. Однако в ходе процесса стало ясно, что обвинить Жанну будет не просто. На суде она держалась с небывалым мужеством, уверенно опровергала обвинения в ереси и сношениях с дьяволом.21
Жанна была признана виновной по всем основным пунктам обвинения как вероотступница и еретичка, после чего сожжена на костре.2
Итоги процесса были пересмотрены на реабилитационном процессе 1455–1456 годов, и в июле 1456 года постановлением папы Каликста III приговор признан юридически ничтожным.
Жанна д’Арк была канонизирована 16 мая 1920 года папой Бенедиктом XV.
Нейро
16 мая 1920 года произошло несколько важных событий для мира:
Канонизация Жанны д'Арк. Римско-католическая церковь официально причислила её к лику святых. Церемонию в Риме посетили более 30 тысяч человек, в том числе 140 потомков героини. 132 Референдум в Швейцарии. Избиратели приняли решение в пользу вступления в Лигу Наций. 1 Расстрел Марии Бочкарёвой. Командира первого женского батальона смерти, полного Георгиевского кавалера, руководителя обороны Зимнего в 1917 году расстреляли в Красноярске. 5
10 ноября 1919 года адмирал Колчак принял Русскую Жанну д’Арк и дал согласие на формирование женского военно-санитарного отряда. Однако колчаковцы уже терпели поражение, поэтому ничего путного создать не успели. Зимой армия Колчака была уничтожена: частью пленена, частью бежала.
В январе 1920 года Бочкарёву арестовали. В заключение к окончательному протоколу её допроса от 5 апреля 1920 года следователь Поболотин отметил, что «преступная деятельность Бочкарёвой перед РСФСР следствием доказана… Бочкарёву как непримиримого и злейшего врага рабоче-крестьянской республики полагаю передать в распоряжение начальника Особого отдела ВЧК 5-й армии». Сначала её хотели перевезти в Москву, но 15 мая это решение пересмотрели и 16 мая 1920 года Марию Бочкарёву расстреляли в Красноярске.
В 1992 году её реабилитировали.
В советское время Яшку постарались забыть. Помнили только о «дурах бочкарёвских» (презрительные строчки Маяковского), которые пытались оборонять Зимний дворец. Однако в целом личность и судьба Марии Бочкарёвой весьма занимательны: простая крестьянка, освоившая азы грамотности только к концу жизни, на своём довольно коротком жизненном пути встречалась с первыми лицами не только России (Родзянко, Керенским, Брусиловым, Корниловым, Лениным и Троцким), но и Запада (с президентом США В. Вильсоном, британским королём Георгом V).
(лат. Inquisitor — исследователь, сыщик) — термин этот для означения должностного лица впервые был употреблен Феодосием I Великим, предписавшим префектам в 382 г. назначить И. , т. е. сыщиков, которые разыскивали бы скрывавшихся манихеев и обвиняли бы их перед судом. Впоследствии И. стали называться судьи инквизиции (см. ) . Государственными И. (Inquisitori di stato) назывались в Республике Венеции члены Совета десяти (отсюда другое их название — dieci), который с 1310 г. имел значение высшего в республике судилища (см. Дож) . В России должность И. существовала 6 лет в первое время по учреждении Св. Синода. Духовным регламентом, предписавшим епископам иметь надзор за подчиненными им духовными лицами, было постановлено, чтобы "епископ имел на сие духовных фискалов". Вследствие этого Св. Синод 1 марта 1721 г. учредил должность духовных И. , которые, в совершенное соответствие светским фискалам (см. ) , должны были, наподобие сети, распространиться по всей России. Первоначально вся Россия была разделена на две "диспозиции", из которых одна была подведома протоинквизитору в СПб. , другая — протоинквизитору в Москве; но уже в 1722 г. первая должность была уничтожена и во главе всего инквизиторского института поставлен протоинквизитор в Москве. Протоинквизитору были подчинены провинциал-инквизиторы...
Ересиа́рх (др.-греч. αἱρεσι-άρχης от др.-греч. αἵρεσις — «школа, учение, секта» и др.-греч. ἀρχή — «начало, основание, власть») — в период античности — глава философской школы (в этом значении слово употреблено, например, у Секста Эмпирика); в христианское время — основатель или глава еретического учения. Как правило, понятие употребляется представителями крупных христианских конфессий (православие, католицизм, протестантизм) по отношению к основателям или руководителям религиозных направлений в раннем христианстве, которые в дальнейшем были признаны еретическими.
В последнее время имеются прецеденты появления самопровозглашённых ересиархов, то есть тех, кто полностью осознанно причисляет себя к еретикам и самовольно объявляет себя ересиархами.
Грядёт Дву-ПротоИнквизитор - Дву-ПротоЕресиарх...
Нейро
Не удалось найти информацию о том, кто такие Дву-ПротоИнквизитор и Дву-ПротоЕресиарх.
Дву-ПротоИнквизитор - Дву-ПротоЕресиарх... Одно лицо. Он выше чёрного и белого крыльев меры (дуальной).
Начётчик — значит прозорливец осведомлённый и начитанный человек.
Каждый человек должен быть начётчиком,
то есть знающим своё исследование,
способным защищать своё верование, и поэтому
должен быть начитанным, прежде всего в
Техническом Писании, а потом и во всей другой
*индуктивной философии, поэзии и прочей письменности.
*Индуктивная философия — направление в логике и философии науки, гносеологическим принципом которого является признание индукции в качестве единственного источника и способа удостоверения нового знания.
Индукция в этом направлении — метод познания, основанный на умозаключении от частного к общему. Он позволяет делать общие выводы на основе анализа отдельных фактов. Инду́кция (лат. inductio — наведение, от лат. inducere — влечь за собой, установить) — умозаключение от фактов к некоторой гипотезе (общему утверждению). Различают полную индукцию, когда обобщение относится к конечно-обозримой области фактов, и неполную индукцию, когда оно относится к бесконечно или конечно-необозримой области фактов[1].
Индуктивное умозаключение связывает частные предпосылки с заключением не строго через законы логики, а скорее через некоторые фактические, психологические или математические представления[2].
Объективным основанием индуктивного умозаключения является всеобщая связь явлений в природе.
Итак, полная индукция — метод доказательства, при котором утверждение доказывается для конечного числа частных случаев, исчерпывающих все возможности, неполная индукция — наблюдения за отдельными частными случаями наводят на гипотезу, которая, конечно, нуждается в доказательстве.
Также для доказательств используются метод математической индукции и трансфинитная индукция, которые позволяют осуществить полную индукцию для бесконечных счётного и несчётного множеств объектов соответственно. Термин впервые встречается у Сократа[3] (др.-греч. ἐπαγωγή). Но индукция Сократа имеет мало общего с современной индукцией. Сократ под индукцией подразумевает нахождение общего определения путём сравнения частных случаев и исключения ложных, слишком узких определений.
Аристотель указал на особенности индуктивного умозаключения (Аналит. I, кн. 2 § 23, Анал. II, кн. 1 § 23; кн. 2 § 19 etc.). Он определяет его как восхождение от частного к общему. Он отличал полную индукцию от неполной, указал на роль индукции при образовании первых принципов, но не выяснил основы неполной индукции и её права. Он рассматривал её как способ умозаключения, противоположный силлогизму. Силлогизм, по мнению Аристотеля, указывает посредством среднего понятия на принадлежность высшего понятия третьему, а индукция третьим понятием показывает принадлежность высшего среднему.
В эпоху Возрождения началась борьба против Аристотеля и силлогистического метода, и вместе с тем начали рекомендовать индуктивный метод как единственно плодотворный в естествознании и противоположный силлогистическому. В Бэконе обыкновенно видят родоначальника современной индукции, хотя справедливость требует упомянуть и о его предшественниках, например Леонардо да Винчи и др. Восхваляя индукцию, Бэкон отрицает значение силлогизма («силлогизм состоит из предложений, предложения состоят из слов, слова суть знаки понятий; если поэтому понятия, которые составляют основание дела, неотчётливы и поспешно отвлечены от вещей, то и построенное на них не может иметь никакой прочности»). Это отрицание не вытекало из теории индукции. Бэконовская индукция (см. его «Novum Organon») не только не противоречит силлогизму, но даже требует его. Сущность учения Бэкона сводится к тому, что при постепенном обобщении нужно придерживаться известных правил, то есть нужно сделать три обзора всех известных случаев проявления известного свойства у разных предметов: обзор положительных случаев, обзор отрицательных (то есть обзор предметов, сходных с первыми, в которых, однако, исследуемое свойство отсутствует) и обзор случаев, в которых исследуемое свойство проявляется в различных степенях, и отсюда делать уже обобщение («Nov. Org.» LI, aph. 13). По методу Бэкона нельзя сделать нового заключения, не подводя исследуемый предмет под общие суждения, то есть не прибегая к силлогизму. Итак, Бэкону не удалось установление индукции как особого метода, противоположного дедуктивному.
Дальнейший шаг сделан Дж. Ст. Миллем. Всякий силлогизм, по мнению Милля, заключает в себе petitio principii; всякое силлогистическое заключение идёт в действительности от частного к частному, а не от общего к частному. Рассматривая индукцию, Милль, во-первых, задаётся вопросом об основании или праве на индуктивное заключение и видит это право в идее однообразного порядка явлений, и, во-вторых, сводит все способы умозаключения в индукции к четырём основным:
- метод согласия (если два или более случая исследуемого явления сходятся в одном только обстоятельстве, то это обстоятельство и есть причина или часть причины исследуемого явления;
- метод различия (если случай, в котором встречается исследуемое явление, и случай, в котором оно не встречается, совершенно сходны во всех подробностях, за исключением исследуемой, то обстоятельство, встречающееся в первом случае и отсутствующее во втором, и есть причина или часть причины исследуемого явления);
- метод остатков (если в исследуемом явлении часть обстоятельств может быть объяснена определёнными причинами, то оставшаяся часть явления объясняется из оставшихся предшествующих фактов) и
- метод соответствующих изменений (если вслед за изменением одного явления замечается изменение другого, то мы можем заключить о причинной связи между ними).
Эти методы при ближайшем рассмотрении оказываются дедуктивными способами; напр. метод остатков не представляет собой ничего иного, как определение путём исключения. Аристотель, Бэкон и Милль представляют собой главные моменты развития учения об индукции; только ради детальной разработки некоторых вопросов приходится обращать внимание на Клода Бернара («Введение в экспериментальную медицину»), на Эстерлена («Medicinische Logik»), Гершеля, Либиха, Вэвеля, Апельта и др. [править | править код]Индуктивный метод
Различают двоякую индукцию:
[править | править код]Полная индукция
В полной индукции мы заключаем от полного перечисления видов известного рода ко всему роду; очевидно, что при подобном способе умозаключения мы получаем вполне достоверное заключение, которое в то же время в известном отношении расширяет наше познание; этот способ умозаключения не может вызвать никаких сомнений. Отождествив предмет логической группы с предметами частных суждений, мы получим право перенести определение на всю группу.
Схема полной индукции: Множество А состоит из элементов: a1, a2, a3, …, an.
a1 имеет признак Вa2 имеет признак ВВсе элементы от a3 до an также имеют признак ВСледовательноВсе элементы множества А имеют признак В.
[править | править код]Неполная индукция
Метод обобщения признаков некоторых элементов для всего множества, в который они входят. Неполная индукция не является доказательной с точки зрения формальной логики, может привести к ошибочным заключениям. Вместе с тем, неполная индукция является основным способом получения новых знаний. Доказательная сила неполной индукции ограничена, заключение носит вероятностный характер, требует приведения дополнительного доказательства.
Схема неполной индукции: Множество А состоит из элементов: a1, a2, a3, … ak, … an.
a1 имеет признак Вa2 имеет признак ВВсе элементы от a3 до ak также имеют признак BСледовательноВероятно, ak+1 и остальные элементы множества А имеют признак В.
Пример ошибочного результата:
В Аргентине, Венесуэле и Эквадоре говорят на испанском языке.Аргентина, Венесуэла и Эквадор — латиноамериканские страны.СледовательноВ каждой латиноамериканской стране говорят на испанском языке
Неполная индукция по построению напоминает третью фигуру силлогизма, отличаясь от неё, однако, тем, что индукция стремится к общим заключениям, в то время как третья фигура дозволяет лишь частные.
Умозаключение по неполной индукции (per enumerationem simplicem, ubi non reperitur instantia contradictoria) основывается, по-видимому, на привычке и даёт право лишь на вероятное заключение во всей той части утверждения, которая идёт далее числа случаев уже исследованных. Милль в разъяснении логического права на заключение по неполной индукции указал на идею однообразного порядка в природе, в силу которой наша вера в индуктивное заключение должна возрастать, но идея однообразного порядка вещей сама является результатом неполной индукции и, следовательно, основой индукции служить не может. В действительности основание неполной индукции то же, что и полной, а также третьей фигуры силлогизма, то есть тождество частных суждений о предмете со всей группой предметов. «В неполной индукции мы заключаем на основании реального тождества не просто некоторых предметов с некоторыми членами группы, но таких предметов, появление которых перед нашим сознанием зависит от логических особенностей группы и которые являются перед нами с полномочиями представителей группы».
Задача логики состоит в том, чтобы указать границы, за пределами которых индуктивный вывод перестаёт быть правомерным, а также вспомогательные приёмы, которыми пользуется исследователь при образовании эмпирических обобщений и законов. Несомненно, что опыт (в смысле эксперимента) и наблюдение служат могущественными орудиями при исследовании фактов, доставляя материал, благодаря которому исследователь может сделать гипотетическое предположение, долженствующее объяснить факты.
Таким же орудием служит и всякое сравнение и аналогия, указывающие на общие черты в явлениях, общность же явлений заставляет предположить, что мы имеем дело и с общими причинами; таким образом, сосуществование явлений, на которое указывает аналогия, само по себе ещё не заключает в себе объяснения явления, но доставляет указание, где следует искать объяснения. Главное отношение явлений, которое имеет в виду индукция, — отношение причинной связи, которая, подобно самому индуктивному выводу, покоится на тождестве, ибо сумма условий, называемая причиной, если она дана в полноте, и есть не что иное, как вызванное причиной следствие. Правомерность индуктивного заключения не подлежит сомнению; однако логика должна строго установить условия, при которых индуктивное заключение может считаться правильным; отсутствие отрицательных инстанций ещё не доказывает правильности заключения. Необходимо, чтобы индуктивное заключение основывалось на возможно большем количестве случаев, чтобы эти случаи были по возможности разнообразны, чтобы они служили типическими представителями всей группы явлений, которых касается заключение, и т. д.
При всём том индуктивные заключения легко ведут к ошибкам, из которых самые обычные проистекают от множественности причин и от смешения временного порядка с причинным. В индуктивном исследовании мы всегда имеем дело со следствиями, к которым должно подыскать причины; находка их называется объяснением явления, но известное следствие может быть вызвано целым рядом различных причин; талантливость индуктивного исследователя в том и заключается, что он постепенно из множества логических возможностей выбирает лишь ту, которая реально возможна. Для человеческого ограниченного познания, конечно, различные причины могут произвести одно и то же явление; но полное адекватное познание в этом явлении умеет усмотреть признаки, указывающие на происхождение его лишь от одной возможной причины. Временное чередование явлений служит всегда указанием на возможную причинную связь, но не всякое чередование явлений, хотя бы и правильно повторяющееся, непременно должно быть понято как причинная связь. Весьма часто мы заключаем post hoc — ergo propter hoc[5], таким путём возникли все суеверия, но здесь же и правильное указание для индуктивного вывода.
- Метод математической индукции — дедуктивный метод (назван так благодаря использованию аксиомы индукции).
Посмотрим, как трактуют феномен начётничества различные учёные в области русского православного старообрядчества. Самое точное и авторитетное определение дал исправитель начётчик текста Фёдора Ефимовича Мельникова, это определение мы поместили в качестве эпиграфа к настоящему сочинению. Однако не менее верно определяющие характеристики выносят и современные древлеправославные историки, писатели, богословы и культурологи. Так, старообрядческий религиозный деятель из Санкт-Петербурга писатель Владимир Шамарин дает такое определение: «Под старообрядческим начётничеством следует понимать основательное, порой дословное знание апологетической литературы, в первую очередь, традиционной дониконовской книжности, свободное цитирование по обсуждаемым вопросам». Справедливо толкует понятие старообрядческого начётничества писатель Дмитрий Урушев: «Само понятие происходит от слова «чтение» и указывает на то, что свои знания начётчик приобретал путём чтения книг, самообразования. Начётчик должен был не только читать книги, но запоминать их и правильно толковать. Это было необходимо для того, чтобы он мог просвещать других, а в религиозных диспутах защищать старообрядчество. Нельзя не обойти вниманием слова старообрядческого культуролога Кирилла Кожурина. В прекрасном учебном пособии «Культура русского старообрядчества XVII–ХХ вв.» автор пишет: «Старообрядческие начётчики в большинстве своём были людьми, не получившими какого-либо систематического богословского образования, но по природной способности и любознательности, путём самообразования овладевшими книжностью, навыками устного и письменного слова».
Мы же, в свою очередь, добавим, что начётничество есть интеллектуально-психоэмоциональная форма проповеди. Именно психоэмоциональная, так как любая икренняя христианская проповедь есть синтез живой веры и ораторского искусства, что нам и являли проповедники раннего христианства. Речь проповедника-начётчика должна быть убедительна. Помимо логики и аргументации, для придания убедительности своим словам должна быть вложена немалая доля эмоций: проповедник горит своей верой, живёт ей, он и его проповедь есть одно неразрывное целое, и свет Христов озаряет проповедника, которому уже не нужно предварительной подготовки к речи или проповеди. Кроме того, верными помощниками в публичной христианской деятельности являются громкий голос, звучный тембр, отчётливая дикция. И грехом для любого начётчика, проповедника, богослова, полемиста будет исключение из своей жизни главного условия: видения своих грехов, покаяния, смирения, любви к ближнему. Избегания славы, внимания, тщеславия. То есть упущение из виду стремления жить по заповедям Господа нашего Исуса Христа.
Старообрядцы, как носители спасительной веры Христовой, полноты церковных таинств и непорочности вероучения в полной мере, в виде начетничества сохранили в себе первоисконный апостольский дух проповеди своих религиозных убеждений. Почти четырёхвековая история старообрядчества есть тому подтверждение. «История старообрядчества даёт яркий пример русской самобытной школы, которая жила на Руси, несмотря ни на какие административные карательные меры, и скромно делала своё великое святое дело».
Так в чём же лежат истоки именно старообрядческого начётничества? Попробуем в этом разобраться.
Синодальная пропаганда на протяжении нескольких веков была направлена на создание негативного образа староверия в глазах российского общества. Помимо возводимой исторической клеветы, обвинений в несуществующих ересях, фанатизме и враждебности, староверам было приписано ко всему прочему еще невежество, умственная косность, неспособность к усвоению науки и отсутствие элементарных исторических и богословских знаний. Академические богословы и миссионеры абсолютно чистосердечно полагали: если старообрядцы сядут за стол изучать сокращённый синодальный катехизис — старообрядчество исчезнет само собою. Однако подобные воззрения на старообрядцев всегда оставались не более чем фантазией отдельных представителей дореволюционной новообрядствующей церкви и ничего не имели общего с реальностью. «Эти доморорщенные грамотеи — купеческие приказчики и простые мужики-лапотники — могли запросто переспорить выпускника духовной академиии», являлись талантливыми мастерами дискуссии, ораторами и публицистами.
Старообрядческая среда, несмотря на то что этого не хотели или не замечали синодальные полемисты, всегда давала миру умнейших и образованнейших людей, чей интеллектуальный труд был направлен на защиту догматов Старой Веры, исторической позиции старообрядцев, их культурно-конфессиональную идентификацию. Самые первые старообрядческие проповедники обладали обширными книжными познаниями и умело их применяли в полемической борьбе. Протопоп Аввакум легко приводил цитаты из Священного Писания и святых отцов для подкрепления своего мнения. Не менее мастерски, при оценке ситуации, он проводил параллели с различными известными ему историческими событиями, в своих сочинениях выстраивал отчётливую логику и стратегию защиты. То же самое можно сказать об Иоанне Неронове, Никите Добрынине, диаконе Феодоре, иноке Епифании. У Аввакума хватило силы духа и силы разума выступить со знаменитой речью на соборе 1666-1667 годов и посрамить сомнительных заезжих патриархов. Своей знаменитой речью Аввакум как бы задаёт тон всему последующему староообрядческому начётничеству: «Господь отверз уста мои грешныя, и аз посрамил их, говоря: Вселенские учители, Рим давно пал и ляхи с ним же погибли. До конца остались врагам православным христианам. Да и у вас православие пестро. От насильствия туркскаго Магомеда немощнии есте стали. Так впредь приезжайте к нам учиться. У нас по благодати Божией самодержство, православие непорочно и церковь не мятежная»[6]. Эту «формулу веры» старообрядческие богословы и апологеты пронесли сквозь века.
Прекрасный богослов и литургист протопоп Никита Добрынин с достоинством выдержал диспут в Грановитой палате Московского Кремля. Все аргументы, выставляемые первым старообрядцам, были растерзаны в пух и прах. Никакие публичные диспуты не принесли желаемого успеха. За старообрядцами — вся история и догматико-каноническое наследие православия. Для властей остаётся только один выход: заставить верить силою. Судьба первых старообрядческих апологетов была мученической. Почти все они поплатились жизнью за свою веру и просвещение.
Начётничество — особый пласт старообрядческой науки и культуры. Суть начётничества — защита Старой Веры перед богословами господствующей церкви. Старообрядческое начётничество обретает свои самобытные уникальные черты к концу XIX — началу XX века. Фёдор Ефимович Мельников пишет: «Возник, таким образом, и в старообрядческой среде особый тип начётчиков-собеседников — борцов с миссионерами. Опасная была эта борьба, и начётчики этого типа почти все побывали под удом и в тюрьмах. Тип таких начётчиков сложился ещё задолго до религиозной свободы. Все начётчики этого типа заслуживают того, чтобы история занесла их имена на свои страницы». Фёдор Ефимович Мельников, как никто, самым точным образом выразил сущность старообрядческого начётничества, миссионерства и всей апологии старообрядчества. Его (Мельникова) письменное наследие — предмет отдельной книги, и на страницах настоящего скромного исследования мы не можем охватить все великие имена старообрядческих апологетов конца XIX — начала XX века. На это уйдут целые тома, и данная тема ещё ждёт своих исследователей. И не удивительно, так как свои старообрядческие апологеты, богословы и начётчики были в каждом более-менее крупном старообрядческом приходе. Данный труд повествует о тех личностях в старообрядчестве, которые заложили саму традицию и сформировали суть старообрядческого начётничества. А труды, вышедшие из-под пера представителей данной интеллектуальной старообрядческой элиты, актуальны и по сей день.
Начётчик волны времени, повремени и времён
«Начётчик волны времени, повремени и времён» (сахиб аз -заман), и он отождествляется с «полюсом полюсов» (кутб аль-актаб), с высшим главой всех инициатических иерархий. Вот почему он — это «ось мира», axis numdi, о которой Пророк сказал, что люди получают от нее много пользы, даже если и не будут ее видеть[18]. Он пребывает в «мире воображения» (mundus imaginalis, ‘alam al-mithal), среднем между чувственным миром и сверхнебесным интеллектуальным миром существ чистого света. Его можно увидеть только с помощью органов, приспособленных к условиям того мира, в котором он пребывает: отсюда множество рассказов о явлениях Имама в личном опыте, через слуховые или визуальные манифестации, при том, что эти явления не прерывают периода гайбат, сокрытии[19]. Согласно учителям школы шейхи, «от самих людей зависит — посчитает ли Махди нужным им являться или нет. Его появление составляет основной смысл их обновления, и на этом основывается вся шиитская идея «сокрытия» и «обнаружения» («явления», «парусии»).
Если до сокрытия имама речь шла об оспаривании земной власти в халифате, и многие шиитские имамы – потомки Али были близки к этой власти, то с момента Сокрытия Махди спор о власти и идеальном государстве перешёл в сферу эсхатологии. Вопрос об управлении общиной по существу закрылся, спор за власть закончился, тотально разделив две ветви мусульман. Если события Великого Сокрытия Махди государственная идея у шиитов разделялась с суннитской по вопросу о принципе получения государственной власти, то теперь шиитская доктрина фактически отпочковывалась, становилась самодостаточной и ориентированной в идеальное будущее. Идея государства в ортодоксальном шиизме прочно стала отождествляться с идеей конца времён и триумфального возвращения сокрытого имама. Идея власти персонифицировалась в Махди, идея государства окончательно была связана с идеальным будущим. Рвались мосты с остальными мусульманами, не верящими в пришествие Махди. Идея земного града, земного государства меркла перед лицом его великого возвращения. Идея государственности начинает прочно отождествляться с Царством Махди, шиитская умма окончательно превращалась в изгоняемое меньшинство, не претендующее в глазах суннитов даже в перспективе на светскую власть в мусульманском халифате. (Видимо это одна из причин реального провала шиитского экспорта исламской революции в 80-е годы XX века).
Сами шииты начинают воспринимать любую светскую власть как власть временную и фактически незаконную. На этой концепции построен базис шиитского отношения к любому мирскому государству. Светские правители виделись узурпаторами власти имамов. Неудивительно, что шииты нередко становились во главе народных восстаний в Халифате. Догмат этот нередко содержал в себе взрывчатый элемент, так как позволял придать законность и моральную силу оппозиционным движениям против светской власти мусульманских правителей и, впоследствии, шиитских иранских шахов постольку, поскольку они считали себя «тенью Бога на земле, узурпируя власть «сокрытого имама». [20]
Ортодоксальные шииты в отличии от семеричников-исмаилитов никогда не учавствовали в государственном строительстве и не имели опыта такого рода. Кардинальным отличием шиитов-двенадцатеричников от исмаилитов является вопрос о времени прихода Махди. По утверждению исмаилитов Махди уже пришёл, а Конец Света уже наступил.
Если всё представление об истории концентрируется вокруг имамов, то всё представление об идеальном государстве вертится вокруг возвращения Махди. Теория государства шиитов-двенадцатеричников насквозь эсхатологична.
Поэтому до Реставрации Махди земное государство может быть любым, всё равно его правители являются еретиками, которых Махди покарает.
Согласно довольно широко распространенному мнению, характерному для исламистов, миссионеров и историков религий, фигура Махди[21] и сама исламская эсхатология, с ней связанная, являются целиком результатом зороастрийского влияния. В качестве цитаты можно привести лишь эти строки классика ориенталистской литературы: «Верования в Махди порождены Персией. Это — один из вариантов верований персов в пророка, сына Зароастра, который должен появиться в конце времен, чтобы добиться окончательной победы добра над злом, Ормузда над Ахриманом»[22]. Следствием этой точки зрения является убеждение, что «махдизм» — это форма «верования», развившаяся в шиитской среде на основании мифического вне-исламского сюжета. А значит, это не имеет никакого отношения ни к Корану, ни к Сунне Пророка Мухаммада[23].
Другая распространённая теория выявляет разительное сходство учения о Махди «двенадцатеричников» с представлением о роли Машиаха для иудейской общины. Как и Махди иудейский Машиах скрыт до Конца Времён и торжества общины избранных иудеев над гоями, высшие представители раввинаты способны к общению с Машиахом – Царём Иудейским «в лунном свете». Машиах призван установить вселенское Иудейское Царство, обеспечить его Божественной властью и справедливыми законами.
Из аллюзии на наиболее современные теологические доктрины можно выделить представления радикальных русских старообрядческих направлений, в первую очередь «нетовцев» (Спасов соглас) с их развитым учением, что де «Церковь на Небо ушла». И поэтому можно подчиняться любым земным правителям[24], ибо «Антихрист отравил реки», а «Конец Света наступил в 1666 году, согласно пророчеству Захария Копыстенского. («Нафанаил»)[25].
В свою очередь можно провести некоторую параллель между шиитами и исмаилитами, еврейским хилиазмом и русской сектой хлыстов-скопцов, утверждавших, что Спаситель уже пришёл в мир под именем Кондратия Селиванова (Петра III), уже наступила эпоха Великого Возвращения. Русскими скопцами была создана политическая доктрина [26] наподобие иудейской и иранской, с Верой в посюстороннее Царство Мессии из колена, если не Давида или Али, но русских императоров, плода тайного союза «Богоматери» Елизаветы Петровны и Святого Духа.[27]
Интегральное учение Имамов составило обширный корпус, Сумму, служившую источником вдохновения для шиитского мышления.
Проиграв историческую войну за власть в Халифате, партия Али – шииты, шла сквозь столетия, вплоть до воцарения Сефевидов в Иране в XVI в. через испытания, превратности и преследования, которым подвергалось как религиозное меньшинство. Однако это меньшинство выжило благодаря непреклонной воле рассматривать себя в качестве свидетелей подлинного Ислама, верных учению святых Имамов, «хранителей тайны Божьего Посланника»[28]. Ситуация меняется с появлением шиитских государей Сафавидов.
Сефевидский Иран
Как утверждает одна знаменитая пословица: «В начале был Заговор». Как за созданием Османской Порты, так и и средневековой Персии стояли суфийские (поначалу конспиративные) ордена. В начале XIV века феодал из окрестностей азербайджанского города Ардебиля Сефи ад-Дин основал суфийский орден Сефевийе. В XV веке члены ордена приняли шиизм и ввели для своих последователей головной убор в виде чалмы с двенадцатью пурпурными полосами, отчего они и получили название кызылбаши («красноголовые»)[29]. В 16 веке религиозный (пир) и политический лидер (шаханшах) Исмаил подчинил господству «суфиев» Азербайджан, Курдистан, Иран, Ирак. В новой столице империи Тебризе шиизм после многих веков угнетения провозглашается официальной религией государства кызылбашей. В 1501 году Исмаил издал знаменитый указ, содержащий по шиитским обычаям проклятия трёх первых халифов (Абу Бакра, Омара и Османа)[30]. Воодушевлённые шииты со всех сторон съезжалась в Сефевидское государство. По суннитскому Халифату прокатились шиитские восстания. Сторонники Исмаила разрушали суннитские мечети и могилы суннитских святых[31]. Ненависть к суннитам, столетиями копившаяся под спудом вырвалась наружу.
Наступление кызылбашей на суннитов было остановлено османами в сражении при Чалдыране. Но образовалось мощное шиитское государство, где произошло становление и оформление шиизма, как официальной религии, а шиитского духовенства как влиятельной жреческой корпорации.
Сефевидская династия в силу своего реалистичного отношения к действительности, осознавала, что их господство не может противостоять мощным суннитским соперникам на востоке и западе Ирана, без опоры на шиитских богословов. К тому же, используя введения шиизма в Иране, сефевидская династия официально отделилась от суннитского Халифата, который в XVI веке ещё оставался серьёзным религиозным и геополитическим явлением.
В результате они пригласили шиитское духовенство к сотрудничеству и освободили им руки во всём, включая шариатскую жизнь общества. Шиитское духовенство, терпевшее угнетение на протяжении многих веков, как ненавидимое меньшинство, по достоинству оценило своё новое положение и стало распространять основы своих идей и укреплять свой социальный статус при помощи шиитского сефевидского королевства. Они, в силу своей исторической и религиозной сущности, не растворились в системе тиранического управления, а превратились в параллельное королевству течение. Именно со времён Сефевидов шиитское духовенство сформировалось как конкретная общественная организация, которая имела ясные социальные, и даже официальные задачи и обладала мощными финансовыми средствами[32].
Сокрушительный крах империи Сефевидов в XVIII веке не только не привёл к краху шиизма в Иране, но только усилил окрепшее духовенство, оно стало действовать с ещё большими амбициями в социально-политической жизни иранского общества.
Текстовидиообразы Взяты из информационного поля. Структурирование. Экспликация. Архивация