КАЛОШИ или ГАЛОШИ?
Вопрос? Для меня – нет. Само собой, Галоши! С чего так категорично? Очень просто: так записано в ТУ на изготовление этой продукции. Поверьте уж мне, не один год отработавшему на этом самом производстве.
Да и другие основания есть.
Слово «галоши» пришло в наш язык из французского языка, где оно звучит и пишется как galoshes. Отсюда можно предположить, что правильнее будет именно «галоши».
Разумеется, помню знаменитые строки товарища Чуковского, где его герои сей предмет с аппетитом ели. Там с буквы К. Что с них взять, с обжор? Да и Корней наш Иваныч, конечно, авторитет, но не в терминологии.
У меня в этом вопросе, не сомневаюсь, найдется немало оппонентов. Вон даже Гугл всезнающий дает варианты и нашим, и вашим. И моя давняя подруга Лариса при случае меня обязательно подначивает: Калоши! – смеется (она человек вообще веселый). При этом зная, что я буду возмущаться и поправлять «ее» наименование.
А я теперь решил, что для точки в этом вопросе будет полезно зарифмовать суть дела. Вот так, например.
Что там блестит, товарищ, на ноге?
Ответь мне прямо, друг хороший!
Ах, это? Ясно же, галоши,
И непременно с первой буквой «Г»!
Почему «блестит», поясню. Блеск здесь не фигура речи, а техническая характеристика. Галоши во времена их расцвета производились обязательно блестящие. Блеск достигался лаковым покрытием. А лак варился на основе рыбьего жира. Точнее, жира ластоногих, так он именовался в техдокументации, да таковым он и был. А поскольку все было далеко не герметично (да это и едва ли возможно), можно представить, какой запах разливался по округе! Но результат того требовал.
Кстати, и в известной песенке об этом упоминается: «Купила мама Лёше отличные галоши, галоши настоящие, красивые, блестящие…» И ведь Галоши, заметьте.
А еще для усиления моей позиции приведу здесь еще один факт из жизни нашего завода, производившего упоминаемую обувь и не только. Была у нас, как положено большому предприятию, газета-многотиражка. А в ней «публиковался» в течение длительного периода времени некий выдуманный персонаж, от лица которого в каждом номере сообщалось о чем-либо в сатирическом ключе. Этакий местный ворчун. Так вот, звали его Гриша Галошин.
Ну вы поняли, почему я о нём упомянул.
Ах, уважаемый редактор Людмила Сергеевна! Думали ли Вы, что Ваш «питомец» Гриша задержится на десятилетия в чьей-то памяти?
Но, память – хорошо, а и от времени отставать не след, верно? Вот и я в наши дни, столь богатые на всякие «Дни», не мог не обратить внимание на то, что «4 февраля – День наших любимых резиновых галош». И, конечно, мимо пройти не смог.
А вы, друзья, считаете, я зря к букве прицепился?
