Расскажу, просто историю из детства. Сел писать и невольно провалился в воспоминания, ушёл в сторону, нуууу, такое мне свойственно.
121-Светлое.
Было это давненько. Я со своим лепшим другом Стасем отправились в местный магаз, планировали мы прикупить там шоколаду с орехами и употребить совместными усилиями. Шоколадку мы обычно делили пополам, выковыривали и обсасывали орехи, ели шоколадку, делили орехи пополам и ели. Почему? Хз, так интереснее).
Отвлекусь. Жил я в поселке, недалеко от города. В основном, все всех знали, в той или иной степени. Моего отца, так точно. У местных он звался «Пан Художник», ну, это был в тех краях реально единственный художник, да и личность он был колоритная. Высокий, вихрастый, с зычным голосом и полным отсутствием равнодушия к происходящему вокруг. По возможности он посещал все собрания, по каким-то важным для местных вопросам, я так понимаю, там не молчал, я не особо тогда вникал, но понимал, что он часто заступался за кого-то, потому, как его благодарили и часто просили присутствовать. Он мог впечатляюще рявкнуть, аргументировать и настоять на своём.
Я вот как рассуждаю. Мой дед был человек авторитетный, и проповедовал справедливость, почти всю жизнь проработал преподавателем, и я знаю, что его очень уважали. Я лично видел, как к нему приезжали бывшие студенты, уже взрослые, состоявшиеся специалисты. Советовались, просто проведывали. Бабушка была… в общем, он, ближе к сорока, женился на своей студентке, т.е. она была ощутимо младше. Высокая, красивая, в меру строгая женщина, заменяла деду секретаря, сиделку, дом на ней, оставила ради него работу, освоила профессию медсестры. Она была целеустремленной и требовательной ко всем, начиная с себя. Возможно, в моём отце вот так соединились бабкино здоровое упрямство и дедовы принципы. Мы с бабушкой любили друг друга, но у нас не было именно душевного контакта, что ли, а вот с дедом мы обожали друг друга фанатично!
(Со слов мамы) Когда дед еще ходил, и они с бабушкой приезжали нас навещать. Он с порога затягивал: «А где мой внучек? Где мой Янек?, что-то типа того. Мама говорила, что меня от его голоса накрывало по полной, я стоял в манеже, вцепившись в ограждение, голосил в ответ, меня трясло, я метался и кричал: «Дзиа! (возможно ссался от счастья, но история сей факт умалчивает). Меня колотило, пока он не приходил не не брал голосящий комок эмоций и восторга на руки. Я обнимал его и смеялся.
Мы жили хорошо, семья отца приняли мою маму, как родную, я очень любил родителей, но с дедом у нас были какие-то особенные отношения. Почему из всей родни у меня была такая реакция именно на него? Я сам не знаю. Это было взаимное помешательство. Ради встреч со мной, он преодолевал боль, его уничтожал и уродовал артрит. Когда родился мой отец, Деду было около сорока, когда родился я, почти 70. Да, нам было не много времени отмеряно изначально.
Если они приезжали зимой, я уже был старше, выбегал на встречу, всё так же голося, меня не пускали, холодно, но я вырывался и вис у деда на шее. Он с трудом наклонялся и поднимал меня, с папиной помощью. От него исходил уличный холод, я помню, как прижимался щекой к его холодной и колючей щеке, запах и ощущение от его шерстяного пальто и шарфа. Ощущение холода и счастья! Воспоминания такие живые и свежие.
Что-то я ушел не туда, но так будет понятнее. Начали с шоколадки). Прости, вернёмся в магаз и лет на 24-25 назад. Лето. Нам лет по шесть. Пришли, несколько раз пересчитали свои монетки и оставалось только решить «с лесными орехами» или всё же «с изюмом»? (Стась больше любил изюм)
Внутри (магаз небольшой, только продукты) какая-то женщина выбирала товар, продавец выставляла на прилавок, рядом вертелась девочка примерно нашего возраста, может на год старше, рядом скучал мужчина. Женщину я видел тут и не раз, примерно знал, где они жили, а вот мужчину нет, но они были все вместе. Девочка держала леденец на палочке, большой и красивый, заметив нас, стала вертеться, демонстрируя нам конфету, с посылом, «Во, чё у меня есть, а у вас нет, лошары!. Я образно. В момент особо демонстративного употребления леденца, она не справилась с ситуацией, он упал и разлетелся на осколки. Девица тут же разревелась. Не менее театрально. Мы со Стасем наблюдали всё это со стороны. Женщина, что-то сказала, типа, упокойся, не надо было прыгать и махать конфетой, а вот её спутник включил воспитателя. Строго ругнулся и довольно грубо выволок за руку рыдающую по разным причинам хвастунью. Дал указание, стоять там, пока не успокоится, ор усилился, перешел в визг, мы отступили к холодильнику. На нас вообще внимания никто не обращал. Тогда мужчина психанул, дернул дверь и, судя по звуку, девица получила пару шлепков по жёпе. Мы притихли. Я смотрел на женщину и, к моему удивлению, она вообще на это не реагировала.
Я прокомментировал Стасю ситуацию, сказал что-то про детей бить нельзя, они же не могут дать сдачи или а если его вот так по жёпе? Я не помню, я высказался, не задумываясь (меня не били дома) и я был возмущен. Я только не учёл, что сказал это громко и мой комментарий даже не заглушил рёв с улицы. Мужчина обернулся, шагнул в нашу сторону, зло спросил, откуда это я такая деловая, бесстрашная сопля? Причем, это было настолько неожиданно, что я испугался и «примёрз». Стась стал тянуть меня за руку на улицу. Мы смотрели со взрослым дядькой друг другу в глаза. Мне было страшно, просто до чертей, но я не чувствовал, что сделал что-то нехорошее и должен понести наказание. Я испугался, как пугаются скримера в кино. Я примёрз от неожиданности. Он показал мне кулак. Наконец женщина отреагировала. Она посмотрела на нас со Стасем и потянула своего кавалера за локоть: «Это Художника пацан! Тебе нужны неприятности?. Мне: «Дядя шутит!. Он изменился в лице, психанул, вырвался и вышел, потихоньку затихающий рёв возобновился. Женщина рассчиталась и выскочила с пакетами на улицу, они начали собачиться под девчачьи стенания.
Продавец как-то подбодрила нас, спросила, что хотели, мороженое? Стась, оглядываясь на дверь, выложил наши деньги на прилавок и ткнул в шоколадку за стеклом. Забрал покупку и вернулся ко мне. Мы ждали пока на улице все затихнет, голоса постепенно отдалялись, мы выглянули и побежали в сторону моего дома. Есть шоколадку мы решили у меня на веранде. Мама вначале поинтересовалась, что это мы запыхавшиеся, накормила нас обедом, а потом принесла чайник и чашки, от шоколадки отказалась. Мы поделили подтаявшую плитку на двоих. Описали маме ситуацию в магазине. Снова обговаривали пережитое и с каждым пересказом ситуация становилась всё более опасной, а я всё более дерзким и смелым))).