Кевин МакКалистер проснулся от привычного объявления на радио:
— Доброе утро, Чикаго! Сегодня 25 декабря! Счастливого Рождества!
Он с трудом встал с кровати. Сколько раз он уже слышал это объявление? Десять? Пятьдесят? Сто? Он потерял счёт. Каждый раз всё происходило одинаково: семья уезжала в отпуск, забыв его дома, грабители Гарри и Марв пытались проникнуть в дом, а Кевин изобретал всё более изощрённые ловушки.
Сначала это было весело. Он наслаждался свободой, ел мороженое на завтрак и смотрел фильмы, которые ему запрещали. Он смеялся, наблюдая, как грабители снова и снова попадали в его ловушки. Но когда дни начали повторяться, как по замкнутому кругу, веселье превратилось в тоску.
Кевин пробовал всё. Один раз он просто открыл дверь и позволил Гарри и Марву войти. Другой раз он попытался договориться с ними, объясняя, что воровать плохо. Он даже уехал из дома на поезде, но всё равно проснулся в своей кровати утром 25 декабря.
В какой-то момент он понял, что всё это бессмысленно. Что бы он ни делал, день повторялся.
Прошло неведомо сколько времени. Кевин сидел у ёлки, смотря на мигающие огоньки. Он взял в руки фото своей семьи.
— Мама… — прошептал он. — Почему я тогда так разозлился на тебя? Почему мне казалось, что я хочу остаться один?
Он вспомнил, как кричал, что мечтает, чтобы они исчезли. Как не ценил их. Даже те моменты, когда Базз издевался над ним, теперь казались теплыми воспоминаниями.
Кевин обнял фото и прошептал:
— Я скучаю по вам. Простите меня.
Когда он открыл глаза, что-то было не так. Вместо радио он услышал голоса. Настоящие, живые голоса.
— Базз, хватит толкать меня! — крикнула его сестра.
Кевин выскочил из комнаты и увидел, как вся семья собирается у двери с чемоданами.
— Мама? — пробормотал он.
— Что, милый? — улыбнулась она. — Мы уезжаем в Париж. Ты готов?
— Уезжаем? — удивился Кевин.
— Да, конечно, ты ведь не думал, что мы забудем тебя? — подмигнула мама.
Он обнял её так крепко, что она даже ахнула.
— Я вас так люблю, — прошептал он.
Базз фыркнул:
— Что это с ним?
— Просто счастлив, что мы вместе, — улыбнулась мама.
В тот день они всей семьёй сели в самолёт. Кевин больше не жаловался на шум или тесноту. Он смотрел на свою семью и улыбался, чувствуя, что, наконец, всё встало на свои места.
Он больше никогда не хотел быть один.