7 февраля исполнится 100 лет со дня рождения Льва Борисовича Васильева – первого генерального директора «КАМАЗа». Он руководил автогигантом с сентября 1969 по июнь 1981 года.
В книге «Генеральный директор» приводятся воспоминания Льва Борисовича о детстве в Москве и рассказ о родителях: Борисе Кузьмиче и Серафиме Александровне.
«Наша семья жила на Даниловской площади, – приводит воспоминания руководителя блог «История КАМАЗа». – Здесь, неподалёку от монастыря, стоял хороший четырёхэтажный дом. Коммунальная квартира, где мы занимали комнату, была хорошей планировки: двери, ведущие в комнаты, размещались по периметру просторного шестиугольного холла, а не вдоль длинного коридора, как бывало обычно. Пол в холле был застелен ковром, и мы, дети 4-5 лет из разных семей, дружно играли на нём. Позже родители пошли обмен на Полянке. Этот кирпичный дом с большим двором до сих пор стоит, выходя фасадом в Монетный переулок…
Мой отец, коренной москвич, родился в 1898 году. Работал поначалу шофёром, а позже – начальником транспортной базы. Отсюда проистекала моя рано возникшая любовь к технике. Отец нередко брал меня на работу. Каких только автомобилей не было здесь: «ГАЗ», Lincoln , Packard, легковые «ГАЗ-А», предшественники М-1. Мне разрешали посидеть в кабине и иногда покрутить руль.
База обслуживала Главное авиационное управление Минтяжмаша. Часто отец сам ездил к поставщикам, а заводы были разбросаны по стране. И как-то поздней осенью, где-то при переправе через Волгу провалился мост, вместе с авто. Его вытаскивали из полыньи, отец, конечно же, накупался в холодной воде и тяжело заболел. В нашем роду никогда не было туберкулёзников, н, по-видимому, переохлаждение спровоцировало у отца именно эту болезнь. Умер он всего 45 лет от роду. Моя мама родом из Ульяновска. Работала секретарём-машинисткой на фабрике «Парижская коммуна» и рано уходила на работу. Так что мама была занятым человеком, и я много времени проводил у мамы отца, бабушки Анастасии Фёдоровны. Она очень меня любила, потакала всем моим капризам. Бабушка жила на Шаболовке, в доме, который по нынешней моде назвали бы «таун-хаус», а тогда попросту бараком. В бабушкиной квартире было много цветов – на окнах цвели герани, на полу в кадрах росли олеандры. Здесь я проводил всё свободное время, и когда за мной приезжала мама, прятался под кровать. Мама была строгой, порой жестковатой. С бабушкой всё было по-другому! Зимой она давала мне, 6-7-летнему мальчишке, денег на трамвай и отпускала одного в парк культуры на каток. Катался я досыта, возвращался голодный и промёрзший, выбивая зубами дрожь. Бабушка сразу же сажала меня за стол и ставила передо мной большую миску с компотом, резала белый хлеб. Больше мне в те моменты ничего не надо было! Я сидел в тепле, надо мной, в углу, висели образа. Моя бабушка была очень религиозной. Однажды я нашёл на улице, в расщелине какого-то столба, маленькую металлическую иконку, наверное, часть складня. Принес бабушке – такое было счастье...»
Ранее «Челнинские известия» сообщали, как камазовцы отметят столетие первого гендиректора.
Фото: блог «История КАМАЗа»