Еженедельное собрание Отдела Погодных Условий и Прогнозов, или, говоря проще, ОПУПа, называлось летучкой вполне заслуженно. Во-первых, редкий опуповец соблюдал свои рабочие часы. Так что оказаться на летучке можно было, только случайно залетев в переговорную и увидев собрание как уже непосредственно совершающееся действо. Во-вторых, как неизменно показывал опыт, большая часть обсуждаемой на летучке информации влетала многим опуповцам в одно ухо и совершенно беспрепятственно вылетала в другое, как будто между ушами совсем ничего не было - а у кого было, обладало прекрасной проводимостью. А так как некоторые сотрудники заявлялись на собрание в момент, когда обсуждение уже близилось к своему логическому завершению, то даже влетать информация успевала далеко не всем и не всегда. Но вылетала почему-то неизменно, доказывая, как тщательно опытный работник способен скрывать наличие знаний в своей голове, пока они из неё в самый ответственный момент благополучно не вылетят.
В общем, в ОПУПе всё было точно так же, как в любом другом приличном отделе любой другой государственной организации.
- Коллеги, начнём с неприятной новости.
Так, при всей малочисленности присутствующих, летучка была начата - как и всегда. И, как всегда, начата она была в духе новостей на первом канале, то есть без искры надежды на лучшее, без проблеска веры в будущее.
Глава Отдела - приятного, но несколько истощённого вида девушка лет тридцати - с мученическим видом заглянула в ноутбук. Убедившись, что информация на его экране не изменилась, она поджала тонкие губы, отчего лицо её стало вызывать ассоциации с лучшими произведениями иконописи. Глава продолжила голосом, соответствующим трагичности новостей:
- Руководство очень недовольно нашей работой в новогоднюю ночь.
Реакция не заставила себя ждать: опуповцы тренировали её с периодичностью раз в неделю, ведь из летучки в летучку в так называемой "новости" менялась только концовка.
- Так ведь они сами урезали нам бюджет! - с искренним недоумением развела руками светловолосая опуповка в прямоугольных очках. У неё единственной из присутствующих на груди на тонкой цепочке висел форменный бейдж Организации, позволявший без страха ошибки обращаться к ней по имени Лидия, а также в случае необходимости по фамилии и отчеству, которые, однако, нет необходимости упоминать.
- По их мнению, нам должно было хватить.
Воцарилось всеобщее возмущённое молчание. Оно висело долго, что было для него нетрудно, так как опуповцев на летучке было всего трое. Лидия первой нашлась с вопросом:
- И что же именно они хотели увидеть?
- Ну, хотя бы снег, - в голосе Главы прозвучал неприкрытый укор. Однако в цель он не попал - ответственного за осадки в переговорной, как это частенько случалось, не было.
- Так ведь мы запустили снег, - Лидия развела руками ещё раз. Это всегда получалось у неё так естественно и так отвечало мыслям каждого, что остальным опуповцам жестикулировать почти и не приходилось. - Но согласовывали нам его так долго, что запрос в Мастерскую мы отправили только накануне католического рождества. И сделали они его, разумеется, только к самой новогодней ночи, и уже за это им надо сказать спасибо.
Глава отдела согласно кивала. Согласно кивала и третья опуповка - новенькая в отделе, а потому склонная на всякий случай кивать. Говорить при таком полном согласии, казалось бы, было больше не о чем. Но вопрос всё как-то не исчерпывался, а проблема не решалась. Поэтому Лидия продолжила:
- Во-вторых, как они хотели получить снег без минуса? А на минус-то нам средства выделили?
- На минус у нас оставался небольшой запас с осени. Ван-ваныч был в больнице до середины октября, без него мы температуру не понижали.
Иван Иванович в свои восемьдесят семь лет появлялся в больнице на удивление редко. Впрочем, на рабочем месте он появлялся ещё реже, что было одновременно неудивительно и в то же время неутешительно для всех борцов с глобальным потеплением. Уходить на пенсию Иван Иванович не желал, а отправить его туда силой у Руководства, как ни странно, чёрствости не хватало.
- В середине декабря я писала ему по почте... - продолжила Глава отдела немного смущённо. Лидия осторожно заметила:
- Я не уверена, что Ван-ваныч часто проверяет почту...
- Но телефон он не берёт совсем, - наконец подала голос третья из присутствующих, лет двадцати на вид, обычно предпочитающая лишний раз не привлекать к себе внимание. Причина такой застенчивости крылась в сущей мелочи - маленьком ветровом конусе над входом в здание ОПУПа. Находящийся в ведении самой Главы отдела, ветер неизменно развевал конус чётко по расписанию и с заранее определённой силой, что было заметно по амплитуде его колебаний. Однако с тех пор как Глава взяла себе помощницу, слегка привравшую в резюме, колебания эти чрезвычайно редко совершались в нужном направлении. Приходя на работу и бросая взгляды на ветровой конус, опуповцы недоумевали, как направление ветра вообще способно так произвольно меняться.
Не меньше недоумевала и сама помощница, наугад кликая разнообразные функции в совершенно незнакомой ей программе.
Не желая сейчас вспоминать злополучный конус, Глава всеми силами постаралась пропустить ремарку мимо ушей и закончила свою мысль, демонстративно повернувшись к Лидии:
- В двадцатых числах он наконец ответил, и мы решили сохранить эти средства на крещенские морозы: в новогоднюю ночь сделали -1°С и дальше по нарастающей. Вот, насколько хватило.
Когда Глава замолчала, стало слышно, как по металлическому парапету за окном шуршит январская изморось. Бросив на скучный пейзаж унылые взгляды, опуповцы снова повернулись к столу.
- А в прошлом году так же было?
- В прошлом году было не так. Но в прошлом году мы все скинулись - кто меньше, кто больше - и организовали заморозки своими силами.
Помощница сидела тихо, боясь, что коллеги вполне могут увидеть в этом возможность её реабилитации за экстравагантные выходки ветрового конуса: ей совсем не хотелось быть тем, "кто больше".
Неловкую паузу вовремя прервал звук отворяемой двери. В проёме появилась невысокая фигура Эммы Романовны. Бейджика Эмма Романовна не носила: бунтарский характер и многочисленные конфликты с руководством и без того разнесли её имя далеко за пределы отдела.
Двое опуповцев скорбно кивнули вошедшей. Глава вместо приветствия не без намёка вернулась к теме не удавшегося снега.
- В общем, снег у нас совсем не получился.
Ловко перехватив камешек в свой огород, Эмма Романовна избрала защитой нападение:
- А с чего они вообще взяли, что мы справимся при таком бюджете?
Наклёвывался скандал. Отзывчивая по натуре, Лидия (которой к тому же нечего было бояться: в этом году тончайшая корка льда держалась исключительно на её энтузиазме несмотря на плюсовую температуру) поддержала обвиняемую:
- Действительно. Мы разве не пишем анонсы в ОП?
- Да мы им пишем, пишем, - Эмма Романовна ещё не успела разобрать, с кем она находится по одну сторону баррикад, а потому палила по всем фронтам. - Мы им пишем каждый раз - а оповцы каждый раз всё перевирают!
- Кто перевирает? - попыталась уточнить позабывшая про свою тактику помощница, но была тут же вдавлена обратно в спинку стула сердитым взглядом Главы.
- Кто у нас в Отделе Примет контактное лицо? - уточнила Лидия, самоотверженно переводя огонь на себя.
- Да кто-то там - откуда я знаю? У них там в ОП столько сотрудников - мне кажется, они не все даже в курсе, что числятся в Организации. Я не могу понять, зачем нам вообще нужен этот отдел?
Глава сурово сдвинула брови. Она была значительно младше седеющей Эммы Романовны и лет на десять младше Лидии. Но, как показывала практика, общение с опуповцами и руководством Организации очень быстро выводило на поверхность глубоко спрятанные в загадочной русской душе фамильные черты Рюриковичей.
- Эмма Романовна, мы должны им писать, потому что такова процедура, - ответила она, не без агрессии сакцентировав две "р".
- Отлич-чно! - вторила ей разошедшаяся собеседница, успевшая устроиться прямо напротив и занять сумками два соседних стула. - Прекрасная история! Мы должны им писать, а потом по нескольку раз всё править, этот ОП. Мы им: "Будет дождь", а они - ОП! - одуванчики стоят, как стояли, и хоть бы один закрылся! Они же просто внаглую редактируют наши тексты!
Оставив роль медиатора, Лидия с любопытством вмешалась:
- Как это так? Они же не могут просто взять и указать неправильный прогноз?
- Могут! И температуру, и осадки, и направление ветра - им нужно, чтобы руководство Организации было довольно. Вот они наши тексты и редактируют, как им хочется. Вы когда-нибудь мох видели с северной стороны дерева? Мне кажется, он с любой стороны растёт, только не с той, с которой нужно.
- Это проблема Отдела Экосистем, не наша, - мрачно отрезала Глава, втайне разделяя возмущение Эммы Романовны.
Функции Отдела Примет держались в тайне с самого его основания. Несмотря на то, что все его сотрудники вежливо здоровались с опуповцами при встрече и даже имели наглость широко улыбаться (не без издёвки, как утвёрждала Эмма Романовна), встречи эти бывали довольно редки. То ли оповцы сознательно избегали опуповцев, не желая выслушивать в свой адрес недружелюбные комментарии; то ли стоило наконец признать, что отдел существовал исключительно для трудоустройства чьих-то родственников и друзей, посещавших свои рабочие места по большим праздникам, и никаких таких функций на самом деле не выполнял.
- А давайте мы их начальству письмецо напишем. Есть у нас какой-нибудь график по декабрю - осадки, ветер, что мы там ещё планировали? Мы его прикрепим и прикрепим то, что они показывали. Мне очень интересно, что начальство на это скажет!
- Если вы им напишете, они вам всё равно ничего не ответят. У нас в ОП есть контактное лицо, напрямую мы им писать не можем - это нарушение субординации.
Эмма Романовна громко усмехнулась, отчего с подоконника сорвался вымокший под дождём голубь.
- И кто у нас с ними контактное лицо? Этот, извините меня, молодой человек, который даже непонятно чем занимается?
Лицо Главы налилось кровью, отчего приняло совсем не иконописное выражение.
- Эмма Романовна, если вам интересно, чем он занимается, откройте справочник!
- Мне интересно! Мне очень интересно! - она застучала пальцами по клавишам ноутбука. - Это у нас Отдел Примет? Прекрасно, сейчас посмотрим... Низколётов... ага, это по дождю товарищ... Краснорябинов... этого Ван-ваныч очень любит: каждый год нарябинит, не спросив у нас, и сразу в отпуск - а Ван-ваныч сидит без денег на морозы. Зато рябина красная стоит, румяная - только снега ни кучки. Чем они там в отделе занимаются, не могу понять.
Молчание держалось недолго.
- О! Сидоров! Вот он, этот молодец. Кто-нибудь мне объяснит, что он тут делает?
Глава устало потрогала рукой нахмуренный лоб.
- Ладно, проехали снег. Ярослав, здравствуй, садись.
Пока молодой человек, смущённый собственным опозданием ничуть не меньше, чем все предыдущие разы, выбирал себе стул, опуповцы все как один обернулись к окну. Небо только начинало светлеть, хотя время уже близилось к десяти. Надо сказать честно: никто из них не желал другому зла. Но иногда свойственное каждому любопытство торжествовало над свойственным далеко не каждому сочувствием ближнему своему. И тогда душа требовала зрелищ. Поэтому опуповцы вопросительно посмотрели на Главу, но та уже снова погрузилась в свой ноутбук.
- В любом случае, по декабрю с нас потребуют отчёт. Когда будете заполнять таблицу, указывайте в каждой строке число дней с удовлетворительным показателем: "осадки", "температура", - вы знаете.
- По-моему, мы что-то такое уже делали... - аккуратно вмешалась Лидия, сложив руки на коленях в попытке удержаться от жестов.
- Делали. Просто они присылают разные формы: форма номер восемь, форма номер шестьсот два...
- Зачем?
Глава подперла острый подбородок рукой и шумно вздохнула. Остальные опуповцы тоже вздохнули, но потише - каждый соразмерно значимости своей должности.
- А мы не можем просто выслать им предыдущий документ?
- Не можем. Но, - заметила Глава несколько бодрее, - мы можем с ним свериться. Ярослав, сделаешь? Смотришь, была ли у нас в какой-то день температура -10...
- Нет, - подала голос заскучавшая было Эмма Романовна.
- ... пишешь: ноль. Дальше: лёд толщиной больше 10 см...
- Нет.
- ... ставим ноль.
- В общем, Ярик, пишешь: ноль, ноль, ноль, ноль...
Помощница прыснула от смеха. Глава раздражённо зыркнула на Эмму Романовну. Лидия снова спасла ситуацию:
- Нас так совсем закроют. Мы не можем им что-нибудь получше нарисовать?
- Нарисовать мы можем что угодно. Вопрос только зачем: денег-то мы от них не получали. Мы получали только письмо от какой-то барышни с невыполнимыми задачами. Вот сейчас мы этой барышне наши нули и отправим.
С выражением непоколебимой решимости Эмма Романовна сложила руки на груди. Лидия неуверенно прищурилась:
- Про какую-такую барышню вы говорите?
- Ну, кто там у них в руководстве снизошёл до переписки с нами. Глазастенькая такая барышня, новенькая.
- Там же вроде глазастенький паренёк был, вы с ним всё переписывались.
- Да я там с кем только не переписывалась: глазастенький паренёк, до него был бородатый мужичок, до него была женщина такая важная, в платье... - Эмма Романовна внезапно перестала загибать пальцы и перевела взгляд на молодого человека, - А барышня, кстати, заходила к нам после 21 декабря, когда световой день почему-то не начал прибывать. Искала Ярика. Я ей сказала, что у нас световики работают два через два, иногда опаздывают. Тогда она спросила, почему в середине дня нет ни одного.
Ярик вжался в стул.
Лидия с любопытством уточнила:
- А почему их не было ни одного?
- Ну, Лида! Ну потому что у них в день зимнего солнцестояния у обоих день рождения, не выходить же им на работу!
- Так, оставим пока декабрь в покое, - Глава устало посмотрела на Ярика, немного подумала и добавила, - Ярослав, не опаздывай.
Ярослав кивнул. Остальные опуповцы выглядели несколько разочарованными.
- Переходим к следующему вопросу. Нам спустили новую задачу. Эмма Романовна, - Глава наладила зрительный контакт с воинственно настроенной коллегой и кивнула, - по февралю.
Столь лаконичная постановка вопроса понята не была.
- Что по февралю?
- Приказ в 1С по февралю, от той же барышни.
- Получала.
- Вы его прочитали?
- Прочитала, - она попробовала найти в ноутбуке файл, но быстро забросила тщетные попытки и продолжила, - Прочитала я его - после всех выходок этой барышни, я его всё-таки прочитала! Только я не могу понять, почему мы его получаем так поздно!
- И что пишут? - спросила Лидия с неугасающей надеждой на хорошие новости.
- А что они могут писать хорошего? Хотят, чтобы мы сделали нормальный февраль: ели в снегу, сугробы по пояс, солнышко чтобы лучиками низко по земле - Ярик, это, кстати, по твою душу.
- Какие ещё сугробы по пояс? - Лидия не удержалась и снова развела руками. - Я слышала, Отдел Экосистем уже запустил служебную записку на грачей.
- Они что, вообще на улицу не выходят? Какие грачи? Если мы сейчас мороз сделаем - я пока не очень представляю как, но вдруг чудо произойдёт - и что грачи в марте есть будут?
- Мне кажется, они наши сообщения в почте не читают.
- Конечно, они здесь и не бывают! У них как систему электронных пропусков поставили, они, негодяи, сразу её сломали и теперь ходят, как сами захотят, служебки знай только запускают - и те не к месту. Снегирей уже несколько зим в глаза никто не видел.
- А давайте мы на дверь нашего отдела QR-код прилепим, - неожиданно вступила в разговор помощница, и взгляды обернулись к ней. - На пожертвования. Хочешь в феврале мороз - переводи деньги.
- Точ-чно! - вскинула руки Эмма Романовна. - Точ-чно, это прекрасная история! Это запрос!
- Та-аак-к!
Глава с грохотом хлопнула ладонями по столу. В переговорной впервые за долгое время стало так тихо, что было слышно, как за стеной стрекочет холодильник.
- Никто ничего не лепит! Никуда! - добавила она на всякий случай, бросив предостерегающий взгляд на помощницу. Затем Глава глубоко вздохнула и шумно выдохнула. - Значит, так. Ярик, день должен начать прибавляться. С Ван-ванычем я попробую выйти на связь, на 0°С нам должно хватить. С меня северный ветер. Эмма Романовна...
Эмма Романовна промолчала, давая понять, что приказной тон не потерпит. Манёвр прошёл незамеченным.
- ...Эмма Романовна, по осадкам. Что-нибудь успеем?
Прозвучало недовольное бурчание:
- Разве что ледяной дождь.
- Значит, делаем ледяной дождь. - Глава захлопнула ноутбук. - На сегодня всё. Расходимся по рабочим местам.
Заскрежетали ножки стульев. Опуповцы повставали с мест и зашуршали блокнотами. Только Эмма Романовна в качестве протеста осталась сидеть на месте.
Вся её поза говорила о том, что февраль обещает быть малоснежным.