Как-то я сократила мамусю до Муси, а ей очень понравилось. И даже брат стал называть ее так. Неуклонно взрослея, меняясь, она все равно оставалась нашей Мусей-мамусей, даже в деменции, даже когда не узнавала меня, в том числе на восьмидесятилетии.
Наша мама прожила долгую и сложную жизнь, в моем понимании она так и не научилась отдыхать, все время что-то делая по дому. Пенсия в пятьдесят пять была назначена копеечная. Мне не понять эти расчеты пенсионного фонда: мама работала с шестнадцати лет. Неужели тридцать шесть лет трудового стажа не могли обеспечить маме на пенсии достойную жизнь?
Не могли. Помощь была от детей. Тогда, когда они могли помогать, потому как жизнь полосами рисовалась не только для Муси. Она очень хотела, чтобы мы стали кем – то, выдающимися наверное, не знаю, что она имела в виду, когда говорила об этом. Мы стали обычными и, надеюсь, приличными людьми. Любили маму, не всегда ее слушались, но делали вид. Мама очень любила нас.
Всю любовь отдавала нам, сначала только папе, потом папе и мне, а потом с рождением младшего брата в основном ему. Папу любить было сложно, по-молодости у нее это получалось. Потом становилось сложнее и сложнее. Меня Муся любила, я ее первенец, девочка, похожая на папу. Но так, как она любила своего сына, это не шло в сравнение. Только родив своего сына в том же возрасте, ее поняла. Так любить своего долгожданного наследника не получалось даже у меня.
Я строгая мать по сравнению с нашей Мусей. Она нам разрешала очень многое, а нашим детям – ее внукам – вообще все. Мы с братом после родительского переезда в новую, трехкомнатную квартиру, часто сидели в ванной с набранной водой и между нами плавал кусок пенопласта с игрушечной посудкой. Мама нам приносила еду, которую мы совсем не понарошку ели из нее. Вот как это вообще?
Сегодня ровно два года, как не стало нашей Муси-мамуси, мамы Оли, Ольги Никифоровны. Ушла она мирно и быстро в макеевской рудничной больнице, куда мы привезли ее на скорой. Рядом с мамой были любящие дети. И видя как она уходит, видя сме..ть впервые, поймала себя на мысли, что это не страшно. Жизнь с ее болью порой намного страшнее. В декабре я ездила проведать родителей.
Пусть наша любимая мамочка отдыхает от земных трудов. Царствие небесное это сильной и мужественной девочке Олечке.
Многому она научила меня одним своим примером. И тем не менее мне очень далеко до ее самопожертвенности, до ее умения отдавать себя без остатка. До ее всепоглощающей любви.
Читая после ухода две ее тетрадки дневников, я узнаю ее заново.
Если вам понравилось читать, поставьте лайк и подпишитесь пожалуйста. Это поможет продвижению канала. Спасибо)