Михаил Коваленко.. да их как в Бразилии! Ан нет! Наш особенный! Он, вообще, Мишель, уникальная личность. То он спелеолог, то скалолаз, глядь – уже подводный охотник и всё это не поверхностно, а на всю глубину, снаряжение самое настоящее и т. д. Когда пошла мода на дельтапланы, пришёл, глаза горят – Володя, давай сделаем! А про горные лыжи, мотоциклы и альпинизм - отдельные темы. Да и рыбалка, как без неё, родимой.
Он, вообще, Мишель, уникальная личность. То он спелеолог, то скалолаз, глядь – уже... 1972 год. Пришёл, зовёт, - давай в пещеру залезем, рядом же, пара километров от наших домов. Собрались, пошли, вот и пещера. Залезли, фонари у нас, жутковато, проходим где так, а где и ползком - вот и яма, свежевырытая, Олега Ивановича Домбровского* подопечные развлекались, наверно. Скорее, копали не зря, проход был узкий. Глубина в яме по грудь, но вылезти можно, особенно если знать в какую сторону, этих сторон три. Если не туда, можно и вернуться, снова залезть в яму и снова вылезти. Прошли и пролезли сколько смогли. На первый раз мне даже понравилось, дело то новое!
Олег Иванович (или «шеф», как его называли), был богом и отцом для нескольких поколений крымских мальчишек. Суровая и радостная жизненная школа, которую они проходили в его «бродячей академии», в херсонесской «вороньей слободке», в «княжеских палатах» Басмана, запомнилась им на всю жизнь. Многие, пройдя все три класса обучения в этой школе («змееныши», «змеи» и «драконы»), становились впоследствии известными альпинистами, скалолазами, спелеологами. Перефразируя Гоголя, можно сказать, что вся крымская полевая археология и спелеология в значительной степени вышли из знаменитого кизилового посоха Олега Ивановича. И, может быть, — это главное, что он сделал в своей жизни
И вот, через пару недель не иначе, как бес попутал и "попёрся" я других слов не подберёшь, в одиночку к этой пещере. Про фонарь не упомню, то ли забыл, то ли не было его у меня вообще. Лихо так залез в яму, огляделся, красота! Это вам не на диване валяться. Навожу резкость да тут темень - глаз выколи! Руками ход нащупать не могу, высоко, однако. Может недолго это продолжалось, может целую вечность. Стою, вращаю головой, руками, ногами перебираю, вдруг вижу где – то вверху пятнышко коричневое – это же свет! Да нет, привиделось.. С часок так таращился, но свезло, не иначе, кто – то сверху соблаговолил. С тех пор в пещеры, как и на скалы ни ногой.
А скала была и как раз возле "Алимки", пещеры. Миша приводит нас с Серёгой, своим младшим братом к этой скале, обошли они скалу, поднялись наверх.
В скалу, может в землю забили железяки и пропустили верёвку сквозь отверстия в железках, оба конца сбросили вниз – ничего сложного – страховка, как "Шурик" говорил. Они по-быстрому поднялись – спустились, по очереди., имел опыт и Серёга, а мне в новинку. Застёгивают на мне широкий пояс, к нему верёвку, лезь говорят, мы тебя подстрахуем, если сорвёшься. Лезь, так лезь. Я после армии как раз, ещё раз 13 мог подтянуться на турнике. Почти до верха долез, хотел там и вылезти, -э нет – кричат – спуск. Я им – Два метра осталось!, -- ни фига, спуск! Вниз глянул - еать! я вообще высоты с детства боюсь, коленки подгибаются. А у меня уже и руки начали дёргаться, я же не стою, а прилепился к скале, страхующий меня поддерживает, верёвка у него через спину перекинута. А спуск — это так -- становишься лицом к скале, упираешься ногами, руки в брюки (шучу – двумя руками держишься за верёвку, на большее руки не понадобятся, пока) отклоняешься от стенки, вировка (это я дуркую) натягивается, отталкиваешься ногами, и ты в "несвободном" полёте – вировка мешает, прилепился к стенке, снова и снова полёт пополам с падением. Страшновато, а они там внизу, слышу веселятся. Но, конечно, спустился, деваться некуда.