Роковую старшеклассницу Клаву Климкову нередко осуждают за ее жестокое отношение к безответно влюбленному в нее с садика Сережу Лаврова. Он ей фломастеры дарил, домашку давал списывать, а она, бессердечная, выбрала Лаврика. Сережа, чтобы привлечь внимание общественности, постарался — написал предсмертную записку, в которой четко указал причину своего безвременного предполагаемого ухода из жизни: Клава К. Но ничего с собой не сделал.
Какую бы трагичность ни пытался придать Сережа обстоятельствам разрыва с Клавой, это было напрасно и глупо. Никакого будущего у них быть не могло. И Клава, будучи на удивление осознанной для своего возраста девочкой, видела это с самого начала. Она давала Сереже гораздо больше, чем он ей, и сознавала это. Этим осознанием и продиктовано ее чуть отстраненное холодное отношение к Лаврову.
Сережа воспитывался совершенно неустойчивыми родителями, отцом-нарциссом и его мазохистичной жертвой, сережиной матерью. Поэтому устойчивости не было в нем самом — отсюда истерика в детском саду, с которой началась дружба-зависимость, которая позже переросла в любовную зависимость Сережи от Клавы. Он подсознательно искал, за кого зацепиться, в ком обрести опору и нашел ее в Климковой.
Сережа подсознательно пытался стать нужным для Клавы, поэтому давал ей списывать домашку и дарил подарки, пытаясь привязать ее к себе. Сделать зависимой от него — именно такой формат отношений был в его семье, другого варианта Лавров не представлял. И Клава это чувствовала. Сережа не был заинтересован в развитии Клавы от слова совсем, а она к этому стремилась, видя пример матери перед своими глазами. Но мать была слишком занята своей творческой реализацией, поэтому успокаивала Клаву рассуждениями о том, что у нее (у дочери) "другой ум". Она не сомневалась, что дочь найдет себя, но не особо ей в этом помогала. Поэтому Клава была вынуждена держаться за Сережу.
Она воспринимала его как друга детства, более сильного в плане учебы товарища. А потом настал подростковый период и время любви. Казалось: счастье было так близко, так возможно — вот он тот самый благородный рыцарь, готовый бросить все к ее ногам. Но только любовь всегда дающая. Любовь видит потребности любимого человека и старается помочь реализовать их. Сережа же любил образ Клавы, не видя ее реальную. Более того, реальная Клава с ее стремлениями и желаниями, Лаврова пугала — ведь ее нельзя было контролировать. Он неосознанно, но всеми силами пытался вогнать девушку в созависимость, навешивая на нее чувство вины и долга. Уверена, то, что Клава поклялась Сереже выйти за него замуж, была именно его инициатива. Девочка, не разобравшись в предложении, а может, испугавшись, что лишится помощника в учебе, поклялась и запомнила это.
Клава пыталась разобраться в своих чувствах к Сергею, но он в этих ее попытках сразу же начинал гнуть свою линию. В истории с поцелуем во время ангины она тоже пыталась понять, что же значит для нее Сережа. Когда она просит измерить ей температуру, он сразу смущается, но делает то, о чем она его просит — Сережа уверен, что то, что просит Клава, это окончательно, взвешенно и решено. Перекладывает на нее ответственность по сути, ему это выгодно. Потом он быстро ее целует и хочет еще, а она говорит нет. Твердое нет.
Нет химии, потому что нет любви. Сережа готов на все, ему Клава нужна любая — с ангиной, с двойками. Рассерженная, отвергающая. Ему не интересны причины, по которым она его отвергает, ему нужна Клава, и все. И выбора ей он не оставляет. Он не способен меняться, эмпатии нет. И Клаве меняться, развиваться, расти, он не даст. Будет удерживать ее на том же изученном им уровне, чтобы никуда она не делась от него.
Он никогда не станет ей опорой и поддержкой, потому что Клава должна оставаться опорой и поддержкой для него самого, для его узкого и хрупкого мирка, в котором он намеревается существовать всю жизнь. И Клава это чувствует. Она ощущает в себе потенциал для роста, поэтому ей тесно и душно с Сережей.
Позже, после истории с попыткой Лаврова сброситься с крыши, после его поездки с родителями в турпоход, она сама выводит его на разговор, она понимает, что эту историю надо закончить по-человечески, объясниться. Она просит прощения за ангину, за тот поцелуй, который помог ей окончательно разобраться в своих чувствах к Сереже. Она понимает, что причинила ему боль, но Сережа своими настойчивыми ухаживаниями сам вынудил ее пойти на этот шаг: девочка ведь не железная, она тоже привыкла к присутствию Сережи в своей жизни, тоже хотела любви. В подростковом возрасте влюбленность — обычное явление.
Но Сергей был глух к ней, он любил ее образ, а настоящей душевной близости у них никогда не было, и не могло быть. Согласись Клава быть с Сережей очень скоро он начал бы ее обесценивать по любому поводу, относиться к ней, как его отец к его матери.
В том последнем разговоре Клава говорит: "Мы оба не виноваты". Это глубокие, важные слова: действительно, они не виноваты, они просто дети своих родителей. Сережа такой, какой он есть и не будет другим. Он не даст ни Клаве, ни другой женщине настоящей любви, поэтому и Туся, хорошо изучившая его, не соглашается на отношения с ним.
"Ты мне все время дарил себя, а Лаврик мне подарил меня".
Клава дает очень изящное и бережное по отношению к Сереже, но жесткое объяснение своего выбора: она выбирает себя. С Лавриком она может быть собой, расти и меняться. Сережа не давал ей этого делать и не дал бы никогда. В этом суть абьюзивных отношений: абьюзер никогда не дает расти и развиваться своей жертве, наоборот, всячески затягивает ее в регрессию.
В патриархальном обществе, где ценность женщины определяется качеством функций, которые она исполняет на благо тому самому обществу, попасть в отношения с таким Сережей — тяжелое испытание (вспомните вечный невроз сережиной матери). Клава этого не хочет, и это абсолютно правильно.
Клава пошла независимостью характера в мать, которая пусть и не обрела личного счастья, на что жирно намекается в фильме, но прожила жизнь так, как хотела. Ее дочери просто больше повезло, чем ей — она встретила Лаврика. Неизвестно, как сложилась их семейная жизнь, но причина, по которой Клава выбрала его, абсолютно разумная: "Он подарил мне меня".
Обрести себя — это и есть счастье. И надо держаться именно тех людей, которые помогают сделать выбор в сторону себя, своего развития, своей внутренней гармонии, своего пути.
В конечном итоге, мы любим людей, с которыми можем быть собой, идти к себе и становиться собой. Обретение себя — сложный путь, на котором так мало помощников и так много противников, волков в овечьей шкуре, которые под видом помощи и заботы только мешают. Мешают с конкретной целью: заставить вас делать то, что надо им и пользоваться результатами ваших усилий.
У Клавы все было в порядке с самооценкой и внутренними границами, поэтому усилия Сережи сделать ее своей послушной игрушкой, пусть и любимой, были напрасны. Именно за это Клаву ругают: она пример личности, которая слушает и выбирает себя. И конечно тем, кто считает, что имеет полное право использовать других людей в своих интересах, это понравиться не может. А вдруг, все станут такими, как Клава — кем же тогда они будут вертеть и заставлять выполнять свои хотелки?
Друзья, теперь "Кино без мужа" будет и в телеграмме! В телеге буду публиковать все, что не входит в рамки дзен-канала: короткие заметки,мысли вслух, личные впечатления от просмотра любимого советского кино и статьи, которые цензура дзена может не пропустить! Буду рада всем!
Ставьте лайки, это важно для развития канала!