Бар «Последний шанс» в этот вечер был похож на театр абсурда. Обычно здесь собирались мужики, которые приходили сюда, чтобы забыть о проблемах, а не обсуждать их. Но сегодня всё изменилось. Бар был набит до отказа, и половину посетителей составляли парочки. Мужчины в наглаженных рубашках, которые явно не успели забронировать столик в ресторане, и женщины, пытающиеся скрыть разочарование за улыбками.
Столы были завалены розовыми сердечками, шоколадками и свечами, которые кто-то явно купил в последний момент. Воздух был густ от запаха духов, смешанного с дымом и виски. Фрэнк сидел за стойкой, наблюдая за всем этим с видом человека, который знает, что всё это — полная чушь.
— Джек, ты видишь это? — спросил он бармена, не отрывая взгляда от парочки за соседним столиком. — Весь этот цирк. Все эти розы, шоколадки, свечи... Как будто один день в году может сделать из тебя романтика.
Джек, не отвлекаясь от мытья стаканов, кивнул:
— Ну, знаешь, люди любят праздники.
Фрэнк закурил, выпустив кольцо дыма, которое медленно растворилось в воздухе.
— Люди бегают, суетятся, тратят последние деньги на цветы, которые завтра завянут, и шоколадки, которые съедят за пять минут. И всё ради чего? Чтобы доказать, что они любят?
Джек пожал плечами:
— Ну, это же традиция.
Фрэнк усмехнулся:
— Традиция? Вот, смотри. — Он кивнул в сторону парочки, которая что-то шепталась, держась за руки. — Они сейчас такие милые, а завтра будут ругаться из-за того, кто забыл купить молоко. Но сегодня — о, сегодня они романтики. Сегодня они дарят друг другу сердечки и улыбаются, как будто это что-то изменит.
Джек поставил чистый стакан на стойку и взглянул на Фрэнка:
— Ну, может, это и правда что-то меняет.
Фрэнк допил свой стакан и поставил его на стойку с таким видом, будто только что произнёс истину, которую никто не хочет слышать.
— А знаешь, что самое забавное? Все эти подарки. Плюшевые медведи, носки с сердечками, духи, которые пахнут, как химическая атака. Кому это вообще нужно?
Джек засмеялся:
— Ну, девушкам, наверное.
Фрэнк жестикулировал стаканом, брызги виски падали на стойку.
— И самое смешное — это попытки устроить «идеальный романтический вечер». Ты заказываешь столик в ресторане, а там очередь, как в мавзолей. Ты сидишь, ждёшь заказ час, а твой партнёр уже думает, что ты его разыгрываешь. И всё это ради чего? Чтобы потом сказать: «Ну, мы отметили День святого Валентина»?
Джек кивнул, но Фрэнк уже закурил ещё одну сигарету, выпустив дым в сторону потолка.
— Вот и теперь каждый год люди теряют голову — кто-то из-за любви, а кто-то из-за цен на цветы. Но, знаешь, что самое смешное? Валентин, венчавший римских легионеров с их невестами, хотя бы знал, за что умирает. А мы? За шоколадки и плюшевых медведей?
Фрэнк рассмеялся, но смех его был резким, как скрип несмазанной двери.
— И знаешь, что самое обидное? Люди думают, что один день в году может заменить всё остальное. Что можно быть чёрствым, равнодушным и эгоистичным 364 дня, а потом — бац! — и ты романтик. Нет, друзья, так не работает.
Он поднял стакан, посмотрел на него, как будто это был не стакан, а целая вселенная, и сказал:
— Любовь — это не про один день. Это про каждый день. Но кому-то проще купить шоколадку с надписью «С любовью», чем просто быть рядом.
Фрэнк допил своё виски, поставил стакан на стойку и улыбнулся.
— Запиши на мой счёт, — сказал он бармену.
Но никто из посетителей, кроме меня и бармена, его ухода не заметил.
Я не знал, куда ушёл Фрэнк. Было ли ему куда идти? Да и было ли это важно? Но я решил, что он побежал покупать последнюю завалявшуюся шоколадку с надписью «С любовью».